Даже не знаю насколько меня хватит. В том смысле — как долго я смогу вести этот дневник, пока его не прикроют. Мне о многом хочется рассказать, но я очень боюсь, что они смогут прочесть мои записи…
Добавить в моё избранное
15 мин, 57 сек 7886
Отвечаю.
Ноутбук у меня есть, но в связи мы ограничены. Сконнектиться с «большой землёй» мы можем лишь в административном центре, где есть спутниковая тарелка. Можно отправить несколько электронных писем в неделю — родителям или друзьям. Ну и получить ответную корреспонденцию тоже, разумеется, разрешают.
Хитрость здесь вот в чём — я почти уверен, что наша почта читается и проверяется. Поэтому я пополняю этот блог через моего друга, который остался в Москве. Приходится маскировать мои тексты внутри других файлов, чтобы их не могли обнаружить; друг присылает мне ваши комментарии таким же способом.
Вот и вся хитрость. Надеюсь они никогда не прочтут этот блог, иначе… Впрочем об этом «иначе» я лучше расскажу в следующем посте.
Пост: «Репаративная терапия» Настроение:?
Официально вся эта хрень называется репаративной терапией. Дурацкое название для этой методики, но гораздо более безобидное чем сама её суть. Нас вывезли один бог знает куда, поселили чёрт знает где, и делают с нами не пойми что. Мы живём в домиках по двое, живём с людьми противоположного пола — это важно. Живём взаперти, потому что покидать территорию Колонии строжайше запрещено.
Наш распорядок дня такой насыщенный, что к вечеру мы просто не в силах ничего делать — не в силах думать, не в силах планировать, не в силах действовать. Думаю именно поэтому здесь так мало побегов. За тот месяц, что я здесь нахожусь, был лишь один беглец — толстый паренёк по кличке Пухлый. Он жил через пару домиков от меня.
Его поймали на следующий же вечер, и после этого о нём пару дней ничего не было слышно. Кто-то говорил, что его держат в административном корпусе и делают с ним «разные извращения». А Женя утверждала, что видела его в медпункте, когда ходила туда за ватой для женских дел. Сказала, что «Пухлый совсем сбрендил» — лежит на кушетке, привязанный ремнями, и бормочет какую-то абракадабру. А в рот ему запихивают трубку для кормёжки.
Ну ладно — к теме.
«Репаративная терапия». Именно эти слова я видел напечатанными на рекламном листочке, который, однажды, принёс в дом отец. Это было примерно за неделю до того, как он упёк меня сюда… Репаративная терапия. Название от английского слова «repair», что означает «починка» или«ремонт». Из-за этого, я постоянно чувствую себя поломанной вещью. Механизмом с дефектом.
Методика включает в себя гипноз, после сеансов которого у меня зверски болит голова и постоянно — постоянно! — тошнит. Также нас пичкают какими-то таблетками — причём заставляют глотать их в присутствии врачей. Не доверяют… Мне дают зелёненькие пилюли, похожие на пуговицы. Женя утверждает, что её кормят синими.
Нас принуждают заниматься спортом — опять же, разбив на пары. Мальчик-девочка. Мальчик-девочка. Я никогда не видел, чтобы на уроках физкультуры одновременно было больше двух таких пар. Врачи вообще стараются, чтобы мы никогда не собирались в кучки. Так что никаких командных игр. Никакого футбола-баскетбола-хоккея. Исключительно парные противостояния — теннис, рукопашный бой (драться с девчонкой несколько неуютно, особенно когда… эээ… прижимаешь её к земле, или там берёшь в захват), фрисби. Иногда мы с Женькой занимаемся скалолазанием на специальной искусственной стенке. Иногда это плавание наперегонки.
Конечно, есть и школа с её уроками. Предметы преподаются самые обычные — физика, математика, литература.
Иногда нам показывают фильмы — прямо в школе. И ничего обучающего — самые обычные примитивные боевики. Иногда даже эротику крутят. После таких сеансов выходишь из просмотрового зала весь красный с таким ощущением, что тебя оплевали.
За нами следят. Я не нашёл видеокамер лишь в домике, а во всех остальных местах — они есть. Иногда незаметные, маскирующиеся под ландшафт. Иногда — открытые, с красной лампочкой, привлекающей внимание. Из-за этих камер у меня всё время плохое настроение. Всё думаешь, как бы незаметнее почесать в паху, чтобы тот — невидимый, скрывающийся за глазком камеры — не заметил твой жест.
Соответственно приходится следить и за речью. Думать, что говоришь и кому говоришь. Обсуждать методы лечения с другими обитателями Колонии категорически запрещено — это можно делать только с тем, с кем живёшь. Проболтаешься ещё кому-нибудь, и ночью за тобой придут. Те же самые врачи, те же самые учителя, те же самые охранники, которые присматривают за тобой днём. Только ночью они надевают маски, врываются к тебе в домик и волокут куда-то. Куда именно волокут — я не знаю, сам никогда не попадался. И Женька тоже не знает. Но видели мы подобное не по одному разу, это уж точно. Думаю со мной сделают то же самое, если прочтут этот блог… После ночной экзекуции жертва выглядит плохо. Да что там — совсем хреново. Синяков и кровоподтёков конечно не видно, но они, наверное, остаются на душе.
Есть ещё много чего, о чём не расскажешь. Каждый день ты не знаешь чего ожидать.
Ноутбук у меня есть, но в связи мы ограничены. Сконнектиться с «большой землёй» мы можем лишь в административном центре, где есть спутниковая тарелка. Можно отправить несколько электронных писем в неделю — родителям или друзьям. Ну и получить ответную корреспонденцию тоже, разумеется, разрешают.
Хитрость здесь вот в чём — я почти уверен, что наша почта читается и проверяется. Поэтому я пополняю этот блог через моего друга, который остался в Москве. Приходится маскировать мои тексты внутри других файлов, чтобы их не могли обнаружить; друг присылает мне ваши комментарии таким же способом.
Вот и вся хитрость. Надеюсь они никогда не прочтут этот блог, иначе… Впрочем об этом «иначе» я лучше расскажу в следующем посте.
Пост: «Репаративная терапия» Настроение:?
Официально вся эта хрень называется репаративной терапией. Дурацкое название для этой методики, но гораздо более безобидное чем сама её суть. Нас вывезли один бог знает куда, поселили чёрт знает где, и делают с нами не пойми что. Мы живём в домиках по двое, живём с людьми противоположного пола — это важно. Живём взаперти, потому что покидать территорию Колонии строжайше запрещено.
Наш распорядок дня такой насыщенный, что к вечеру мы просто не в силах ничего делать — не в силах думать, не в силах планировать, не в силах действовать. Думаю именно поэтому здесь так мало побегов. За тот месяц, что я здесь нахожусь, был лишь один беглец — толстый паренёк по кличке Пухлый. Он жил через пару домиков от меня.
Его поймали на следующий же вечер, и после этого о нём пару дней ничего не было слышно. Кто-то говорил, что его держат в административном корпусе и делают с ним «разные извращения». А Женя утверждала, что видела его в медпункте, когда ходила туда за ватой для женских дел. Сказала, что «Пухлый совсем сбрендил» — лежит на кушетке, привязанный ремнями, и бормочет какую-то абракадабру. А в рот ему запихивают трубку для кормёжки.
Ну ладно — к теме.
«Репаративная терапия». Именно эти слова я видел напечатанными на рекламном листочке, который, однажды, принёс в дом отец. Это было примерно за неделю до того, как он упёк меня сюда… Репаративная терапия. Название от английского слова «repair», что означает «починка» или«ремонт». Из-за этого, я постоянно чувствую себя поломанной вещью. Механизмом с дефектом.
Методика включает в себя гипноз, после сеансов которого у меня зверски болит голова и постоянно — постоянно! — тошнит. Также нас пичкают какими-то таблетками — причём заставляют глотать их в присутствии врачей. Не доверяют… Мне дают зелёненькие пилюли, похожие на пуговицы. Женя утверждает, что её кормят синими.
Нас принуждают заниматься спортом — опять же, разбив на пары. Мальчик-девочка. Мальчик-девочка. Я никогда не видел, чтобы на уроках физкультуры одновременно было больше двух таких пар. Врачи вообще стараются, чтобы мы никогда не собирались в кучки. Так что никаких командных игр. Никакого футбола-баскетбола-хоккея. Исключительно парные противостояния — теннис, рукопашный бой (драться с девчонкой несколько неуютно, особенно когда… эээ… прижимаешь её к земле, или там берёшь в захват), фрисби. Иногда мы с Женькой занимаемся скалолазанием на специальной искусственной стенке. Иногда это плавание наперегонки.
Конечно, есть и школа с её уроками. Предметы преподаются самые обычные — физика, математика, литература.
Иногда нам показывают фильмы — прямо в школе. И ничего обучающего — самые обычные примитивные боевики. Иногда даже эротику крутят. После таких сеансов выходишь из просмотрового зала весь красный с таким ощущением, что тебя оплевали.
За нами следят. Я не нашёл видеокамер лишь в домике, а во всех остальных местах — они есть. Иногда незаметные, маскирующиеся под ландшафт. Иногда — открытые, с красной лампочкой, привлекающей внимание. Из-за этих камер у меня всё время плохое настроение. Всё думаешь, как бы незаметнее почесать в паху, чтобы тот — невидимый, скрывающийся за глазком камеры — не заметил твой жест.
Соответственно приходится следить и за речью. Думать, что говоришь и кому говоришь. Обсуждать методы лечения с другими обитателями Колонии категорически запрещено — это можно делать только с тем, с кем живёшь. Проболтаешься ещё кому-нибудь, и ночью за тобой придут. Те же самые врачи, те же самые учителя, те же самые охранники, которые присматривают за тобой днём. Только ночью они надевают маски, врываются к тебе в домик и волокут куда-то. Куда именно волокут — я не знаю, сам никогда не попадался. И Женька тоже не знает. Но видели мы подобное не по одному разу, это уж точно. Думаю со мной сделают то же самое, если прочтут этот блог… После ночной экзекуции жертва выглядит плохо. Да что там — совсем хреново. Синяков и кровоподтёков конечно не видно, но они, наверное, остаются на душе.
Есть ещё много чего, о чём не расскажешь. Каждый день ты не знаешь чего ожидать.
Страница 2 из 5
