Пятница, конец рабочей недели. Едва тьма успела опуститься на город, как отовсюду в ночные клубы потянулся народ. Публика в них была что надо, юные девушки и парни, жаждущие неизведанных ощущений, одинокие женщины и мужчины, что хотят пасть в объятия первого встречного, чтобы хотя бы на один вечер забыть об одиночестве. А, в общем — безликая толпа.
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 5586
Так они и скитаются по земле бесплотными тенями. Мне их искренне жаль, ибо нет участи хуже, но помочь тут я не могу.
За Его спиной отворилась дверь, и в залу без стука вошли трое статных мужчин. Их одежды были темными и развивались на ветру, которого Он почему-то не ощущал.
Они были словно созданы из ночных теней. Их поступь была легкой и бесшумной. Пространство вокруг них искажалось и предметы, в существовании которых Он до сих пор сомневался, теряли форму, меняли очертания, преобразовываясь порой в нечто такое, что трудно было бы описать словами.
Она встретила их приветливым взглядом, не стараясь скрыть улыбку, притаившуюся в приподнятом уголке ее губ.
— Нам сказали, что ты вернулась, — неторопливо вымолвил один из демонов.
— Но сказать, что я занята, вам не удосужились? — поинтересовалась Она, не высказывая при этом неудовольствия.
Они подошли к Ней вплотную, окружили Её кресло и склонились над Ней плотными тенями. Она перевела взгляд с одного на другого, на третьего, и глаза Её остекленели, стали почти черными и бездонными.
Ему стало тяжело дышать. До сих пор Он не осознавал, управляемое какими силами Его дыхание срывалось с губ. Здесь, в мире, подчинённому Тьме, всё было иначе, всё казалось новым. И сейчас Он знал наверняка, что даже если перестанет дышать, то не умрёт. Но так было трудно отважиться на подобное! И Он продолжал отчаянно заглатывать воздух, которого, может быть, здесь вообще не существовало.
Щёки Дьявола зарделись, глаза Её сыпали искры, электризуя пространство. Трудно было понять, проявлением какого чувства являлось подобное. Она не казалась рассерженной, а, может, просто хорошо скрывала это.
Он внимательно следил за ними. Иногда Ему даже казалось, что он слышит едва уловимый шепот, но рты их были закрыты, и ни одна мускула на их бледных в сумеречном свете лицах не шевелилась. Она кивнула своим собеседникам, и напряжение спало. Возмущение полей стало менее ощутимо.
Один из демонов оглядел гостя тяжелым взглядом, основательно прощупывая Его душу.
— Мне кажется, будто я знаю Его, — произнёс он.
— Ты Его знаешь, — подтвердила Она.
— Продолжаешь дело своего Отца? Собираешь души?
— Нет, мой друг, я пытаюсь их спасти.
— Нам остаться с тобой?
— Нет в том нужды, — равнодушно ответила Она.
Так же бесшумно демоны удалились. А Она взяла в руку фужер с абсентом и сделала небольшой глоток, наслаждаясь терпким вкусом напитка. Её глаза, подсвеченные снизу крупным красным камнем на коротком шнурке, обвитом металлической цепью, что висел на Её шее, обратили взор в сторону.
— Ты хочешь меня спросить о них? — послышался Её вопрос, обращённый в пустоту.
— Хотел, но теперь не стану.
Она промолчала.
— Почему ты сказала, что спасаешь души? Разве они нуждаются в спасении?
— Господь создал людей, надеясь, что они рано или поздно станут самостоятельными его творениями, но он просчитался. Не хочет человечество быть независимым от воли Божьей. Нет в людях ничего, что заставило бы меня думать, что человечество имеет право на существование. Но вы продолжаете жить, а мы продолжаем надеяться, что вы исправитесь.
— А как же любовь, счастье, добро?
— Пойми, нет в людях добра. Ни капли! Человечество неисправимо. И я не знаю такого средства, что помогло бы его исправить. Скорее всего, его просто нет!
— Но ведь совершались людьми добрые дела!
— Во имя корысти, а не во имя добра! Даже взять, к примеру, людей религиозных, чьи помыслы должны быть чисты. Разве они совершают добро не ради того, чтобы Господь счёл их достойными попасть в рай? Не стану скрывать, я ненавижу людей, призираю их. Но не каждого поодиночке, а в массе. Я в любом человеке смогу найти что-то, что приглянётся мне, будь он красив или уродлив, талантлив или бездарен. Каждый человек уникален, но, тем не менее, все вместе вы — лишь кучка дерьма. Меня раздражают ваше стремление найти оправдание своим поступкам, уверенность в том, что у вас есть право решать, жить кому-то или умереть, и в том, что Господь или Дьявол почему-то обязаны вам помочь. Ничего я не должна! Ни тебе, ни другим! Я помогаю только потому, что могу помочь. А вот кому, тут решаю только я. Я никогда не помогаю людям, что постоянно жалуются на свою судьбу, хотя каждый выбирает её сам, что недовольны тем, что они имеют. Какой толк от слёз и мольб? От этого их жизни не изменятся. Всегда нужно что-то решать и делать самому. Не получилось один раз, получится во второй.
— Я много работал, поверь. Я познал славу и почитание, познал одиночество и забвение. Я делал всё, что было в моих силах, пока не понял, что все мои попытки безуспешны. Но я никого не просил о помощи. Потом пришла ты и предложила мне заключить с тобой Договор. Мне, конечно, было глубоко наплевать, что станет с моей душой после смерти. Однако теперь…
За Его спиной отворилась дверь, и в залу без стука вошли трое статных мужчин. Их одежды были темными и развивались на ветру, которого Он почему-то не ощущал.
Они были словно созданы из ночных теней. Их поступь была легкой и бесшумной. Пространство вокруг них искажалось и предметы, в существовании которых Он до сих пор сомневался, теряли форму, меняли очертания, преобразовываясь порой в нечто такое, что трудно было бы описать словами.
Она встретила их приветливым взглядом, не стараясь скрыть улыбку, притаившуюся в приподнятом уголке ее губ.
— Нам сказали, что ты вернулась, — неторопливо вымолвил один из демонов.
— Но сказать, что я занята, вам не удосужились? — поинтересовалась Она, не высказывая при этом неудовольствия.
Они подошли к Ней вплотную, окружили Её кресло и склонились над Ней плотными тенями. Она перевела взгляд с одного на другого, на третьего, и глаза Её остекленели, стали почти черными и бездонными.
Ему стало тяжело дышать. До сих пор Он не осознавал, управляемое какими силами Его дыхание срывалось с губ. Здесь, в мире, подчинённому Тьме, всё было иначе, всё казалось новым. И сейчас Он знал наверняка, что даже если перестанет дышать, то не умрёт. Но так было трудно отважиться на подобное! И Он продолжал отчаянно заглатывать воздух, которого, может быть, здесь вообще не существовало.
Щёки Дьявола зарделись, глаза Её сыпали искры, электризуя пространство. Трудно было понять, проявлением какого чувства являлось подобное. Она не казалась рассерженной, а, может, просто хорошо скрывала это.
Он внимательно следил за ними. Иногда Ему даже казалось, что он слышит едва уловимый шепот, но рты их были закрыты, и ни одна мускула на их бледных в сумеречном свете лицах не шевелилась. Она кивнула своим собеседникам, и напряжение спало. Возмущение полей стало менее ощутимо.
Один из демонов оглядел гостя тяжелым взглядом, основательно прощупывая Его душу.
— Мне кажется, будто я знаю Его, — произнёс он.
— Ты Его знаешь, — подтвердила Она.
— Продолжаешь дело своего Отца? Собираешь души?
— Нет, мой друг, я пытаюсь их спасти.
— Нам остаться с тобой?
— Нет в том нужды, — равнодушно ответила Она.
Так же бесшумно демоны удалились. А Она взяла в руку фужер с абсентом и сделала небольшой глоток, наслаждаясь терпким вкусом напитка. Её глаза, подсвеченные снизу крупным красным камнем на коротком шнурке, обвитом металлической цепью, что висел на Её шее, обратили взор в сторону.
— Ты хочешь меня спросить о них? — послышался Её вопрос, обращённый в пустоту.
— Хотел, но теперь не стану.
Она промолчала.
— Почему ты сказала, что спасаешь души? Разве они нуждаются в спасении?
— Господь создал людей, надеясь, что они рано или поздно станут самостоятельными его творениями, но он просчитался. Не хочет человечество быть независимым от воли Божьей. Нет в людях ничего, что заставило бы меня думать, что человечество имеет право на существование. Но вы продолжаете жить, а мы продолжаем надеяться, что вы исправитесь.
— А как же любовь, счастье, добро?
— Пойми, нет в людях добра. Ни капли! Человечество неисправимо. И я не знаю такого средства, что помогло бы его исправить. Скорее всего, его просто нет!
— Но ведь совершались людьми добрые дела!
— Во имя корысти, а не во имя добра! Даже взять, к примеру, людей религиозных, чьи помыслы должны быть чисты. Разве они совершают добро не ради того, чтобы Господь счёл их достойными попасть в рай? Не стану скрывать, я ненавижу людей, призираю их. Но не каждого поодиночке, а в массе. Я в любом человеке смогу найти что-то, что приглянётся мне, будь он красив или уродлив, талантлив или бездарен. Каждый человек уникален, но, тем не менее, все вместе вы — лишь кучка дерьма. Меня раздражают ваше стремление найти оправдание своим поступкам, уверенность в том, что у вас есть право решать, жить кому-то или умереть, и в том, что Господь или Дьявол почему-то обязаны вам помочь. Ничего я не должна! Ни тебе, ни другим! Я помогаю только потому, что могу помочь. А вот кому, тут решаю только я. Я никогда не помогаю людям, что постоянно жалуются на свою судьбу, хотя каждый выбирает её сам, что недовольны тем, что они имеют. Какой толк от слёз и мольб? От этого их жизни не изменятся. Всегда нужно что-то решать и делать самому. Не получилось один раз, получится во второй.
— Я много работал, поверь. Я познал славу и почитание, познал одиночество и забвение. Я делал всё, что было в моих силах, пока не понял, что все мои попытки безуспешны. Но я никого не просил о помощи. Потом пришла ты и предложила мне заключить с тобой Договор. Мне, конечно, было глубоко наплевать, что станет с моей душой после смерти. Однако теперь…
Страница 3 из 5
