Венский вальс

В конце концов, за этим вы и приехали, — собравшись с мыслями, сказал смотритель, глубоко вздохнув.

— Тридцать лет назад в этом доме жил замечательный человек, Захари Финч. Он владел фермами в округе и давал работу тем, кому она была нужна. В то время я работал у него конюхом. Жена мистера Финча умерла при родах второго ребёнка. Родилась девочка, Катрин. Так же у него был старший сын, Самюэль. После смерти жены, мистер Финч посвятил всего себя детям, но на горе отца сын и дочь были больны. Не физически. Они страдали психическими расстройствами. После смерти матери Самюэль окончательно закрылся в себе и улыбался он только, когда его сестра была рядом. Он всегда оберегал её. Они оба очень любили слушать Шопена. Самюэль приходил в комнату Катрин, и они часами просиживали там, слушая музыку.

Когда Катрин исполнилось десять, мистер Финч погиб упав с лошади. Так как Самюэль не мог самостоятельно заботиться о сестре и хозяйстве, их поместили в местную психиатрическую клинику, а все земли, кроме той на которой стоит дом, распродали. Там их единственной отрадой стало рисование. Я навещал их в течение шести месяцев и всё это время Самюэль и Катрин вместе трудились над одной картиной, которую они назвали «Венский вальс». На самом деле картина никак не была связана с названием. Всё дело в том, что, когда они рисовали, Самюэль просил медсестёр включать им «Венский вальс», Шопена. Семья Финчей была очень уважаема и медсёстры старались дать этим детям то, что им было нужно. Спустя шесть месяцев картина была закончена и местные жители, в уважение к их отцу, решили превратить их дом в художественную галерею. Но, как бы странно это не звучало, было решено выставлять картины лишь обитателей психиатрической клиники, в которой и находились юные Финчи. Их картину повесили аккурат между спален Самюэля и Катрин, на втором этаже. Эта картина была великолепна. Казалось, она обладает какой-то невидимой силой. Все, кто посещал галерею, подолгу не могли оторвать от неё глаз и словно заворожённые любовались ей часами. Но однажды случилось ужасное. Во время одной из экскурсий случился пожар. Так и не удалось установить, откуда он начался и почему он произошёл, но весь второй этаж выгорел до тла. Экскурсионная группа, которая на моих глазах поднялась за полчаса до того на второй этаж, пропала. Не нашли ни тел, ни чего бы то ни было, что бы напоминало тела. Но самое странное было то, что в то же самое время в психиатрической клинике произошёл пожар, который начался в комнатах Самюэля и Катрин. Их тела не были обнаружены. С тех пор, вот уже тридцать лет, это место закрыто, второй этаж опечатан, но я по-прежнему прихожу сюда и присматриваю за домом. Местные считают, что это место проклято, но не решаются снести дом, боясь, что на них падёт проклятие. Не знаю как на счёт проклятия, но я бы не хотел, чтобы дом снесли. Всё же мистер Финч помог в своё время многим людям и это единственная память, которая от него осталась. Возможно, вы сможете поспособствовать тому, что это место вновь оживёт.

Внимательно выслушав рассказ и записав всё на диктофон, сёстры переглянулись. После услышанной истории странное беспокойство снова вернулось. Сара пыталась понять, что же её так тревожит, ведь это обычный дом. Да, история и правда странная, даже жуткая, но они с Евой бывали и ни в таких местах, но только здесь страх чего-то невидимого заставлял чувствовать себя неуютно. Словно от самих стен исходило что-то, что пугало.

— Значит, мы можем осмотреть только первый этаж? — Взяв себя в руки, спросила Сара.

— Да, пожалуйста, — ответил смотритель.

— У вас есть два часа. Надеюсь, этого хватит? Я должен буду закрыть дом на ночь.

— Да, конечно, — ответила Сара.

— Тогда я оставлю вас. Дверь будет открытой, чувствуйте себя как дома. Одна просьба — не трогать картины. Всё остальное можно, — сказал старик, выходя за дверь.

— Вернусь через два часа. Если захотите уйти пораньше просто прикройте дверь.

Закрыв за собой дверь, смотритель удалился.

— Чувствуйте себя, как дома…, — тихо сказала Ева, разглядывая висящую возле окна картину на которой была изображена средневековая пытка «Колесование».

— Да ни дай Бог.

— С чего начнём? — Спросила Сара сестру, глядя на потолок, на котором виднелись следы пожара.

— Не нравится мне здесь. Уж больно жутко. И картины эти, — нервничая, ответила Ева, сложив руки на груди и то и дело сжимая ладони.

— Мне тоже здесь не нравится, но это место то, что надо. Обложка нам обеспечена. Давай осмотримся и начнём делать записи.

В течение следующего часа, сёстры бродили по дому стараясь не упустить ни одной жуткой детали. Всё это время они не выпускали друг друга из виду. Остаться одной, наедине с этими картинами, которые, казалось, дышали в затылок, совершенно не хотелось.

Когда Сара миновала большой зал, в котором в своё время устраивались пышные семейные празднества, она заметила лестницу ведущую наверх.