Промозглым ноябрьским вечером Саломея Л. прибыла в замок Вардач, что недалеко от Праги. Замок был недавно приобретен ее отцом, богатейшим в Богемии еврейским промышленником…
Добавить в моё избранное
14 мин, 42 сек 18456
Построенный двести лет назад каким-то зажиточным раввином и, соответственно, уже освященный благословенным духом Иерусалима, он казался отцу отличным местом для родовой усадьбы. По дороге к замку Саломея отметила удивительную унылость пейзажа: угловатые, будто обгрызенные каким-то диковинным чудищем холмы, сиротливые поля, покрытые скелетами хмелевых жердей, одинокие деревья с обязательным гнездовьем злобно каркающих ворон. Сам замок ютился на оголенном пригорке, зажатый с одной стороны покосившимися избушками прилегающей деревеньки, а с другой — темной громадой леса.
Подъезжая к воротам замка, сквозь щель между бархатными занавесками окна Саломея заметила по-старчески согнувшуюся оборванную фигуру. Человек в лохмотьях исступленно потрясал в воздухе ветхой клюкой и, казалось, указывал ею прямо на девушку. Грохот лошадиных копыт заглушал все звуки, но по безумному блеску глаз и скривленному в крике рту было ясно, что оборванец изрыгал проклятья.
Когда карета отъехала на безопасное расстояние, испуганная Саломея робко выглянула из окна, чтобы разглядеть сумасшедшего получше, но слуга уже закрывал тяжелые кованые ворота усадьбы. Сквозь массивный узор ворот она еще раз увидела искаженное яростью лицо и нервно взметавшийся в воздухе посох.
Саломею взволновало это неожиданное происшествие, и она попросила извозчика остановиться. Ей хотелось пройтись, развеяться, и заодно размять затекшие от трехчасовой дороги ноги. Встряхнув черными как смоль кудрями, она легко спрыгнула с подножки кареты и плотнее закуталась в длинную соболью накидку.
Позади была ссора с отцом и проваленная выставка картин в галерее пана Бенета, впереди — туманное будущее и мрачно нависшая громада старинного замка Вардач. Это был небольшой готический замок пятнадцатого века, сложенный из отесанных валунов, по старинке неоштукатуренный и неокрашенный. В сумерках он казался огромным серым чудовищем: его остроконечные грязно-кирпичного цвета башенки походили на острые кровожадные когти, понатыканные вокруг облезлые деревья на клоки свалявшейся шерсти, высокие подслеповатые окна смотрели как миллионы настороженных глаз. С давних времен замок пользовался дурной славой. Поговаривали, что его хозяин-еврей был чернокнижник и устраивал здесь сатанинские жертвоприношения, а после смерти колдуна в замке жили звери, принимавшие облик людей.
В этом ужасном месте Саломее предстоит провести несколько месяцев, а может быть и лет. Это зависит от того, захочет ли она вообще вернуться в Прагу, к отцу, к рисованию. Холодный мокрый снег падал на лицо, и будто шептал — успокойся. Нет, даже если она вернется в город, то уж к рисованию никогда. Плакать или смеяться над своей горькой судьбой, она не знала. Ей хотелось плакать из-за потерянных надежд, и смеяться всем в лицо, чтобы все поняли, как она их презирает. Но смех выходил каким-то горьким и вымученным, поэтому она и уехала из города.
Такие мысли посещали Саломею, пока она медленно шла по посыпанной гравием извилистой дорожке в сторону замка. Внезапно она услышала загробные, пробирающие до глубины души звуки, похожие на завывания ветра или хлопот крыльев летучих мышей. Звуки были до боли знакомы и доносились из небольшой постройки, расположенной чуть поодаль от основных строений. Это была заброшенная еврейская часовня с двускатной крышей, когда-то побеленная, а теперь почерневшая и изъеденная временем.
Завороженная заунывностью мелодии, Саломея сделала несколько шагов в сторону часовни, но, будто предупреждая ее, завывание усилилось и перешло в визг. Голые ветки близ растущих деревьев застрекотали, как лапы гигантских пауков, и угрожающе забили по крыше. Ужаснувшись, девушка отпрянула и инстинктивно поднесла ладони к ушам. Прежде чем развернуться и побежать к парадному входу замка, она заметила, что постройку со всех сторон обнимали высокие пожухлые репейники и дикий виноград — давно там никто не ходил.
Ворвавшись в замок, Саломея сразу же бросилась с расспросами к прислуге, возбужденная цепочкой потрясений, настигнувших ее с такой стремительностью. Прислуги было всего два человека: камердинер, он же сторож, он же садовник, кучер и плотник, и его жена, кухарка и горничная. Они были простолюдины, и говорили нескладно. Из их слов Саломея поняла, что они были наняты совсем недавно новым хозяином, то есть ее отцом, приехали из других мест и жили в дальней комнате замка под центральной лестницей. До часовни у них пока не доходили руки, но никаких звуков оттуда не слышали, а сумасшедшего у ворот видели сегодня впервые.
Слушая певучую крестьянскую речь, Саломея рассматривала окружающую обстановку. На стенах главного зала перемежаемые гобеленами были развешаны прекрасные экземпляры богатой коллекции оружия, головы оленей, кабанов, медведей, чучела разных птиц, названия которым Саломея не знала, и бесчисленное множество косульих рогов, ощетинившихся острыми отростками, из-за которых они выглядели еще более грозно, чем мечи и мушкеты.
Подъезжая к воротам замка, сквозь щель между бархатными занавесками окна Саломея заметила по-старчески согнувшуюся оборванную фигуру. Человек в лохмотьях исступленно потрясал в воздухе ветхой клюкой и, казалось, указывал ею прямо на девушку. Грохот лошадиных копыт заглушал все звуки, но по безумному блеску глаз и скривленному в крике рту было ясно, что оборванец изрыгал проклятья.
Когда карета отъехала на безопасное расстояние, испуганная Саломея робко выглянула из окна, чтобы разглядеть сумасшедшего получше, но слуга уже закрывал тяжелые кованые ворота усадьбы. Сквозь массивный узор ворот она еще раз увидела искаженное яростью лицо и нервно взметавшийся в воздухе посох.
Саломею взволновало это неожиданное происшествие, и она попросила извозчика остановиться. Ей хотелось пройтись, развеяться, и заодно размять затекшие от трехчасовой дороги ноги. Встряхнув черными как смоль кудрями, она легко спрыгнула с подножки кареты и плотнее закуталась в длинную соболью накидку.
Позади была ссора с отцом и проваленная выставка картин в галерее пана Бенета, впереди — туманное будущее и мрачно нависшая громада старинного замка Вардач. Это был небольшой готический замок пятнадцатого века, сложенный из отесанных валунов, по старинке неоштукатуренный и неокрашенный. В сумерках он казался огромным серым чудовищем: его остроконечные грязно-кирпичного цвета башенки походили на острые кровожадные когти, понатыканные вокруг облезлые деревья на клоки свалявшейся шерсти, высокие подслеповатые окна смотрели как миллионы настороженных глаз. С давних времен замок пользовался дурной славой. Поговаривали, что его хозяин-еврей был чернокнижник и устраивал здесь сатанинские жертвоприношения, а после смерти колдуна в замке жили звери, принимавшие облик людей.
В этом ужасном месте Саломее предстоит провести несколько месяцев, а может быть и лет. Это зависит от того, захочет ли она вообще вернуться в Прагу, к отцу, к рисованию. Холодный мокрый снег падал на лицо, и будто шептал — успокойся. Нет, даже если она вернется в город, то уж к рисованию никогда. Плакать или смеяться над своей горькой судьбой, она не знала. Ей хотелось плакать из-за потерянных надежд, и смеяться всем в лицо, чтобы все поняли, как она их презирает. Но смех выходил каким-то горьким и вымученным, поэтому она и уехала из города.
Такие мысли посещали Саломею, пока она медленно шла по посыпанной гравием извилистой дорожке в сторону замка. Внезапно она услышала загробные, пробирающие до глубины души звуки, похожие на завывания ветра или хлопот крыльев летучих мышей. Звуки были до боли знакомы и доносились из небольшой постройки, расположенной чуть поодаль от основных строений. Это была заброшенная еврейская часовня с двускатной крышей, когда-то побеленная, а теперь почерневшая и изъеденная временем.
Завороженная заунывностью мелодии, Саломея сделала несколько шагов в сторону часовни, но, будто предупреждая ее, завывание усилилось и перешло в визг. Голые ветки близ растущих деревьев застрекотали, как лапы гигантских пауков, и угрожающе забили по крыше. Ужаснувшись, девушка отпрянула и инстинктивно поднесла ладони к ушам. Прежде чем развернуться и побежать к парадному входу замка, она заметила, что постройку со всех сторон обнимали высокие пожухлые репейники и дикий виноград — давно там никто не ходил.
Ворвавшись в замок, Саломея сразу же бросилась с расспросами к прислуге, возбужденная цепочкой потрясений, настигнувших ее с такой стремительностью. Прислуги было всего два человека: камердинер, он же сторож, он же садовник, кучер и плотник, и его жена, кухарка и горничная. Они были простолюдины, и говорили нескладно. Из их слов Саломея поняла, что они были наняты совсем недавно новым хозяином, то есть ее отцом, приехали из других мест и жили в дальней комнате замка под центральной лестницей. До часовни у них пока не доходили руки, но никаких звуков оттуда не слышали, а сумасшедшего у ворот видели сегодня впервые.
Слушая певучую крестьянскую речь, Саломея рассматривала окружающую обстановку. На стенах главного зала перемежаемые гобеленами были развешаны прекрасные экземпляры богатой коллекции оружия, головы оленей, кабанов, медведей, чучела разных птиц, названия которым Саломея не знала, и бесчисленное множество косульих рогов, ощетинившихся острыми отростками, из-за которых они выглядели еще более грозно, чем мечи и мушкеты.
Страница 1 из 5
