Шперлэ — вот как назвал своего сына один царь, а было это давным-давно. Когда я услышал эту сказку, очень этому имени подивился, тут же подошел к бабушке и спросил у нее, что же это за имя такое, но бабушка отослала меня к дедушке, дедушка же снял с полки святцы, перелистал всю книгу из конца в конец, имена всех святых больших и малых за все годы перечитал, но имени Шперлэ так и не нашел.
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 539
Развеселился мышонок, стал рожи корчить, облизал себе усы и мордочку, оперся на хвост, стал на задние лапки, потом перевернулся через голову и запел: Спасибо, виноградник, за вино, И вкусное и пьяное оно.
— О винограднике не думай, — говорит ему Шперлэ, — это не твоя забота. На еще, пей себе на здоровье. Но только не егози, я у тебя хочу кое-что спросить. Послушай, знаешь ты, что это здесь за чудеса на отцовском поле творятся?
— Знаю.
— А что делать, как присоветуешь?
— Что я присоветую? Это дело легкое, дай мне еще одну ложечку из фляжки, тогда я тебе все и растолкую.
Шперлэ-богатырь не поскупился — попотчевал, а зато мышонок его научил, что ему надобно делать.
Выпил мышонок последнюю каплю за здоровье Шперлэ и говорит:
— Теперь ты знаешь, что тебе делать надобно, смотри в оба. Доброй ночи!
— Доброй ночи! И вот что еще, если выйдет все по-хорошему, заходи ко мне в гости, так, попросту, когда угодно!
А теперь уже осталось рассказать совсем немножко. Около полуночи подул сладкий ветер. Парень спрятался в колючие кусты и ждет; как только начнут у него от сна глаза слипаться, а голова вниз клониться, колючки в него и вопьются, и опять он голову поднимает и глаза протирает. И снова, и снова… Так и не смог сон его одолеть, и прободрствовал Шперлэ до полуночи, когда спустился с неба волшебный конь и двенадцать диких кобылиц. Тут Шперлэ, не долго думая, хвать жеребца за узду.
— Стой, убью!
— Не убивай меня. Возьми себе уздечку, а меня отпусти; я уведу кобылиц, и поле твое цело останется. А как будет тебе что-нибудь надобно, встряхни уздечку, сослужу я тебе службу верную.
Согласился Шперлэ, взял уздечку и отправился домой. А там завалился себе на печь и заснул, как убитый. Проснулся он поздно, только когда есть ему захотелось.
Весь двор радовался радости царской.
— Вставай, Шперлэ, сынок, дорогой мой богатырь, поднимайся с печи, садись обедать за праздничный стол, он в твою честь накрыт. Вот — красивые одежды я тебе в подарок приготовил и место оставил от себя по правую руку. Иди!
А Шперлэ не шевелится, — видно, лень вперед него родилась.
Потянулся он что было силы, зевнул так, что чуть скулу не свернул, и сел за праздничный стол; пил, ел, веселился да послушивал, как все его расхваливают.
Вот прошло немного времени, и повадилась в царском саду петь птица с золотыми перьями. Никто не знал, что это означает, один только Шперлэ, как посмотрел на нее да услышал ее пение, понял, нарядился в красивые одежды, вынул из сундука уздечку, сразу встал перед ним конь.
Шперлэ на коня сел, пришпорил его, и в тот же миг чудесная птица оказалась в его руках. И не птица вовсе, а, слышь, девица прекрасная, такая красавица, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать. На подобную красоту и смотреть-то больно. Слышал я, будто ума у нее была палата, что правда то или нет, сказать не могу.
Говорят, полюбилась она Шперлэ, а Шперлэ ей тоже. Иначе, чего бы ей делать в царском саду, ведь не Шперлэ прилетел к ней, а она к нему.
Сын царский и знать не хотел, ни откуда эта девица, ни сколько ей лет, о приданом тоже ни словечка не молвил, а спросил у нее только:
— Пойдешь за меня?
— Пойду, — говорит.
— Матушка с батюшкой, благословите.
— Вот вам Божье благословение.
Поженились они. Владыка их обвенчал, я с женой свечи держал, а потом сыграли расчудесную свадьбу. А на свадьбе — стол праздничный, на одном конце стола — я, на другом — царь, жених с невестой — посередине, а напротив них мышонок из сказки.
Можете мне поверить, что все так и было. Ведь если бы я всего этого не слыхал и не видал, как бы я мог наплести вам такого?
Вы не смотрите, что я бедняк. Я, да будет вам известно, царский крестник, и сохрани вас Господь меня как-нибудь обидеть, отрезать у меня хоть одну борозду земли или украсть цыпленка; не жить вам тогда на белом свете!
На этих днях жду я Шперлэ к себе. Он придет, как у нас заведено, с калачами и дарами. Как приедет, я вас тоже к себе позову, чтобы и вы на него посмотрели. А потом расскажу, что еще узнаю о богатыре Шперлэ — сыне царском, который и сам не сегодня-завтра станет царем.
— О винограднике не думай, — говорит ему Шперлэ, — это не твоя забота. На еще, пей себе на здоровье. Но только не егози, я у тебя хочу кое-что спросить. Послушай, знаешь ты, что это здесь за чудеса на отцовском поле творятся?
— Знаю.
— А что делать, как присоветуешь?
— Что я присоветую? Это дело легкое, дай мне еще одну ложечку из фляжки, тогда я тебе все и растолкую.
Шперлэ-богатырь не поскупился — попотчевал, а зато мышонок его научил, что ему надобно делать.
Выпил мышонок последнюю каплю за здоровье Шперлэ и говорит:
— Теперь ты знаешь, что тебе делать надобно, смотри в оба. Доброй ночи!
— Доброй ночи! И вот что еще, если выйдет все по-хорошему, заходи ко мне в гости, так, попросту, когда угодно!
А теперь уже осталось рассказать совсем немножко. Около полуночи подул сладкий ветер. Парень спрятался в колючие кусты и ждет; как только начнут у него от сна глаза слипаться, а голова вниз клониться, колючки в него и вопьются, и опять он голову поднимает и глаза протирает. И снова, и снова… Так и не смог сон его одолеть, и прободрствовал Шперлэ до полуночи, когда спустился с неба волшебный конь и двенадцать диких кобылиц. Тут Шперлэ, не долго думая, хвать жеребца за узду.
— Стой, убью!
— Не убивай меня. Возьми себе уздечку, а меня отпусти; я уведу кобылиц, и поле твое цело останется. А как будет тебе что-нибудь надобно, встряхни уздечку, сослужу я тебе службу верную.
Согласился Шперлэ, взял уздечку и отправился домой. А там завалился себе на печь и заснул, как убитый. Проснулся он поздно, только когда есть ему захотелось.
Весь двор радовался радости царской.
— Вставай, Шперлэ, сынок, дорогой мой богатырь, поднимайся с печи, садись обедать за праздничный стол, он в твою честь накрыт. Вот — красивые одежды я тебе в подарок приготовил и место оставил от себя по правую руку. Иди!
А Шперлэ не шевелится, — видно, лень вперед него родилась.
Потянулся он что было силы, зевнул так, что чуть скулу не свернул, и сел за праздничный стол; пил, ел, веселился да послушивал, как все его расхваливают.
Вот прошло немного времени, и повадилась в царском саду петь птица с золотыми перьями. Никто не знал, что это означает, один только Шперлэ, как посмотрел на нее да услышал ее пение, понял, нарядился в красивые одежды, вынул из сундука уздечку, сразу встал перед ним конь.
Шперлэ на коня сел, пришпорил его, и в тот же миг чудесная птица оказалась в его руках. И не птица вовсе, а, слышь, девица прекрасная, такая красавица, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать. На подобную красоту и смотреть-то больно. Слышал я, будто ума у нее была палата, что правда то или нет, сказать не могу.
Говорят, полюбилась она Шперлэ, а Шперлэ ей тоже. Иначе, чего бы ей делать в царском саду, ведь не Шперлэ прилетел к ней, а она к нему.
Сын царский и знать не хотел, ни откуда эта девица, ни сколько ей лет, о приданом тоже ни словечка не молвил, а спросил у нее только:
— Пойдешь за меня?
— Пойду, — говорит.
— Матушка с батюшкой, благословите.
— Вот вам Божье благословение.
Поженились они. Владыка их обвенчал, я с женой свечи держал, а потом сыграли расчудесную свадьбу. А на свадьбе — стол праздничный, на одном конце стола — я, на другом — царь, жених с невестой — посередине, а напротив них мышонок из сказки.
Можете мне поверить, что все так и было. Ведь если бы я всего этого не слыхал и не видал, как бы я мог наплести вам такого?
Вы не смотрите, что я бедняк. Я, да будет вам известно, царский крестник, и сохрани вас Господь меня как-нибудь обидеть, отрезать у меня хоть одну борозду земли или украсть цыпленка; не жить вам тогда на белом свете!
На этих днях жду я Шперлэ к себе. Он придет, как у нас заведено, с калачами и дарами. Как приедет, я вас тоже к себе позову, чтобы и вы на него посмотрели. А потом расскажу, что еще узнаю о богатыре Шперлэ — сыне царском, который и сам не сегодня-завтра станет царем.
Страница 3 из 3
