Мертвая Свадьба

Глава I. Кольцо

«Шссс-с-с! Хшссс!» — страницы, одна за другой, падали на пол. Пожелтевшие, старые исписанные страницы из склеенных между собой тетрадей.

«21.02.97 Прекрасное утро. Свежее, бодрое утро. Сегодня такой хороший день! Как я вкусно позавтракал! Постоял немного на улице, чтобы полюбоваться утренним рассветом, суетящимися людьми, которые торопятся на работу… Мне пришла в голову мысль, что стоит это все отобразить на бумаге. К сожалению, первая попытка обернулась мне какой-то невнятной размазней».

«Шс-ххх!» — еще листы, исписанные и изрисованные черной ручкой, делали витки в воздухе и приземлялись. На полу уже валялся приличный слой выдранных листов, но они летели и летели, не кончаясь.

«03.03.97 Неудачную я приобрел для себя привычку. Все равно же ничего не получается. Пропустил работу. День складывается тоже неудачно. Но все-таки есть повод для радости: есть теперь время сделать какой-нибудь небольшой набросок, который, я уверен, снова будет просто зарисовкой в блокноте».

Черт! Да что же это за писанина такая! Что это? Бесполезные записи в тетрадках. Ну, как это может мне помочь? А особенно меня просто выводит толщина этих тетрадок! Наверное, кроме идиотских дневниковых записей, я ничего здесь не найду. Черт!

«Хр-р-р… Т.» — на пол упала стопка листов со страницы 215 по 320.

«14.09.99 Вечер. Похоже, я пользуюсь успехом. Сегодня утром приходила Мэри, чтобы попроведовать меня и узнать,» как там моя нога«. Она увидела мою картину с городским пейзажем, сказала, что ей очень она понравилась, а потом попросила нарисовать ее портрет. Сначала я подумал, что она просто льстит мне, но она недавно ушла с готовым! А несколько минут назад звонила ее подруга, которой она меня посоветовала».

Хруст страниц остановился. Леон разгреб ногой груду оторванных страниц и поднял с пола ручку, чтобы поставить галочку на листе с датой 15.01.01.

Наконец-то. Хорошо, что мне не 60 лет. Как хочется спать!

Леон уснул прямо за столом в центре комнаты-кабинета, обставленной стеллажами с книгами, папками и тетрадями. На стенах, свободных от стеллажей и полок, висели картины с пейзажами, портреты, карандашные наброски в рамках, нарисованные с такой точностью и аккуратностью, что по ним даже не скажешь, что это всего лишь наброски.

Леон резко открыл глаза, как будто проснулся от громкого хлопка, но хлопка не было. Неохотно зевнув, он задрал рукав. Оглядев все стены, с неудовлетворенным взглядом, направился в коридор. Там, увидев на стене часы, он громко вздохнул: 4 часа.

Я спал всего лишь час.

Закрыв на секунду глаза и нахмурив брови, Леон надел ботинки и завязал шнурки.

В комнате напротив, из камина, украшенного резным камнем, доносилось тихое потрескивание и шипение горящих березовых дров. И только из камина свет был особенно теплым, солнечно-желтым, каким-то приятным на глаз. На камине стоял большой портрет девушки-инкогнито, писанный, видимо, маслом, в красивой деревянной резной и лакированной рамке. Леон не мог вспомнить, кто она, и даже не знал ее имени. Как бы он ни старался увести свой любопытный взгляд от него, портрет все равно притягивал его глаза. Он казался каким-то выделяющимся, каким-то более «живым», чем все вокруг.

Схожу в круглосуточную лавку около моего дома, чтобы купить чего-нибудь съестного. Там хороший выбор, и если другие ходят в один магазин за тем-то, а в другой за тем-то, то я все покупаю в лавке старика Госслина. Мне нет смысла гоняться за низкими ценами.

Внезапно свет погас. Леон испугался, но, когда свет снова включился через несколько секунд, понял, что это был всего лишь большой скачок напряжения. Он продолжил одеваться: накинул куртку, а потом вышел из квартиры.

В подъезде горела ярким светом нервно мигающая люминесцентная лампа, стояла мертвая тишина. Спускаясь с пятого этажа, Леон почувствовал, что в кармане нет ключа, вернулся и вытащил ключ из замочной скважины. С удивлением подняв ключ с пола, когда тот выпал из кармана, Леон расстегнул куртку и положил его во внутренний. Дойдя до первого этажа, Леон остановился. Он шел, опустив голову, и смотрел себе под ноги. Он остановился, потому что увидел истоптанные цветы. Медленно подняв голову, он вздрогнул, обнаружив, что дорожка из этих цветов ведет из двадцать первой квартиры.

Кого-то хоронили, а я даже не слышал.

Немного постояв, Леон пошел дальше.

Дверь подъезда громко скрипнула. Сначала были видны только пальцы, но потом показался и Леон. На улице стояла его самая любимая погода. Снега не было, но сугробы по бокам дорог стояли довольно приличные, фонари красиво освещали эти дороги с аккуратными елочками по бокам. Было тепло, ветра не было совсем, поэтому у Леона поднялось настроение.

Он шел, но вдруг остановился: что-то заблестело невдалеке.

Что это? Нет, это не снег, ведь сейчас тепло, а снег блестит, насколько я знаю, когда холодно.