Пятница, конец рабочей недели. Едва тьма успела опуститься на город, как отовсюду в ночные клубы потянулся народ. Публика в них была что надо, юные девушки и парни, жаждущие неизведанных ощущений, одинокие женщины и мужчины, что хотят пасть в объятия первого встречного, чтобы хотя бы на один вечер забыть об одиночестве. А, в общем — безликая толпа.
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 5587
Теперь-то я знаю, что загробная жизнь — не выдумка! И я хочу знать, что происходят с душами, попавшими сюда по Договору!
— Ничего с ними не происходит, просто они обречены остаться здесь навсегда. Только что ты переживаешь? Воспринимай это как бесконечный отдых на курорте, — Она улыбалась, но в словах Её не было ни сарказма, ни иронии.
— У нас и климат почти что тропический. Хочешь, можешь сам убедиться.
Она отставила фужер, встала и подала руку своему гостю. Он поднялся и лишь затем взял в свою ладонь протянутую руку, такую маленькую, нежную, прохладную, и Она повела его к дверям, за которыми пару минут назад скрылся чертёнок. Она шла не спеша, но Он едва поспевал за Ней. Может быть, именно поэтому казалось, что движутся не они, а само пространство обтекает их. Ведь как-то умудрились они в одно мгновение переместиться из ночного клуба в адские чертоги. Он уже начал понимать, что Ад находится не где-то под землёй, как утверждали религиозные фанатики или писатели-фантасты, а в другом измерении, пространство которого было полностью подчинено воли его хозяйки.
Тяжёлые массивные двери приблизились и легко распахнулись без посторонней помощи. За ними в обе стороны простирался коридор с высокими сводами. Он был тёмен. Лишь в окна, что находились с одного и другого края, бил золотисто-алый свет.
Спутники свернули налево, и тогда Он заметил, что под ногами мельтешат не меньше дюжины чертят. К кому-то из них Она протягивала руки и ласково трепала за ушами, и те, довольно урча, скакали вокруг ещё быстрее. Левое арочное окно оказалось дверью, ведущей на террасу. Чертята разбежались в стороны, скрывшись с глаз, и они остались наедине, обозревая раскинувшийся у их ног ландшафт. Он не заметил ни рек жидкого пламени, не ощутил запаха серы. В воздухе, если, конечно, здесь был воздух, витали ароматы тлеющих благовоний, и ничего кроме. Над головой — мерцающий звёздный купол ночи, справа повис огромный красный шар какой-то планеты, окрасив в алый цвет каменистую долину и мелкие ручейки, похожие на альпийские горки. Он выглянул из-за горизонта лишь на четверть, но уже занимал чуть ли не половину всего небосвода. Кое-где камни и перилла террасы овивали заросли плюща. Других растений Он не заметил.
— Нравится? — спросила Она, не выпуская Его руки.
— Грандиозно, — прошептал Он, пытаясь насытить взгляд невиданной прежде красотой.
Всё ещё ощущая Её ладонь в своей, Он пожалел о том, что вспылил. Она выглядела такой хрупкой на фоне поднимающейся над горизонтом планеты. Такой маленькой, что Её голова едва доставала до Его плеча. Он понял, что больше всего сейчас хотел бы обнять Её и прижать к своей груди. Да и чёрт с ним, с Её Дьявольским происхождением! Ведь и в Ней должно быть что-то человеческое. Разве Господь создавал людей не по образу и подобию своему? А Бог и Дьявол, видимо, всего лишь две половины единого целого.
— Мне не нужна твоя душа, — произнесла Она, чувствуя каждую Его мысль, каждое сомнение и предположение.
— Душа — это только цена. Единственное, что ты можешь мне предложить взамен моих услуг.
— Тяжело быть Дьяволом?
— Тяжело быть женщиной, — Она отвернулась, пряча свой взгляд.
— За свою жизнь я уже успела познать многое, кроме одного… Меня никто никогда не любил. Никто не заботился обо мне. Никто никогда не прикасался к моей коже так, как будто каждое прикосновение — признание в любви. Никто не целовал моих губ, ощущая их аромат, наслаждаясь вкусом моего поцелуя. А мне бы так хотелось познать это! Единственное, что недоступно моему понимаю!
У отца всегда было много дел, а я была предоставлена сама себе. Каких-либо романтических отношений я даже не могла себе представить — не в демонов же влюбляться?! — Она рассмеялась.
— А ты? Смог бы полюбить меня?
— Разве возможно не влюбиться в тебя?
— Это вопрос, а не ответ. Ты говоришь это потому, что я не человек! А что изменилось бы, если не было бы этого дьявольского великолепия?
— Кем бы ты ни была, все мои мысли теперь только о тебе, — Он не расслышал своих слов из-за безумного сердцебиения, что оглушил Его. Он понял, что не испытывает никакого страха перед этим могущественным созданием, изначально Он не видел в Ней Дьявола. Он видел лишь Её ангельскую улыбку, холодные искрящиеся глаза и нежные руки.
— Взамен твоей души я возьму твою любовь и сделаю для тебя всё, что ты захочешь.
— Я не настолько корыстен, как ты думаешь.
Его ладони коснулись Её лица, большие пальцы заскользили по высоким скулам, и Её губы впервые познали вкус поцелуя.
Свет померк, и Он ощутил, что лежит на барной стойке, разложив локти во всю длину и опустив на них голову.
— Приятель, уже пять утра, — послышался голос бармена.
— Просыпайся — мы закрываемся.
Он открыл глаза, выпрямился, пошарил по карманам и кинул на стойку несколько слегка помятых купюр.
— Ничего с ними не происходит, просто они обречены остаться здесь навсегда. Только что ты переживаешь? Воспринимай это как бесконечный отдых на курорте, — Она улыбалась, но в словах Её не было ни сарказма, ни иронии.
— У нас и климат почти что тропический. Хочешь, можешь сам убедиться.
Она отставила фужер, встала и подала руку своему гостю. Он поднялся и лишь затем взял в свою ладонь протянутую руку, такую маленькую, нежную, прохладную, и Она повела его к дверям, за которыми пару минут назад скрылся чертёнок. Она шла не спеша, но Он едва поспевал за Ней. Может быть, именно поэтому казалось, что движутся не они, а само пространство обтекает их. Ведь как-то умудрились они в одно мгновение переместиться из ночного клуба в адские чертоги. Он уже начал понимать, что Ад находится не где-то под землёй, как утверждали религиозные фанатики или писатели-фантасты, а в другом измерении, пространство которого было полностью подчинено воли его хозяйки.
Тяжёлые массивные двери приблизились и легко распахнулись без посторонней помощи. За ними в обе стороны простирался коридор с высокими сводами. Он был тёмен. Лишь в окна, что находились с одного и другого края, бил золотисто-алый свет.
Спутники свернули налево, и тогда Он заметил, что под ногами мельтешат не меньше дюжины чертят. К кому-то из них Она протягивала руки и ласково трепала за ушами, и те, довольно урча, скакали вокруг ещё быстрее. Левое арочное окно оказалось дверью, ведущей на террасу. Чертята разбежались в стороны, скрывшись с глаз, и они остались наедине, обозревая раскинувшийся у их ног ландшафт. Он не заметил ни рек жидкого пламени, не ощутил запаха серы. В воздухе, если, конечно, здесь был воздух, витали ароматы тлеющих благовоний, и ничего кроме. Над головой — мерцающий звёздный купол ночи, справа повис огромный красный шар какой-то планеты, окрасив в алый цвет каменистую долину и мелкие ручейки, похожие на альпийские горки. Он выглянул из-за горизонта лишь на четверть, но уже занимал чуть ли не половину всего небосвода. Кое-где камни и перилла террасы овивали заросли плюща. Других растений Он не заметил.
— Нравится? — спросила Она, не выпуская Его руки.
— Грандиозно, — прошептал Он, пытаясь насытить взгляд невиданной прежде красотой.
Всё ещё ощущая Её ладонь в своей, Он пожалел о том, что вспылил. Она выглядела такой хрупкой на фоне поднимающейся над горизонтом планеты. Такой маленькой, что Её голова едва доставала до Его плеча. Он понял, что больше всего сейчас хотел бы обнять Её и прижать к своей груди. Да и чёрт с ним, с Её Дьявольским происхождением! Ведь и в Ней должно быть что-то человеческое. Разве Господь создавал людей не по образу и подобию своему? А Бог и Дьявол, видимо, всего лишь две половины единого целого.
— Мне не нужна твоя душа, — произнесла Она, чувствуя каждую Его мысль, каждое сомнение и предположение.
— Душа — это только цена. Единственное, что ты можешь мне предложить взамен моих услуг.
— Тяжело быть Дьяволом?
— Тяжело быть женщиной, — Она отвернулась, пряча свой взгляд.
— За свою жизнь я уже успела познать многое, кроме одного… Меня никто никогда не любил. Никто не заботился обо мне. Никто никогда не прикасался к моей коже так, как будто каждое прикосновение — признание в любви. Никто не целовал моих губ, ощущая их аромат, наслаждаясь вкусом моего поцелуя. А мне бы так хотелось познать это! Единственное, что недоступно моему понимаю!
У отца всегда было много дел, а я была предоставлена сама себе. Каких-либо романтических отношений я даже не могла себе представить — не в демонов же влюбляться?! — Она рассмеялась.
— А ты? Смог бы полюбить меня?
— Разве возможно не влюбиться в тебя?
— Это вопрос, а не ответ. Ты говоришь это потому, что я не человек! А что изменилось бы, если не было бы этого дьявольского великолепия?
— Кем бы ты ни была, все мои мысли теперь только о тебе, — Он не расслышал своих слов из-за безумного сердцебиения, что оглушил Его. Он понял, что не испытывает никакого страха перед этим могущественным созданием, изначально Он не видел в Ней Дьявола. Он видел лишь Её ангельскую улыбку, холодные искрящиеся глаза и нежные руки.
— Взамен твоей души я возьму твою любовь и сделаю для тебя всё, что ты захочешь.
— Я не настолько корыстен, как ты думаешь.
Его ладони коснулись Её лица, большие пальцы заскользили по высоким скулам, и Её губы впервые познали вкус поцелуя.
Свет померк, и Он ощутил, что лежит на барной стойке, разложив локти во всю длину и опустив на них голову.
— Приятель, уже пять утра, — послышался голос бармена.
— Просыпайся — мы закрываемся.
Он открыл глаза, выпрямился, пошарил по карманам и кинул на стойку несколько слегка помятых купюр.
Страница 4 из 5
