Загородная трасса. Ночь. По правой стороне стелется поле, в темноте безлунного неба напоминающее бескрайний чёрный водоём. По левой стороне извиваются стволы и ветви густого леса.
Добавить в моё избранное
15 мин, 40 сек 16091
Одинокая машина мчит со скоростью, больше разрешённой. Вокруг света дальних фар расстилается тьма. В салоне не играет радио. Стёкла плотно закрыты. Водитель одинок и угрюм. То и дело переводит взгляд на обочину в поисках знаков, а потом в экран навигатора. Боится пропустить поворот.
Эта дорога ему знакома. Но столь тёмной ночью он едет по ней впервые. Фонарные столбы редки. Приближаясь к их ограниченному кружку света, водитель прибавляет скорости, чтобы быстрее их проскочить.
Вот уже много километров его фары не обнаруживали вырывающихся из тьмы машин. В зеркалах заднего вида тоже не было признаков жизни.
Начало весны. Три часа ночи. Пустая дорога.
Перед своим возвращением на трассу, он включал радио. Выходя из круглосуточного магазина у обочины, ему ужасно не хотелось расставаться с песней, что он услышал, расплачиваясь на кассе. Старая песня, от которой сразу лопнул воздушный шарик в голове, взорвавшись образами из прошлого. Земфира. Что-то про корабли и гавань. Никогда ему не нравилась эта песня, но отчего-то так хотелось дослушать её до конца. Почему-то именно в эту ночь.
Песня закончилась. Он тотчас выключил радио. Вся остальная музыка только пугала. Не хотелось слышать ничего, кроме тишины, разбавляемой звуком работающего двигателя.
На автомате включает поворотник, с радостью встретив знакомый поворот. Плохая просёлочная дорога, на которой машина скачет как кролик, доставляя массу дискомфорта водителю. Пассажирам тоже. Правда, сегодня, впервые за долгие пять лет, он едет по этой дороге один.
Перекрёсток. Здесь направо. Поворот налево приведёт в наполовину вымершую деревушку, в которой остались жить лишь с десяток стариков, изредка навещаемых родственниками. Ехать вперёд — уткнуться в тупик. Дорога кончается перед пшеничным полем. Когда-то её хотели провести дальше, соединив с райцентром и ещё несколькими важными точками, такими как захолустная, мелкая автозаправка и дорога на многолюдные сёла и деревни. Из толковой затеи ничего толкового не получалось. Уже лет семь, как минимум.
Дорога стала хуже. Водитель с силой вцепился в руль, подскакивая на кочках, стукаясь плечом о дверь на выбоинах и ударяясь грудью о рулевое колесо и свои руки, выбираясь из ямок.
Машина прошла сквозь распростёртые ворота дачного кооператива. Его название было трудно прочитать на ржавых и стёртых железных балках, венчающих эти ворота-арку. Тем более ночью. «Дачник» — было написано там. Ну что ж, зато случайному путнику сразу будет ясно, куда это он забрался. Довольно говорящее название.
Водитель махнул сонному лицу сторожа, которое выглянуло в окно своего кирпичного домишки посмотреть, кто же это к ним пожаловал на ночь глядя. Свои вернулись.
Дорога стала узкой. С обеих сторон машину окружали оградки участков: заборчики, заборы и редкие высоченные каменные стены, некоторые из них обнесены колючей проволокой.
На одних участках дорога была вполне приемлемой, на других разбита грязью, лужами и ямами. Проехав до предпоследнего поворота, отделяющего дачные участки от природных просторов, водитель свернул налево.
Дорога стала ещё уже. По лобовому стеклу порой шкрябали голые ветки разросшихся яблонь, рябин, сосенок, облепих и пихт. Ограды участков старались зажать собой ночного гостя и раздавить в лепёшку в своей безучастной и безжалостной хватке.
Вот и родной участок.
Остановиться, открыть замок, отворить ворота для машины. Сотни раз проделанные ритуалы вступления в свои земли. Вернуться в машину, загнать её на привычное место. Выйти, закурить, затворить ворота.
Постараться унять нервную дрожь в теле. Открыть заднюю дверцу машины, взять пакет с продуктами. Отметить, как скоро наступила нынче весна. Слишком тепло для раннего марта. Лишь редкие шапки снега на грядках. Тающая сосулька свешивается с крыши теплицы. Капли разбиваются о порог. Темнота — ничего не разглядеть. Но звук падающих каплей кажется непозволительно громким.
Маленький домик презрительно разглядывает своего хозяина осуждающим взглядом чёрных окон. Хозяин возится с замком, тот поддаётся, но не сразу.
Дачник вдыхает воздух, встречающий его во тьме дома. Включает свет. Вроде ничем не пахнет. Из трёх лампочек, связанных с выключателем, загорается только одна. Прямо над головой. Он кладёт пакет с продуктами на пол, находит в настенном шкафчике целлофановый мешок, в котором беспорядочно накиданы свечи, подсвечники (крышки от стеклянных банок) и спички. Зажигает одну свечу, проносит в комнату, ставит на обеденный стол.
Дрожащий свет едва разгоняет мрак комнаты. Хозяину дома кажется, что и этого вполне достаточно. Рядом со свечой ставит пакет, раскладывает по столу его содержимое. Две бутылки водки, нарезанный чёрный хлеб, связка сосисок, пол палки копчёной колбасы, треугольник сыра, банка маринованных огурцов и помидоров… Раздаётся звук. Явно внутри дома, иначе он не показался бы таким отчётливым.
Эта дорога ему знакома. Но столь тёмной ночью он едет по ней впервые. Фонарные столбы редки. Приближаясь к их ограниченному кружку света, водитель прибавляет скорости, чтобы быстрее их проскочить.
Вот уже много километров его фары не обнаруживали вырывающихся из тьмы машин. В зеркалах заднего вида тоже не было признаков жизни.
Начало весны. Три часа ночи. Пустая дорога.
Перед своим возвращением на трассу, он включал радио. Выходя из круглосуточного магазина у обочины, ему ужасно не хотелось расставаться с песней, что он услышал, расплачиваясь на кассе. Старая песня, от которой сразу лопнул воздушный шарик в голове, взорвавшись образами из прошлого. Земфира. Что-то про корабли и гавань. Никогда ему не нравилась эта песня, но отчего-то так хотелось дослушать её до конца. Почему-то именно в эту ночь.
Песня закончилась. Он тотчас выключил радио. Вся остальная музыка только пугала. Не хотелось слышать ничего, кроме тишины, разбавляемой звуком работающего двигателя.
На автомате включает поворотник, с радостью встретив знакомый поворот. Плохая просёлочная дорога, на которой машина скачет как кролик, доставляя массу дискомфорта водителю. Пассажирам тоже. Правда, сегодня, впервые за долгие пять лет, он едет по этой дороге один.
Перекрёсток. Здесь направо. Поворот налево приведёт в наполовину вымершую деревушку, в которой остались жить лишь с десяток стариков, изредка навещаемых родственниками. Ехать вперёд — уткнуться в тупик. Дорога кончается перед пшеничным полем. Когда-то её хотели провести дальше, соединив с райцентром и ещё несколькими важными точками, такими как захолустная, мелкая автозаправка и дорога на многолюдные сёла и деревни. Из толковой затеи ничего толкового не получалось. Уже лет семь, как минимум.
Дорога стала хуже. Водитель с силой вцепился в руль, подскакивая на кочках, стукаясь плечом о дверь на выбоинах и ударяясь грудью о рулевое колесо и свои руки, выбираясь из ямок.
Машина прошла сквозь распростёртые ворота дачного кооператива. Его название было трудно прочитать на ржавых и стёртых железных балках, венчающих эти ворота-арку. Тем более ночью. «Дачник» — было написано там. Ну что ж, зато случайному путнику сразу будет ясно, куда это он забрался. Довольно говорящее название.
Водитель махнул сонному лицу сторожа, которое выглянуло в окно своего кирпичного домишки посмотреть, кто же это к ним пожаловал на ночь глядя. Свои вернулись.
Дорога стала узкой. С обеих сторон машину окружали оградки участков: заборчики, заборы и редкие высоченные каменные стены, некоторые из них обнесены колючей проволокой.
На одних участках дорога была вполне приемлемой, на других разбита грязью, лужами и ямами. Проехав до предпоследнего поворота, отделяющего дачные участки от природных просторов, водитель свернул налево.
Дорога стала ещё уже. По лобовому стеклу порой шкрябали голые ветки разросшихся яблонь, рябин, сосенок, облепих и пихт. Ограды участков старались зажать собой ночного гостя и раздавить в лепёшку в своей безучастной и безжалостной хватке.
Вот и родной участок.
Остановиться, открыть замок, отворить ворота для машины. Сотни раз проделанные ритуалы вступления в свои земли. Вернуться в машину, загнать её на привычное место. Выйти, закурить, затворить ворота.
Постараться унять нервную дрожь в теле. Открыть заднюю дверцу машины, взять пакет с продуктами. Отметить, как скоро наступила нынче весна. Слишком тепло для раннего марта. Лишь редкие шапки снега на грядках. Тающая сосулька свешивается с крыши теплицы. Капли разбиваются о порог. Темнота — ничего не разглядеть. Но звук падающих каплей кажется непозволительно громким.
Маленький домик презрительно разглядывает своего хозяина осуждающим взглядом чёрных окон. Хозяин возится с замком, тот поддаётся, но не сразу.
Дачник вдыхает воздух, встречающий его во тьме дома. Включает свет. Вроде ничем не пахнет. Из трёх лампочек, связанных с выключателем, загорается только одна. Прямо над головой. Он кладёт пакет с продуктами на пол, находит в настенном шкафчике целлофановый мешок, в котором беспорядочно накиданы свечи, подсвечники (крышки от стеклянных банок) и спички. Зажигает одну свечу, проносит в комнату, ставит на обеденный стол.
Дрожащий свет едва разгоняет мрак комнаты. Хозяину дома кажется, что и этого вполне достаточно. Рядом со свечой ставит пакет, раскладывает по столу его содержимое. Две бутылки водки, нарезанный чёрный хлеб, связка сосисок, пол палки копчёной колбасы, треугольник сыра, банка маринованных огурцов и помидоров… Раздаётся звук. Явно внутри дома, иначе он не показался бы таким отчётливым.
Страница 1 из 5
