Его любовь

Софья отстраняется, становится около камина. Неторопливо, одну за другой, расстегивает пуговицы на платье. Грубая ткань падает к ее ногам. Отблески пламени окрашивают нижнюю рубашку в желтый цвет, делают похожей на лист старого, потрепанного временем пергамента. Софья склоняет голову на бок, словно прося разрешения продолжать. Ноготком поддевает тесемку, сдерживающую рубашку на плечах. Рывок и женщина освобождается от одежды. Тоненькая фигурка, беззащитна, словно жемчужина, извлеченная из раковины.

— Так лучше?

— Гораздо. Не люблю, когда люди меняют свои привычки.

Она стоит перед ним, не прикрываясь, зная что вид ее гибкого, смуглого тела, как и десять лет назад, в день их первой встречи, подействует на него успокаивающе.

Несколько минут он разглядывает ее. Потом подается вперед, и на ее запястье снова смыкаются холодные пальцы. Резким движением хозяин дома тянет женщину к себе. Запутавшись в скомканной на полу одежде, Софья спотыкается и падает на колени возле кресла. Он дотрагивается до ее лица, шеи, плеча, груди… Софья старается улыбнуться… Они лежат около камина, лаская друг друга.

— Ты слышал, что рассказывают слуги?

— Не важно, ни о чем не беспокойся, — говорит он.

— Ты довольна работой?

— И, да и нет. Иногда мне кажется, что я делаю очень важное дело. Но меня окружает стена непонимания. Я словно стучусь в закрытые двери… Эти монашки… — Дай им время.

— Часто чувствую себя невидимкой. Как обезьянка: кричу и кривляюсь, но мне никак не удается привлечь внимание окружающих… Меня никто не замечает, не слышит… В такие минуты я спрашиваю себя, а существую ли я на самом деле… Что если я всего лишь призрак?

— Ты человек, — он держит ее лицо в своих ладонях, и нежность переполняет его сердце.

— Ты настоящий человек… С нежной и ранимой душой.

— Все что я хочу, это всего лишь чувствовать, что я кому-то нужна, — всхлипывает Софья.

— Ты нужна мне, — отвечает Гриша.

— Ты мое сердце… Мое солнце… Моя жизнь… Моя любовь… — Григорий, не могу поверить… — человек в дорогом костюме сокрушенно покачал головой.

Ярко синий шейный платок выдавал в нем столичного модника. Гриша ухмыльнулся, надо же, а когда -то мы были неразлучными друзьями, в привычках и поведении похожими друг на друга как две капли воды. Как развела жизнь бывших однокурсников.

— Вот уже несколько лет, как я управляю твоим состоянием. Знаю сколько ты тратишь, но никогда не интересовался на что… Сейчас обстоятельства изменились, и мне пришлось засунуть свой любопытный нос в твои дела… — Перестань ходить вокруг да около, Станислав, — отмахнулся Гриша.

— Я сам просил тебя узнать, сколько денег у меня осталось.

— Немного, ой друг, немного, — ответил бывший однокурсник.

— Последнее время ты был не очень-то разумен.

— Так требовали обстоятельства.

— Не понимаю. Что заставило тебя жертвовать такие суммы приюту для душевнобольных? Одна выходка лучше другой. Ты нанял бродячих актеров, которые каждую неделю разыгрывают в приюте спектакли. А прошлый год… Ты купил целый театр… Но театральные будни быстро тебе наскучили. Или ей? Тогда ты не придумал ничего лучше чем продать театр первому попавшемуся покупателю… стоит ли говорить, что более невыгодной сделки я не видел… Зачем все эти чудачества?

— Так нужно. Пожалуйста, не спрашивай, я все равно не скажу тебе правду, а врать не хочется.

— Я все понимаю, любовь… дело хорошее, нужное, я бы сказал… Смешок и Гриша почувствовал, что начинает ненавидеть старого приятеля.

— Деньги на бабу тратить -благородно-ничего не скажешь, — продолжал Станислав.

— Шляпку ей или платье купить… Но она же разорит тебя! К чему все эти наемные актеры, представления?

— Ты еще хочешь остаться моим доверенным?— строго спросил Гриша. Он не станет слушать нравоучения. Ему не нужны друзья.

— Не пойми меня неправильно… — Нам не нужно друг друга понимать, — улыбнулся Гриша.

— Все что от тебя требуется -исполнять мои приказы!

Станислав надулся.

— Вот ты как заговорил. Я к тебе по дружески, от чистого сердца, предупредить хотел… а ты… видать совсем ослепила тебя ведьма… — Замолчи!

— Григорий еще немного и у тебя ничего не останется. Одумайся, ты промотал почти все отцовское наследство!

— Это мои деньги и моя жизнь! Если тебе что-то не нравится-ищи себе другую работу!

Я просто хочу жить в полную силу!

— Хорошо, -смирился Станислав.

— Отлично. Заплати актерам.

Станислав удалился, расстроенный и разочарованный. Во что превратился его университетский товарищ? Мрачный затворник, тратящий деньги на прихоти безумной девицы?

Оставшись наедине, Гриша достал бутылку коньяка. Снова и снова он вспоминал лицо Софьи в своих ладонях. Ее дрожащий голос. Любит ли он ее как прежде?