Вот так: он уже ушел, а в горле холодно и колко, и весь мир как в тумане. Будто зима только что спустилась в черном плаще. Сошла по ступеням подъезда, тронула парня за плечо, сказала несколько слов. Стас воспринял это, будто так и надо.
Добавить в моё избранное
14 мин, 42 сек 16385
На лице водителя (того тоже «потрясло») красовался только хищный оскал. Он проехал до ближайшего поворота, в несколько заходов сумел развернуть автобус и вернулся на дикую аллею, где только что совершил преступление. Полоса со сбитым прохожим уже не была встречной, и по лицу эскорта парень сделал однозначные выводы о его намерениях.
Фары снова поймали фигуру, та теперь лежала, почти бездыханная и водитель, обрадовавшись еще больше, увеличил скорость. Весь удар пришелся под колесо со стороны парня и тот подскочил в кресле, как если бы авто налетело на бугор.
Водитель резко зажал тормоза. Стаса снова толкнуло вперед, и ремень вновь удержал от удара. Металлический визг был первым звуком, различимым снаружи, помимо завывания ветра. Жертва даже не пыталась кричать, спасаясь, и Стас лишь теперь осознал это. Впрочем, все происходящее стало напоминать дурной сон, а потому и верилось в действительность с трудом.
Водитель нажал кнопку, открылась дверь для пассажиров, сам он открыл свою и соскочил на асфальт, усыпанный гнилью листьев.
— Ты должен помочь, — сообщил брюнет, доверительно глядя на Стаса. Этим глазам-звездам невозможно было отказать. Школьник отстегнул ремень, перескочил ступеньки и оказался среди осеннего холода.
Он невольно поежился, после чего стал наблюдать за спутником: в голове парня вертелись лишь догадки по поводу дальнейших действий. Догадки оказались едва ли неверными. С неизменной ухмылкой на лице, — в отсветах фонаря ее легко было разглядеть, — водитель подошел к телу. Попинав его, из какого-то садистского чувства «приличия», брюнет присел и повернул жертву лицом от асфальта.
Мужчина, бездыханный, потерявший сознание, видимо в последнюю секунду — словно это могло спасти — уцепился за кейс, и даже теперь не в силах был отнять пальцев от ручки.
— Ну, пусть будет, — сказал красноглазый. Он взглянул на пассажира, тот еще сторожил выход, и позвал его кивком головы. Свет фонаря за спиной делал фигуру водителя какой-то гладкой, восковой, неестественной: будто статуи музея ожили на глазах. Мужичок, пару минут как сбитый, напротив, казался неестественно живым, хотя множество костей были явно переломаны, и смерть, если уже не наступила, наступит в ближайшее время. Лицо было покрыто потом, из носа струйкой стекала кровь, на брюках ниже колен так же чернело пятно. Шляпа скатилась с головы, жиденькие седые волосы торчали на макушке и скатывались на лоб.
Стас подошел, а брюнет в это время отодвинулся немного влево и взял полумертвого человека за ноги.
— Бери за руки, — сказал он, — занесем, пожалуй. Того стоит.
Стас без возражений ухватил жертву автобуса за запястья, отметив поразительное нежелание последней расставаться с кейсом. Зато хоть шляпа, как ей, наверное, полагается, валялась, ненужная, в стороне.
Послышался хруст, будто человек разминает кости, когда двое, наконец, подняли тело. Они волокли его очень близко к земле, Стасу труп (полутруп?) казался невыносимо тяжелым. Водитель же не выдавал своего напряжения, если таковое испытывал.
То и дело постукивая изувеченной ношей о ступеньки (на последней безвольная голова зацепилась о край и Стас подумал, что шею совсем вырвет, но обошлось), соучастники заволокли свою жертву в салон. Дальше инициативу взял водитель.
Захватив тело под мышки, последний медленно, но уверенно заволок его в гроб. Странная штука приключилась с воображением при виде сцены: показалось, будто сбитый поправляет свое положение, для большего удобства в гробу. Однако же, брюнет сам закинул ему руки, скрестив, как подобает, в районе груди. Тонкий чемоданчик служил при этом как бы щитом для брюха. Только зачем прикрывать мертвое тело? Брюнет даже не потрудился задернуть над нижней частью покрывало.
Он перелез на сиденье, закрыл пассажирскую дверь салона и предложил школьнику занять место. Тот отвлекся от созерцания еще красного, невесть, почему мокрого от пота человечка и поспешил выполнить указания. Двигатель с легким тарахтением снова дал о себе знать и автобус уже мчался, нет, все же плелся, размеренно и тихо, уже по обратной дороге, минуя улочки и кварталы.
Они даже не выбрались из коридора платанов, когда Стас ощутил смелость заговорить.
— Что… — он с усилием глотнул, только сейчас заметил, как в горле ссохлось за время молчания. Не удовлетворившись одним этим действием, он прочистил горло.
— Что это было?
— Что? — переспросил, недоумевая, брюнет. Не скрывая ухмылки, он покосился на соседа. Красные радужки вокруг более красных, сворачивающихся в червоточину зрачков, приподнятая бровь — все выглядело так, будто водитель жаждет узнать предмет обсуждения. Жаждет, ибо сам не понимает, о чем говорить.
Рот, пасть его, разинутая и влажная, издевалась над парнем.
— Ну, — он сглотнул еще раз. В горле кололо, словно парень надышался морозным воздухом.
Фары снова поймали фигуру, та теперь лежала, почти бездыханная и водитель, обрадовавшись еще больше, увеличил скорость. Весь удар пришелся под колесо со стороны парня и тот подскочил в кресле, как если бы авто налетело на бугор.
Водитель резко зажал тормоза. Стаса снова толкнуло вперед, и ремень вновь удержал от удара. Металлический визг был первым звуком, различимым снаружи, помимо завывания ветра. Жертва даже не пыталась кричать, спасаясь, и Стас лишь теперь осознал это. Впрочем, все происходящее стало напоминать дурной сон, а потому и верилось в действительность с трудом.
Водитель нажал кнопку, открылась дверь для пассажиров, сам он открыл свою и соскочил на асфальт, усыпанный гнилью листьев.
— Ты должен помочь, — сообщил брюнет, доверительно глядя на Стаса. Этим глазам-звездам невозможно было отказать. Школьник отстегнул ремень, перескочил ступеньки и оказался среди осеннего холода.
Он невольно поежился, после чего стал наблюдать за спутником: в голове парня вертелись лишь догадки по поводу дальнейших действий. Догадки оказались едва ли неверными. С неизменной ухмылкой на лице, — в отсветах фонаря ее легко было разглядеть, — водитель подошел к телу. Попинав его, из какого-то садистского чувства «приличия», брюнет присел и повернул жертву лицом от асфальта.
Мужчина, бездыханный, потерявший сознание, видимо в последнюю секунду — словно это могло спасти — уцепился за кейс, и даже теперь не в силах был отнять пальцев от ручки.
— Ну, пусть будет, — сказал красноглазый. Он взглянул на пассажира, тот еще сторожил выход, и позвал его кивком головы. Свет фонаря за спиной делал фигуру водителя какой-то гладкой, восковой, неестественной: будто статуи музея ожили на глазах. Мужичок, пару минут как сбитый, напротив, казался неестественно живым, хотя множество костей были явно переломаны, и смерть, если уже не наступила, наступит в ближайшее время. Лицо было покрыто потом, из носа струйкой стекала кровь, на брюках ниже колен так же чернело пятно. Шляпа скатилась с головы, жиденькие седые волосы торчали на макушке и скатывались на лоб.
Стас подошел, а брюнет в это время отодвинулся немного влево и взял полумертвого человека за ноги.
— Бери за руки, — сказал он, — занесем, пожалуй. Того стоит.
Стас без возражений ухватил жертву автобуса за запястья, отметив поразительное нежелание последней расставаться с кейсом. Зато хоть шляпа, как ей, наверное, полагается, валялась, ненужная, в стороне.
Послышался хруст, будто человек разминает кости, когда двое, наконец, подняли тело. Они волокли его очень близко к земле, Стасу труп (полутруп?) казался невыносимо тяжелым. Водитель же не выдавал своего напряжения, если таковое испытывал.
То и дело постукивая изувеченной ношей о ступеньки (на последней безвольная голова зацепилась о край и Стас подумал, что шею совсем вырвет, но обошлось), соучастники заволокли свою жертву в салон. Дальше инициативу взял водитель.
Захватив тело под мышки, последний медленно, но уверенно заволок его в гроб. Странная штука приключилась с воображением при виде сцены: показалось, будто сбитый поправляет свое положение, для большего удобства в гробу. Однако же, брюнет сам закинул ему руки, скрестив, как подобает, в районе груди. Тонкий чемоданчик служил при этом как бы щитом для брюха. Только зачем прикрывать мертвое тело? Брюнет даже не потрудился задернуть над нижней частью покрывало.
Он перелез на сиденье, закрыл пассажирскую дверь салона и предложил школьнику занять место. Тот отвлекся от созерцания еще красного, невесть, почему мокрого от пота человечка и поспешил выполнить указания. Двигатель с легким тарахтением снова дал о себе знать и автобус уже мчался, нет, все же плелся, размеренно и тихо, уже по обратной дороге, минуя улочки и кварталы.
Они даже не выбрались из коридора платанов, когда Стас ощутил смелость заговорить.
— Что… — он с усилием глотнул, только сейчас заметил, как в горле ссохлось за время молчания. Не удовлетворившись одним этим действием, он прочистил горло.
— Что это было?
— Что? — переспросил, недоумевая, брюнет. Не скрывая ухмылки, он покосился на соседа. Красные радужки вокруг более красных, сворачивающихся в червоточину зрачков, приподнятая бровь — все выглядело так, будто водитель жаждет узнать предмет обсуждения. Жаждет, ибо сам не понимает, о чем говорить.
Рот, пасть его, разинутая и влажная, издевалась над парнем.
— Ну, — он сглотнул еще раз. В горле кололо, словно парень надышался морозным воздухом.
Страница 3 из 5
