Вот так: он уже ушел, а в горле холодно и колко, и весь мир как в тумане. Будто зима только что спустилась в черном плаще. Сошла по ступеням подъезда, тронула парня за плечо, сказала несколько слов. Стас воспринял это, будто так и надо.
Добавить в моё избранное
14 мин, 42 сек 16386
Ощущение возвращало его в дневное время суток, на полдня назад, в подъезд, когда, казалось, зима прошла мимо твоих глаз.
— Это? — проговорил он с усилием, и кивнул назад, явно указывая на гроб.
— Что? — удивился водитель.
— Где? — и театрально обернулся назад. Автобус слегка вильнул под движением его рук.
— Не понимаю.
Он так же, как в прошлый раз, покосился на парня, полуоткрыв свою влажную пасть в ухмылке.
Стас даже захотел смолчать.
— Вы там сбили человека, — полушепотом сказал он.
— Что? — брюнет наклонил поближе ухо.
— Человек, — ответил Стас, — там, в гробу. Вы его сбили.
В этот раз он был тих, но отчетлив.
— Я? — этот выпад был почти нахальным.
— М. Мы.
— Мы?
Стас сконфузился. ПАЗ сделал поворот, несколько неровно и человек, что был в гробу, вдруг закашлялся. Оглянувшись туда, Стас заметил, как подлетела в воздух пара капель. С места он ясно видел только кейс и две штанины, замызганные и окровавленные, оливковых брюк, да черные туфли, которые оставались почти чистыми.
— Ты… Ты не верь ему, — вяло, хрипло проговорил мужичок. Голос этот не звучал подавлено, разве немного болезненно и с некоторой злобой.
— Не верь, слышишь? Разве… разве не понятно, что он, — старик снова закашлялся, из-за наклона головы не видно было, как открывается его рот, но с кашлем, в воздух подпрыгнуло несколько кровавых капель. Кажется, воротник пиджака, слишком «холодного» для погоды, потемнел.
— Он прикидывается.
У Стаса перехватило дыхание. Разевая-закрывая рот, он посмотрел на водителя, а тот лишь следил за дорогой. Он заговорил!
Стас повторил фразу вслух.
— Что?
Какая же нелепая рожа? Можно ли строить придурка из себя теперь? Можно ли? После свершенного вряд ли брюнет собирался оставить в живых жертву, а если вез в больницу? На это проявление надо было отреагировать. Как этот, красноглазый, мог дурачиться?
— Покойник! Гроб! — Стас хватал ртом воздух.
— Заговорил! Разве вы не слышали?
— Я? А, не обращай внимания, он притворяется.
Стаса будто полоснуло ножом. Он еще не мог понять куда. В желудке похолодело.
— Что вы сказали? — «почему это вы?», подумалось ему.
— Я говорю: тебе показалось.
Школьник потерял ориентацию.
— Что показалось? — он на миг взглянул в гроб. Тот выглядел белоснежным, и привлекательным, и не было в нем уже никого.
— О чем ты заговорил? — переспросил водитель, будто впервые слышит собеседника.
Стас моргнул. Стас моргнул снова и закрыл глаза. Покойник в третий раз закашлялся.
— Не обманывайся, — голос его звучал хрипло и даже нагло.
— Это он все врет. Не дай себя обмануть!
И покойник закашлялся снова. Парень обхватил одной рукой другую и наоборот: они дрожали.
— Вы! — он с болью посмотрел на своего мучителя, на брюнета, с глазами-звездами, глазами-вампирами.
— Куда вы меня, — куда вы нас везете? Да куда вы вообще едете, черт вас подери? — выкрикнул он, голос его срывался.
Брюнет просунул голову в окно и улыбнулся ночному ветру. Да почему он все время улыбается?
— Я еду в ад, — почти смеясь, проговорил он.
— Но сначала отвезу тебя домой.
Старичок, мужчина, снова закашлялся.
— Забери, — сказал он.
— Меня забери. Не спрашивай. Забери, прошу, и уходи, не смотри назад. Только забери, — повторил мужичок, затихая. Он снова закашлялся.
— Ради всех святых, — послышалось в последнем его хрипе. Окропилась красным подушка.
— Приехали, — проговорил водитель будничным тоном.
— Открой, пожалуйста, шторы, — попросил он пассажира.
Автоматически Стас поднялся и, одну за другой, раздвинул занавеси. Он то и дело косился на труп — в гробу лежал именно труп, похолодевший, с еще видной испариной на лбу, почти что синий, — он косился на труп, но не решался сказать и слова.
Все занавеси были раздвинуты. Повинуясь негласной команде, Стас подошел к выходу, уже открытому и окинул салон взглядом. Горел желтоватый свет, вокруг гроба стояли сиденья, и снаружи, даже без вида гроба, это зрелище, должно быть, выглядело зловеще.
Парень встретился взглядом с водителем. Тот, в ожидании, смотрел на парня, с полуоткрытым ртом, улыбаясь своими влажными, блестящими губами. Парень покосился на гроб: человек в нем молчал, вообще не подавал признаков жизни. Лишь холодный лоб, бледный, блестел под лампами, как губы водителя.
Стас еще посмотрел на водителя, тот изображал недоумение. За взглядом парня, по всему, он даже не проследил.
И парень вздохнул. Он развернулся, грузно протопал через две ступени и оказался на улице. Катафалк завелся и отчалил. На прощанье Стас услышал только заливистый кашель.
— Это? — проговорил он с усилием, и кивнул назад, явно указывая на гроб.
— Что? — удивился водитель.
— Где? — и театрально обернулся назад. Автобус слегка вильнул под движением его рук.
— Не понимаю.
Он так же, как в прошлый раз, покосился на парня, полуоткрыв свою влажную пасть в ухмылке.
Стас даже захотел смолчать.
— Вы там сбили человека, — полушепотом сказал он.
— Что? — брюнет наклонил поближе ухо.
— Человек, — ответил Стас, — там, в гробу. Вы его сбили.
В этот раз он был тих, но отчетлив.
— Я? — этот выпад был почти нахальным.
— М. Мы.
— Мы?
Стас сконфузился. ПАЗ сделал поворот, несколько неровно и человек, что был в гробу, вдруг закашлялся. Оглянувшись туда, Стас заметил, как подлетела в воздух пара капель. С места он ясно видел только кейс и две штанины, замызганные и окровавленные, оливковых брюк, да черные туфли, которые оставались почти чистыми.
— Ты… Ты не верь ему, — вяло, хрипло проговорил мужичок. Голос этот не звучал подавлено, разве немного болезненно и с некоторой злобой.
— Не верь, слышишь? Разве… разве не понятно, что он, — старик снова закашлялся, из-за наклона головы не видно было, как открывается его рот, но с кашлем, в воздух подпрыгнуло несколько кровавых капель. Кажется, воротник пиджака, слишком «холодного» для погоды, потемнел.
— Он прикидывается.
У Стаса перехватило дыхание. Разевая-закрывая рот, он посмотрел на водителя, а тот лишь следил за дорогой. Он заговорил!
Стас повторил фразу вслух.
— Что?
Какая же нелепая рожа? Можно ли строить придурка из себя теперь? Можно ли? После свершенного вряд ли брюнет собирался оставить в живых жертву, а если вез в больницу? На это проявление надо было отреагировать. Как этот, красноглазый, мог дурачиться?
— Покойник! Гроб! — Стас хватал ртом воздух.
— Заговорил! Разве вы не слышали?
— Я? А, не обращай внимания, он притворяется.
Стаса будто полоснуло ножом. Он еще не мог понять куда. В желудке похолодело.
— Что вы сказали? — «почему это вы?», подумалось ему.
— Я говорю: тебе показалось.
Школьник потерял ориентацию.
— Что показалось? — он на миг взглянул в гроб. Тот выглядел белоснежным, и привлекательным, и не было в нем уже никого.
— О чем ты заговорил? — переспросил водитель, будто впервые слышит собеседника.
Стас моргнул. Стас моргнул снова и закрыл глаза. Покойник в третий раз закашлялся.
— Не обманывайся, — голос его звучал хрипло и даже нагло.
— Это он все врет. Не дай себя обмануть!
И покойник закашлялся снова. Парень обхватил одной рукой другую и наоборот: они дрожали.
— Вы! — он с болью посмотрел на своего мучителя, на брюнета, с глазами-звездами, глазами-вампирами.
— Куда вы меня, — куда вы нас везете? Да куда вы вообще едете, черт вас подери? — выкрикнул он, голос его срывался.
Брюнет просунул голову в окно и улыбнулся ночному ветру. Да почему он все время улыбается?
— Я еду в ад, — почти смеясь, проговорил он.
— Но сначала отвезу тебя домой.
Старичок, мужчина, снова закашлялся.
— Забери, — сказал он.
— Меня забери. Не спрашивай. Забери, прошу, и уходи, не смотри назад. Только забери, — повторил мужичок, затихая. Он снова закашлялся.
— Ради всех святых, — послышалось в последнем его хрипе. Окропилась красным подушка.
— Приехали, — проговорил водитель будничным тоном.
— Открой, пожалуйста, шторы, — попросил он пассажира.
Автоматически Стас поднялся и, одну за другой, раздвинул занавеси. Он то и дело косился на труп — в гробу лежал именно труп, похолодевший, с еще видной испариной на лбу, почти что синий, — он косился на труп, но не решался сказать и слова.
Все занавеси были раздвинуты. Повинуясь негласной команде, Стас подошел к выходу, уже открытому и окинул салон взглядом. Горел желтоватый свет, вокруг гроба стояли сиденья, и снаружи, даже без вида гроба, это зрелище, должно быть, выглядело зловеще.
Парень встретился взглядом с водителем. Тот, в ожидании, смотрел на парня, с полуоткрытым ртом, улыбаясь своими влажными, блестящими губами. Парень покосился на гроб: человек в нем молчал, вообще не подавал признаков жизни. Лишь холодный лоб, бледный, блестел под лампами, как губы водителя.
Стас еще посмотрел на водителя, тот изображал недоумение. За взглядом парня, по всему, он даже не проследил.
И парень вздохнул. Он развернулся, грузно протопал через две ступени и оказался на улице. Катафалк завелся и отчалил. На прощанье Стас услышал только заливистый кашель.
Страница 4 из 5
