Комета, волосатое чудовище, ползла по небу. Её движение вдоль Млечного пути было неуловимым, но Тим очень долго лежал, запрокинув голову, и поэтому видел, как небесная странница неотвратимо скользит в сторону городка, в который он спешил. Он смутно помнил, как бежал по тёмному лесу пока не упал без сил на снег. Звёзды бродили по кругу, их матовое поле с кляксами тёмных провалов разрезала сверкающая бритва.
Добавить в моё избранное
15 мин, 29 сек 3741
От запахов варева его мутило, голова раскалывалась от боли, и в груди разгорался огонь лихорадки. Время, отпущенное ему на жизнь, медленно кончалось.
Старик вошёл в каморку и торжественно произнёс: «Сегодня вечером я буду читать мою первую проповедь. Я был в городе, ходил по домам, приглашая в церковь». Он помолчал, нервно теребя мочку уха, затем недобро взглянул на Тима и продолжил: «Люди кидали в меня объедки, приняв за нищего. Но я всё равно воззову Господа, пусть даже никто не придёт!» Тим сел на скамью и, еле сдерживая кашель, украдкой смотрел, как старик, отодвинув грязную занавеску, достал из ниши в стене пасторскую одежду и стал переодеваться, всё время что-то бормоча и недовольно ругаясь. Одежда была ему мала, видимо старый пастор был маленького роста, и Тим улыбнулся, представив кладбищенского сторожа, читающего проповедь и постоянно одёргивающего топорщащийся богослужебный халат и ленту с изображением чаши. Старик заметил тимину улыбку, ласково улыбнулся в ответ, только в глазах его засветился дьявольский огонёк, и сказал:«Ты, наш великий святой немой, побудешь в укромной комнатке, и оттуда услышишь мою проповедь. Грех читать молитвы в пустой церкви. А чтобы ты не выдал себя и не нарушил мою стройную речь, я принёс тебе лекарство, которое ты должен выпить сейчас же».
Тим кивнул, и принялся разливать варево по мискам. Пёс, который неуклюже вертелся весь вечер под ногами, пару раз чуть не перевернул стол, но ужин удался на славу. Старик шутил и был на взводе, карлик угрюмо молчал, спрятав свой ненавистный колокольчик в бесчисленных складках одежды. В конце ужина старик дал Тиму лекарство и тот впервые за этот день почувствовал себя лучше. Головная боль ушла, растворилась в занемевшем теле. Тим мог дышать полной грудью и, если бы была его воля, взлетел под потолок церкви и слушал бы проповедь этого чудесного человека оттуда. Карлик для него уже не был злым и страшным. Тим жалостливо промычал ему, погладив по уродливой, перекошенной голове, но карлик дёрнулся, разлив остатки супа по столу.
Старик ругнулся, и, перекрестившись, встал из-за стола, приказав всем следовать за ним. Путь наверх, в зал кирхи, Тим прошёл, как во сне. Ему было весело наблюдать, как старик с карликом зажигали свечи на алтаре и готовились к встрече людей. Судя по всему, никто из города не придёт. И, значит, он будет единственным слушателем. Он посмотрел наверх, на стрельчатые своды с мощными балками, и ему вдруг стало страшно. Лекарство действовало как-то не так. Он не чувствовал своего тела, словно душа уже отделилась от него, но что-то ещё удерживало её в бренной оболочке. Он пытался призывно промычать, позвать на помощь, но не мог шевельнуться. Что ему дали под видом лекарства?! Ужас наполнил его душу.
Старик, увидев, что Тим завалился на скамью и уже хрипит, закатив глаза, быстро подошёл к нему и, легко взвалив на плечо, понес к мощному столбу, подпирающему свод кирхи. На столбе, безучастно взирая на приготовления в честь него, висела фигура Спасителя, который скорбно и издевательски смотрел на копошение у его ног тварей господних, возомнивших себя людьми.
Карлик увязался следом и помог открыть потайную дверь, по которой они прошли внутрь столба. Тим мычал, или это только ему казалось. Он понял, что сейчас случится что-то страшное, но не мог совладать с непослушным телом. Он хотел помолиться богу, но вместо этого призвал дьявола и тот ответил ему собачьим лаем. Пёс подошёл к столбу, но, как ни пытался, не смог открыть дверь и завыл от отчаянья.
Тима втолкнули в узких проход, и он оказался в полной темноте. Только впереди, в полуметре от него виднелись на уровне глаз две прорези, похожие на… «Нет! Это невозможно!» — беззвучно закричал несчастный и попытался выбраться, двинувшись обратно, но наткнулся на железную дверь, которая медленно двигалась и пододвигала его к двум прорезям. За дверью послышалось злобное пение карлика, который вращал рукоять дьявольского механизма.
Пастор подошёл к алтарю и начал проповедь. Он говорил о силах небесных, а в это время Тим всё дальше продвигался по узкому проходу. Старик вещал о вере, о Господе, о грехе, о спасении, но Тиму уже было всё равно. Полый шип вонзился ему в грудь и под бесноватый хохот карлика начал медленно впиваться, рвя кожу, раздвигая мышцы и скользя между рёбер.
Когда речь пастора достигла накала, и голос его громоподобно загрохотал под стрельчатыми сводами кирхи, шип проткнул тимино сердце, и он умер, прокляв своих палачей.
Его кровь устремилась по тонким медным трубкам и вышла наружу под ребром Христа и на голове, в тех местах, в которые впивался терновый венок. Медленно огибая складки деревянного тела статуи, она потекла вниз и, собираясь в капли, закапала на грязный пол.
Пёс, не обращая внимания на сумасшедшие вопли старика и карлика, подошёл к чёрной лужице и начал жадно лакать дымящуюся в холодном воздухе храма чумную кровь. Затем вышел на крыльцо кирхи и завыл на страшную волосатую луну.
Старик вошёл в каморку и торжественно произнёс: «Сегодня вечером я буду читать мою первую проповедь. Я был в городе, ходил по домам, приглашая в церковь». Он помолчал, нервно теребя мочку уха, затем недобро взглянул на Тима и продолжил: «Люди кидали в меня объедки, приняв за нищего. Но я всё равно воззову Господа, пусть даже никто не придёт!» Тим сел на скамью и, еле сдерживая кашель, украдкой смотрел, как старик, отодвинув грязную занавеску, достал из ниши в стене пасторскую одежду и стал переодеваться, всё время что-то бормоча и недовольно ругаясь. Одежда была ему мала, видимо старый пастор был маленького роста, и Тим улыбнулся, представив кладбищенского сторожа, читающего проповедь и постоянно одёргивающего топорщащийся богослужебный халат и ленту с изображением чаши. Старик заметил тимину улыбку, ласково улыбнулся в ответ, только в глазах его засветился дьявольский огонёк, и сказал:«Ты, наш великий святой немой, побудешь в укромной комнатке, и оттуда услышишь мою проповедь. Грех читать молитвы в пустой церкви. А чтобы ты не выдал себя и не нарушил мою стройную речь, я принёс тебе лекарство, которое ты должен выпить сейчас же».
Тим кивнул, и принялся разливать варево по мискам. Пёс, который неуклюже вертелся весь вечер под ногами, пару раз чуть не перевернул стол, но ужин удался на славу. Старик шутил и был на взводе, карлик угрюмо молчал, спрятав свой ненавистный колокольчик в бесчисленных складках одежды. В конце ужина старик дал Тиму лекарство и тот впервые за этот день почувствовал себя лучше. Головная боль ушла, растворилась в занемевшем теле. Тим мог дышать полной грудью и, если бы была его воля, взлетел под потолок церкви и слушал бы проповедь этого чудесного человека оттуда. Карлик для него уже не был злым и страшным. Тим жалостливо промычал ему, погладив по уродливой, перекошенной голове, но карлик дёрнулся, разлив остатки супа по столу.
Старик ругнулся, и, перекрестившись, встал из-за стола, приказав всем следовать за ним. Путь наверх, в зал кирхи, Тим прошёл, как во сне. Ему было весело наблюдать, как старик с карликом зажигали свечи на алтаре и готовились к встрече людей. Судя по всему, никто из города не придёт. И, значит, он будет единственным слушателем. Он посмотрел наверх, на стрельчатые своды с мощными балками, и ему вдруг стало страшно. Лекарство действовало как-то не так. Он не чувствовал своего тела, словно душа уже отделилась от него, но что-то ещё удерживало её в бренной оболочке. Он пытался призывно промычать, позвать на помощь, но не мог шевельнуться. Что ему дали под видом лекарства?! Ужас наполнил его душу.
Старик, увидев, что Тим завалился на скамью и уже хрипит, закатив глаза, быстро подошёл к нему и, легко взвалив на плечо, понес к мощному столбу, подпирающему свод кирхи. На столбе, безучастно взирая на приготовления в честь него, висела фигура Спасителя, который скорбно и издевательски смотрел на копошение у его ног тварей господних, возомнивших себя людьми.
Карлик увязался следом и помог открыть потайную дверь, по которой они прошли внутрь столба. Тим мычал, или это только ему казалось. Он понял, что сейчас случится что-то страшное, но не мог совладать с непослушным телом. Он хотел помолиться богу, но вместо этого призвал дьявола и тот ответил ему собачьим лаем. Пёс подошёл к столбу, но, как ни пытался, не смог открыть дверь и завыл от отчаянья.
Тима втолкнули в узких проход, и он оказался в полной темноте. Только впереди, в полуметре от него виднелись на уровне глаз две прорези, похожие на… «Нет! Это невозможно!» — беззвучно закричал несчастный и попытался выбраться, двинувшись обратно, но наткнулся на железную дверь, которая медленно двигалась и пододвигала его к двум прорезям. За дверью послышалось злобное пение карлика, который вращал рукоять дьявольского механизма.
Пастор подошёл к алтарю и начал проповедь. Он говорил о силах небесных, а в это время Тим всё дальше продвигался по узкому проходу. Старик вещал о вере, о Господе, о грехе, о спасении, но Тиму уже было всё равно. Полый шип вонзился ему в грудь и под бесноватый хохот карлика начал медленно впиваться, рвя кожу, раздвигая мышцы и скользя между рёбер.
Когда речь пастора достигла накала, и голос его громоподобно загрохотал под стрельчатыми сводами кирхи, шип проткнул тимино сердце, и он умер, прокляв своих палачей.
Его кровь устремилась по тонким медным трубкам и вышла наружу под ребром Христа и на голове, в тех местах, в которые впивался терновый венок. Медленно огибая складки деревянного тела статуи, она потекла вниз и, собираясь в капли, закапала на грязный пол.
Пёс, не обращая внимания на сумасшедшие вопли старика и карлика, подошёл к чёрной лужице и начал жадно лакать дымящуюся в холодном воздухе храма чумную кровь. Затем вышел на крыльцо кирхи и завыл на страшную волосатую луну.
Страница 4 из 5
