Автопилотируемые межпланетные корабли имели спрос у двух групп населения. К первой относились значительно поднаторевшие в перелетах люди: бывшие пилоты, самоучки или те, кто прошел специальные курсы корректировки перелетов. Как правило, последние стоили немало, и их выбирали богатые дельцы, занимающиеся космической торговлей…
Добавить в моё избранное
15 мин, 5 сек 19763
Они были готовы потратить два месяца на обучение, дабы в дальнейшем сэкономить на транспортировке: стандартные корабли с живым пилотом стоили бешеных денег. Именно поэтому представителям второй группы приходилось арендовать запрограммированные корабли, которые обходились значительно дешевле. От первых они отличались отсутствием каких бы то ни было навыков обращения с кораблем по той же финансовой причине, и они серьезно рисковали. Несмотря на то, что за последнее время был совершен настоящий технический прорыв в деле космобезопасности, до сих пор имелось порядка трех десятых процента возможности, что механизм корабля даст сбой настолько серьезный, что неопытный человек будет не в состоянии его починить и будет похоронен в открытом космосе в железном гробу.
Мелисса Брукс имела полное представление о возможной угрозе, тем не менее она все твердо решила для себя. Флориус! Голубая мечта каждого последователя религиозного учения Сингха, которое основывалось на вегетарианском сыромоноедении. Эта планета чиста от соблазнов, там она сможет найти высшее единение со своими братьями и окружающей средой, а ее маленький сын избавится от варварского окружения сверстников из школы. Это был тихий ужас: на Земле не было ни одной школы сингхаризма, потому что адептов было мало, и они в основном перебирались на Флориус. Мелисса не хотела от них отставать.
Она уложила сына спать и направилась к приготовленным сумкам еще раз проверить их содержимое на соответствие списку рекомендуемых предметов при космических перелетах. Все было в норме, за исключением пунктов с 16-го по 24-й. Про себя Мелисса усмехнулась: «Эти специалисты считают, что в космосе для организма необходимы молоко, мясо и яйца, да-да. Но попробовали бы они предъявить этот список властям Флориуса и отправились бы решетку за пропаганду против учения Сингхи. А если бы кто-то из них решился употребить что-нибудь из перечисленного по назначению, то не сносить ему головы, так то. Вот это я понимаю, порядки!» Подобным размышлениям она любила предаваться до бесконечности, и предавалась бы еще долго, если бы не взглянула на часы. Завтра тяжелый день, даже судный, и необходимо как следует выспаться.
— Мама, а то место, куда мы летим, действительно лучше Земли? — спросил светловолосый мальчик лет десяти, дергая мать за руку. Два часа ожидания в очереди для клиентов автопилотируемых кораблей навели на него такую скуку, что он решился «поизводить свою мать мерзкими вопросами, за которые полагается доброе наказание». «Доброе наказание» в лексиконе Мелиссы означало двухдневную голодовку, но справедливости ради стоит сказать, что такую санкцию она применяла лишь в особых случаях. Пока что Брайну приходилось лишь трижды вкусить прелесть подобной процедуры, которую мать считала исключительно оздоровительной.
— Я тебе уже говорила: небо и земля. Я тебе уже все это вдоль и поперек разъяснила, сколько можно задавать вопросы, на Флориусе ты будешь в полной безопасности, грех не будет подстерегать тебя на каждом углу — тихо прошипела дородная Мелисса, но ее все же услышал стоящий перед ними седой мужчина. Он повернулся, вгляделся сначала в лицо Мелиссы, затем ее сына и сказал ему:
— Твоя мать — чертова сектантка, и она хочет, чтобы ты не только ел растения, но и сам стал им.
При этих словах лицо Мелиссы приняло каменное выражение, и она с силой сжала сыну руку. С тех пор, как мальчик помнил себя, это означало, что он должен беспрекословно молчать, что он и делал. Кто угодно посчитал бы его удивительно послушным ребенком, но только не его мать. Впрочем, временами она замечала, что он «радует ее сердце».
— По-вашему, лучше питаться трупами низменных созданий, чтобы за это… — Можете не продолжать, — перебил ее старик, — я ознакомлен с вашей концепцией и знаю, что последует с людьми, поедающими плоды жизнедеятельности животных, когда настанет срок. Но замечу, что я сам вегетарианец, я тоже не ем мясо, но делаю я это не потому, что считаю животных грязными существами, а потому что мне противно есть тех, кого считаю своими друзьями, кто чувствует и переживает. Но это всего лишь один из аспектов моей жизни, я не возвожу свое вегетарианство в ранг культа.
Пока старик говорил, Мелисса, сохраняя полное спокойствие на лице, не отрывала от него недвижимого холодного взгляда, который брал источник из серо стальных очей, а вернее из ниоткуда: настолько бездонными они казались.
— Вы просто-напросто оппортунист и ренегат, мягкотелый вегетарианец обыкновенный, из-за таких, как вы, мы и летим с сыном, рискуя своей жизнью, на другую планету, чтобы обрести покой и равновесие. Моего сына постоянно смущают в школе, сбивают его с истинного пути, и даже сейчас, в последние часы на презренной планете, ему ни дают покоя. Я убедительно прошу вас отвернуться от нас.
Закончив, она сама отвернулась в сторону и неестественно поджала и без того тонкие губы, всем своим видом старательно давая понять, что разговор окончен.
Мелисса Брукс имела полное представление о возможной угрозе, тем не менее она все твердо решила для себя. Флориус! Голубая мечта каждого последователя религиозного учения Сингха, которое основывалось на вегетарианском сыромоноедении. Эта планета чиста от соблазнов, там она сможет найти высшее единение со своими братьями и окружающей средой, а ее маленький сын избавится от варварского окружения сверстников из школы. Это был тихий ужас: на Земле не было ни одной школы сингхаризма, потому что адептов было мало, и они в основном перебирались на Флориус. Мелисса не хотела от них отставать.
Она уложила сына спать и направилась к приготовленным сумкам еще раз проверить их содержимое на соответствие списку рекомендуемых предметов при космических перелетах. Все было в норме, за исключением пунктов с 16-го по 24-й. Про себя Мелисса усмехнулась: «Эти специалисты считают, что в космосе для организма необходимы молоко, мясо и яйца, да-да. Но попробовали бы они предъявить этот список властям Флориуса и отправились бы решетку за пропаганду против учения Сингхи. А если бы кто-то из них решился употребить что-нибудь из перечисленного по назначению, то не сносить ему головы, так то. Вот это я понимаю, порядки!» Подобным размышлениям она любила предаваться до бесконечности, и предавалась бы еще долго, если бы не взглянула на часы. Завтра тяжелый день, даже судный, и необходимо как следует выспаться.
— Мама, а то место, куда мы летим, действительно лучше Земли? — спросил светловолосый мальчик лет десяти, дергая мать за руку. Два часа ожидания в очереди для клиентов автопилотируемых кораблей навели на него такую скуку, что он решился «поизводить свою мать мерзкими вопросами, за которые полагается доброе наказание». «Доброе наказание» в лексиконе Мелиссы означало двухдневную голодовку, но справедливости ради стоит сказать, что такую санкцию она применяла лишь в особых случаях. Пока что Брайну приходилось лишь трижды вкусить прелесть подобной процедуры, которую мать считала исключительно оздоровительной.
— Я тебе уже говорила: небо и земля. Я тебе уже все это вдоль и поперек разъяснила, сколько можно задавать вопросы, на Флориусе ты будешь в полной безопасности, грех не будет подстерегать тебя на каждом углу — тихо прошипела дородная Мелисса, но ее все же услышал стоящий перед ними седой мужчина. Он повернулся, вгляделся сначала в лицо Мелиссы, затем ее сына и сказал ему:
— Твоя мать — чертова сектантка, и она хочет, чтобы ты не только ел растения, но и сам стал им.
При этих словах лицо Мелиссы приняло каменное выражение, и она с силой сжала сыну руку. С тех пор, как мальчик помнил себя, это означало, что он должен беспрекословно молчать, что он и делал. Кто угодно посчитал бы его удивительно послушным ребенком, но только не его мать. Впрочем, временами она замечала, что он «радует ее сердце».
— По-вашему, лучше питаться трупами низменных созданий, чтобы за это… — Можете не продолжать, — перебил ее старик, — я ознакомлен с вашей концепцией и знаю, что последует с людьми, поедающими плоды жизнедеятельности животных, когда настанет срок. Но замечу, что я сам вегетарианец, я тоже не ем мясо, но делаю я это не потому, что считаю животных грязными существами, а потому что мне противно есть тех, кого считаю своими друзьями, кто чувствует и переживает. Но это всего лишь один из аспектов моей жизни, я не возвожу свое вегетарианство в ранг культа.
Пока старик говорил, Мелисса, сохраняя полное спокойствие на лице, не отрывала от него недвижимого холодного взгляда, который брал источник из серо стальных очей, а вернее из ниоткуда: настолько бездонными они казались.
— Вы просто-напросто оппортунист и ренегат, мягкотелый вегетарианец обыкновенный, из-за таких, как вы, мы и летим с сыном, рискуя своей жизнью, на другую планету, чтобы обрести покой и равновесие. Моего сына постоянно смущают в школе, сбивают его с истинного пути, и даже сейчас, в последние часы на презренной планете, ему ни дают покоя. Я убедительно прошу вас отвернуться от нас.
Закончив, она сама отвернулась в сторону и неестественно поджала и без того тонкие губы, всем своим видом старательно давая понять, что разговор окончен.
Страница 1 из 5
