Мой новый дом, стоящий на Уилисон-Гарднер, достался мне с большой скидкой, если учитывать размер и площадь продаваемой недвижимости. Хватило всего пары-тройки зарплат, чтобы расплатиться и оформить документы о купле-продаже двухэтажной жилой площади и получить сертификат соответствия, необходимый для узаконивания всех прав владения собственностью за покупателем.
Добавить в моё избранное
15 мин, 27 сек 855
Мой риэлтор — Тим Бакстон — был крайне вежлив и учтив, когда проводил мне экскурсию по уже моему теперешнему месту обитания. Освободив первую половину рабочего дня и, как он выразился по телефону, неимоверно — загруженного графика, он встретил меня рано утром у старой заправочной станции «ГэзФуилЛайн», построенной в городе одной из первых, и сопроводил к назначенному ранее месту встречи. Такая лживая учтивость сотрудника «Билд-Риалт» в большей мере раздражала меня и не вызывала никаких чувств благодарности. В таком небольшом городке не составило бы труда разыскать нужную улицу и дом. К тому же, до запланированной встречи оставалось еще порядком полтора часа. Развлекаться и пить кофе с расторопным продавцом жилплощадей не входило в мои планы, поэтому негласно мы решили, что встреча переносится на«сейчас». Претензий у меня не возникло по такой резкой корректировке времени и планов, в связи, с чем я, молча, следовал за грязным синим седаном, соблюдая положенную на трассе дистанцию.
Уилисон-Гарднер вклинивалась в главную улицу на юго-востоке, за пределами центра. Это была тихая, с двухсторонним движением дорога, по бокам которой росли стройные ряды двух-и-трех-этажных домов. И хотя большинство из них и выглядели как современные хайтековские домища, было заметно, что на этой улице располагаются пережитки прошлого века с хорошим ремонтом и облицовкой фасада.
Мы подъехали к пятнадцатому по счету от левого края дому. Бакстон остановился у обочины, проехав чуть дальше, чем нужно было, я же заехал на подъездную дорожку. На первый взгляд, дом не вызывал особых чувств, только слегка впечатлял своими размерами. Старая, но еще не выцветшая облицовка, подсказывала, что дом пытались обновить и предать ему свежесть не так давно, однако неудачный цвет и покосившейся карниз крыши говорили о том, что никакой ремонт не скроет от внимательных глаз истинный возраст постройки. Бакстон выскочил из машины раньше меня и теперь маячил у входной двери, радушно предлагая зайти внутрь и осмотреться, как следует. Так как обстоятельства мои сложились странным образом, переезд и мое ознакомление с домой происходили одновременно. Мои вещи перевезли еще вчера, пока я разбирался с претензиями, поступившими от хозяйки бывшей моей квартиры.
Бакстон, как истинный торгаш и знаток своего дела, не скромничал, описывая достоинства, историю и каждый угол дома. Он рассказывал мне все, что знал сам о самом доме и о прежних владельцах сей громадины: когда построен, кем, кто жил здесь до меня и вся прочая чехарда, в которую я, впрочем, особо сильно и не вслушивался.
Сам по себе дом был просторный: два этажа; три жилые комнаты; небольшая гостиная; одна, средних размеров, ванная, с отличной отделкой, требующей срочного вмешательства моющих и чистящих средств; чердак: «… по первоначальному замыслу архитектора, в доме должно было быть три этажа, но»… — продолжал Бакстон, я уже не слушал — захламленный старой мебелью и каким-то тряпьем (наверное, осталось от старых владельцев) и подвал. Неплохая кухня, со старой техникой, оставшейся так же от прежних хозяев. Кое-что можно выбросить, а вот плита и стол вполне сгодятся еще.
Я расхаживал из комнаты в комнату и рассматривал интерьер. Большую часть моих вещей уже перевезли и занесли в дом, так что они были вперемешку с чужой мебелью. Я спрашивал мистера Бакстона об этом, почему все осталось, но тот вразумительного ответа не дал. Сказал, что прежние хозяева были обеспеченные люди, так зачем им старая мебель? Вот и оставили ее.
Его слова меня удивили. Как по мне, так не такие уж и старые вещи.
В голове постоянно крутился вопрос: раз уж обеспеченные люди жили тут, что ж они не сделали ремонт? Но спрашивать я не стал, хотя эта мысль не давала мне покоя и продолжала крутиться в голове и мучить меня. Пока я об этом размышлял и пытался отрешиться от назойливости ненужных вопросов, у меня вдруг возникло странное ощущение, что что-то не так. Не укладывается в голове мозаика из фраз и представлений, плюс ко всему по телу прошагал табун мурашек, всполошив волосы на голове и руках. Возможно, тут виновато мое воображение писателя, но как быть с ощущениями непонятного страха? Ну не от холода же летом я покрылся мурашками?
Пока я об этом размышлял и пытался растереть руки, оказалось, что осмотр подошел к завершению, остались только чердак и подвал. И если чердак, как я говорил уже раньше, был типичной захламленной маленькой комнатой, то подвал был странным. Обычно в таких домах подвалы заливаю фундаментом, делают пол и т. п. Здесь же был земляной пол. Простой. По углам были кучки гравия, видимо ими собирались «застелить» пол, но не успели.
Я обернулся к Тиму, собираясь спросить, в чем причина такой запущенности подвала, но увидев его лицо замер. Тут конечно электричество не было, лампочка не горела, а падающее освещение от двери лучшего обзора не давало, но даже при таком скудном свете я заметил, как побледнел мистер Бакстон.
Уилисон-Гарднер вклинивалась в главную улицу на юго-востоке, за пределами центра. Это была тихая, с двухсторонним движением дорога, по бокам которой росли стройные ряды двух-и-трех-этажных домов. И хотя большинство из них и выглядели как современные хайтековские домища, было заметно, что на этой улице располагаются пережитки прошлого века с хорошим ремонтом и облицовкой фасада.
Мы подъехали к пятнадцатому по счету от левого края дому. Бакстон остановился у обочины, проехав чуть дальше, чем нужно было, я же заехал на подъездную дорожку. На первый взгляд, дом не вызывал особых чувств, только слегка впечатлял своими размерами. Старая, но еще не выцветшая облицовка, подсказывала, что дом пытались обновить и предать ему свежесть не так давно, однако неудачный цвет и покосившейся карниз крыши говорили о том, что никакой ремонт не скроет от внимательных глаз истинный возраст постройки. Бакстон выскочил из машины раньше меня и теперь маячил у входной двери, радушно предлагая зайти внутрь и осмотреться, как следует. Так как обстоятельства мои сложились странным образом, переезд и мое ознакомление с домой происходили одновременно. Мои вещи перевезли еще вчера, пока я разбирался с претензиями, поступившими от хозяйки бывшей моей квартиры.
Бакстон, как истинный торгаш и знаток своего дела, не скромничал, описывая достоинства, историю и каждый угол дома. Он рассказывал мне все, что знал сам о самом доме и о прежних владельцах сей громадины: когда построен, кем, кто жил здесь до меня и вся прочая чехарда, в которую я, впрочем, особо сильно и не вслушивался.
Сам по себе дом был просторный: два этажа; три жилые комнаты; небольшая гостиная; одна, средних размеров, ванная, с отличной отделкой, требующей срочного вмешательства моющих и чистящих средств; чердак: «… по первоначальному замыслу архитектора, в доме должно было быть три этажа, но»… — продолжал Бакстон, я уже не слушал — захламленный старой мебелью и каким-то тряпьем (наверное, осталось от старых владельцев) и подвал. Неплохая кухня, со старой техникой, оставшейся так же от прежних хозяев. Кое-что можно выбросить, а вот плита и стол вполне сгодятся еще.
Я расхаживал из комнаты в комнату и рассматривал интерьер. Большую часть моих вещей уже перевезли и занесли в дом, так что они были вперемешку с чужой мебелью. Я спрашивал мистера Бакстона об этом, почему все осталось, но тот вразумительного ответа не дал. Сказал, что прежние хозяева были обеспеченные люди, так зачем им старая мебель? Вот и оставили ее.
Его слова меня удивили. Как по мне, так не такие уж и старые вещи.
В голове постоянно крутился вопрос: раз уж обеспеченные люди жили тут, что ж они не сделали ремонт? Но спрашивать я не стал, хотя эта мысль не давала мне покоя и продолжала крутиться в голове и мучить меня. Пока я об этом размышлял и пытался отрешиться от назойливости ненужных вопросов, у меня вдруг возникло странное ощущение, что что-то не так. Не укладывается в голове мозаика из фраз и представлений, плюс ко всему по телу прошагал табун мурашек, всполошив волосы на голове и руках. Возможно, тут виновато мое воображение писателя, но как быть с ощущениями непонятного страха? Ну не от холода же летом я покрылся мурашками?
Пока я об этом размышлял и пытался растереть руки, оказалось, что осмотр подошел к завершению, остались только чердак и подвал. И если чердак, как я говорил уже раньше, был типичной захламленной маленькой комнатой, то подвал был странным. Обычно в таких домах подвалы заливаю фундаментом, делают пол и т. п. Здесь же был земляной пол. Простой. По углам были кучки гравия, видимо ими собирались «застелить» пол, но не успели.
Я обернулся к Тиму, собираясь спросить, в чем причина такой запущенности подвала, но увидев его лицо замер. Тут конечно электричество не было, лампочка не горела, а падающее освещение от двери лучшего обзора не давало, но даже при таком скудном свете я заметил, как побледнел мистер Бакстон.
Страница 1 из 5
