Пробуждение

Когда я это понял, то долго смеялся — прохожие оборачивались и ускоряли шаг, пытаясь побыстрее увеличить дистанцию между собой и странным субъектом, то есть мной. Это было даже забавно.

Маша снова пропала, и весь день я слонялся по пустой квартире, периодически косясь на холодильник. Тот молчал, что ещё больше сводило с ума. Ожидание неприятностей хуже самих неприятностей — истина, в которой никогда не хочется убеждаться на своей шкуре.

Я дрожал, когда забирался под одеяло.

Мои молитвы услышаны! Ни одного кошмара, это за всю ночь-то! Дело пошло на лад!

Я улыбнулся и открыл глаза. Шок.

Потолок — весь в потёках, в некоторых местах виднелся конденсат. Руки болят просто нестерпимо — словно сотни горячих иголок пронзают их насквозь. Наверное, я отлежал их.

На мне драный, грязный халат без всяких застёжек, руки заведены за спину, рукава связаны узлом.

Не понял. Что такое?

Комнатка не имеет ничего общего с моей спальней — квадрат, приблизительно три на три метра, а все стены обшиты мягким, пористым материалом.

Изолятор психушки. Сколько раз я видел это в кино, а теперь я здесь. Здесь!

— Выпустите меня, выпустите! Суки! Выпустите! — орал я, ударяя ногами по замаскированной двери. Бесполезно — тишина.

Я опустился на пол и заплакал. Как ребёнок.

Это не сон… Как бы я хотел проснуться сейчас у себя дома… дома… За дверью периодически слышатся гулкие шаги, но кричать я просто боюсь. Когда это закончится?

Прошло уже несколько дней. Видит бог — я бы наложил на себя руки, если бы… если бы мог их поднять.

За дверью слышна какая-то возня и звук нескольких голосов. Открывается небольшое окошечко, и несколько молодых парней по очереди рассматривают меня.

— Так вот, парни, — слышен голос, если не старика, то уж точно пожилого мужчины, — вы нанимаетесь сюда работать, но за вашу безопасность отвечать мне. Запомните одно — к ЭТОМУ даже не подходите. Стреляйте транквилизаторами, но, ради бога, не приближайтесь к нему. На прошлой неделе он уже убил одного санитара — вырвался, и забил до смерти, его же собственной дубинкой. Всё ясно?

Окошко закрылось, шаги затихли вдали. Мне не хочется жить.

— Доктор, а можно вопрос? — спросил новенький, когда они вернулись в холл клиники.

— Да, слушаю.

— А тот… псих, из седьмой камеры. Он вообще кто?

Остальные двое закивали головами и посмотрели на врача. Тот медлил с ответом.

— Ребятки, вы правда хотите услышать эту историю? Знаете, как у нас говорят — меньше знаешь, крепче спишь.

— Хотим. Можете рассказать? Что с ним?

Доктор вздохнул, присел на ободранный диван и начал:

— Я полагаю, что вас не заинтересует его медицинский диагноз, поэтому просто расскажу всё что знаю.

Этот парень когда-то работал адвокатом на фирме. Молодой паренёк — только что после университета. Однажды он заболел. Серьёзно, но не смертельно — не знаю чем именно, да это не важно. Фирма, где он работал, отказалась оплачивать его больничный, а денег у него было негусто. Ну, короче, выкарабкался он только благодаря жене — та ему всё время компрессы ставила, ухаживала, кормила, буквально, с ложечки.

Он оклемался, но на работу так и не устроился — старая фирма от него отказалась, да и сам он затаил обиду.

Все деньги ушли на лечение, и он вынужден был переселиться в какую-то дыру. Некоторое время работал дворником, пока не слетел с катушек. Долгая болезнь, обида, унизительные обязанности — я не знаю, что именно стало последней каплей, но он просто взбесился. И начал убивать. Холодно, расчётливо, жестоко. После первых же убийств, милиция пригласила меня в качестве консультанта. Классический случай — раздвоение личности. Любящий муж дома, и жестокий изверг ночью. У него необычная реакция на луну — вероятно из-за психических травм в детстве. Одно время он твердил, что видел луну у себя в руке, будто достал её с небес. На самом деле ему нравилось отражение лунного света на острие ножа.

Он убивал в здравом уме, и с неимоверной жестокостью. Часто кровь находили даже на потолке. Но, несмотря на множественность улик, менты всё время оставались ни с чем.

— А как его поймали, доктор? — спросил новенький, в голосе которого чувствовалось нетерпение.

— Старо как мир, но не менее трагично. Его жена начала о чём-то догадываться — наверняка он приходил домой слегка возбуждённый, может с капельками крови на одежде. Но это уже достоверно не установить.

Так вот. Однажды его жена разговаривала по телефону с подругой, и упомянула о своих страхах. Она думала, что её муж ничего не слышит, но он услышал — и не простил. Он… вырезал ей язык, — выдохнул доктор и оглядел лица окружающих, — достаточно молодые люди? Или хотите ещё?

— Хотим, — уже неуверенно подтвердил один из них, на этот раз без поддержки остальных.