Мнoгo лет тому назад жили старик и старуха. У них были жёлтая собака и бурая кобылица. Кобылица жеребилась в день по три раза: утром, в полдень и вечером. Однажды старуха сказала старику...
Добавить в моё избранное
20 мин, 19 сек 19229
Покоряются все этим звукам — в небе пляшут птицы, а на земле звери. Такое прекрасное дерево перед дверями. По правую сторону дома — табун игривых лошадей. По левую — табун лоснящихся лошадей. Позади дома — табун ретивых лошадей. Впереди дома — табун прытких лошадей. А рядом с домом серая гора Богзатин, вершиной самые белые облака подпирает. Так жили-поживали три брата. Однажды меньшой и говорит братьям:
— Что же это мы так живем? Поищем-ка себе жён.
Приказал Кокодэ Мудрый оседлать серо-голубого коня. Взял конюх Кокодэ Мудрого узду и пошел за серо-голубым на зеленую траву, где били из земли прохладные ключи.
Чтобы мягко было валяться коню, рассыпан там бархатный песок. Чтобы не потер конь ноги, привязан он арканом из ваты.
Приготовился в путь конь Кокодэ Мудрого. Доброе тело свое подобрал к крестцу, упругое тело свое подобрал к ушам, быстрое тело свое подобрал к глазам, резвое тело свое подобрал к четырем чашам золотым. Вот и готов конь.
Пора одеваться Кокодэ Мудрому.
Надел он искусным мастером сшитую, десятью цветами переливающуюся белую одежду. Она на нем как влитая. Надвинул на лоб шапку с кистью Нильвинг. Она на нем как влитая. Опоясал себя поясом Лодынг из кожи пяти четырехлетних лошадей. Он на нем как влитой. Надел красные сапоги со скрипом. Они на нем как влитые. Взял оружие верное.
Когда вышел Кокодэ Мудрый из дому, чтобы сесть на коня, прыгнул конь чуть-чуть не до неба и вернулся на прежнее место, где ждал его хозяин. Потом обошел справа налево дом и отправился в путь вместе с хозяином. Полетел он, как пущенная из лука стрела, растаял, как марево в раскаленном зное летнего дня.
Едет Кокодэ Мудрый и видит вдали то ли ласточку, то ли еще что величиной с муху. Подъехал поближе, увидел перед собой кибитку с белой дверью без петель. Сошел с коня, серебряный чумбур в руке, вошел внутрь и сел у правой решетки. У левой решетки сидит старуха, пищу готовит. А перед старухой сидит, волосы расчесывает такая раскрасавица, что как обернешься назад, то при свете ее красоты можно перечесть всех до одной рыбешек в океане. При сиянии ее лица можно табун караулить, при блеске ее глаз писать и ночью можно. Закричала на него старуха:
— Эй, ты, бугай приблудный, что ты за человек, с пылающим лицом, с горящими глазами, откуда взялся!
Кокодэ Мудрый тихо ответил:
— Я не бугай приблудный, и не горят мои глаза, и не пылает мое лицо, я простого человека сын. Сказал так и замолчал. Помолчал и говорит:
— А где ваш хозяин?
— Отправился в табун, — отвечают ему. Тогда вышел Кокодэ Мудрый из кибитки. Красавица — за ним. Вышла, дала ему три творожных лепешки, ни слова не промолвила и не взглянула ни разу. Кокодэ Мудрый сел на коня, не обернулся на девушку и поехал дальше. Полетел он опять по степи.
Пошел с запада дождь, пошел с востока снег. Вдруг навстречу Кокодэ Мудрому идет чудовище — пятнадцатиголовый черномазый Мус.
— Ха-ха-ха! Вон едет поганый! — приговаривает.
А за ним бежит собака, жёлтая, облезлая, с трехлетнюю корову ростом. Бежит, раскусывает камни с барана величиной и кидает их. Бросил ей Кокодэ Мудрый одну лепешку. Схватила ее собака, съела и бежит дальше, не лает. Снова бросил ей Кокодэ Мудрый лепёшку. Опять она съела. Третью бросил. Третью съела. Подбежала к нему, прыгает на лошадь и ласкается.
А тем временем пятнадцатиголовый черномазый Мус думает: «На всей земле ни одного человека нет, который мог бы победить меня и двух моих братьев. Отчего же ласкается к нему моя собака?» Приблизился Мус к юноше и говорит ему:
— Эй, ты, бугай приблудный, что ты за человек, с горящими глазами, с пылающим лицом? А юноша ему в ответ:
— Не бугай я приблудный, и не горят у меня глаза, и не пылает лицо. Я сын простого человека. Хоть и многоголов ты, а безрассуден.
Ударил тут Кокодэ Мудрый по десяти головам Муса, откинул их назад и стал бороться с пятью головами. Боролись так, что разлетелся терн мелкими веточками. Боролись так, что обмелели океаны, стали лужами. Боролись так, что горы стали долинами, а долины горами.
Боролись они сорок девять суток.
Поборол Мус юношу, чуть-чуть было не убил.
— Рассказывай про свои горести, печали и беды, — говорит Мус, а сам сидит на юноше.
— Дрожит мое сердцу сокрушить тебя хочет.
— О бедах я помолчу. Если хочешь на прощанье посмотреть чудеса, которые показывал мне мой отец, смотри, — сказал Кокодэ Мудрый. Отпустил его Мус. Тогда он и говорит:
— Сядь покрепче, держись сильнее. Взялся Мус покрепче, сел попрочнее. Толкнул его юноша раз, едва удержался Мус. Еще раз толкнул. Чуть не свалился Мус. Третий раз толкнул. Перекувырнулся Мус и полетел прочь. Юноша тут же поймал Муса и бросил об землю. Вошел Мус в землю на девять локтей. Тогда Кокодэ Мудрый разжег трубку величиной с бычью голову, уселся и курит. А дым в трубке клокочет.
— Что же это мы так живем? Поищем-ка себе жён.
Приказал Кокодэ Мудрый оседлать серо-голубого коня. Взял конюх Кокодэ Мудрого узду и пошел за серо-голубым на зеленую траву, где били из земли прохладные ключи.
Чтобы мягко было валяться коню, рассыпан там бархатный песок. Чтобы не потер конь ноги, привязан он арканом из ваты.
Приготовился в путь конь Кокодэ Мудрого. Доброе тело свое подобрал к крестцу, упругое тело свое подобрал к ушам, быстрое тело свое подобрал к глазам, резвое тело свое подобрал к четырем чашам золотым. Вот и готов конь.
Пора одеваться Кокодэ Мудрому.
Надел он искусным мастером сшитую, десятью цветами переливающуюся белую одежду. Она на нем как влитая. Надвинул на лоб шапку с кистью Нильвинг. Она на нем как влитая. Опоясал себя поясом Лодынг из кожи пяти четырехлетних лошадей. Он на нем как влитой. Надел красные сапоги со скрипом. Они на нем как влитые. Взял оружие верное.
Когда вышел Кокодэ Мудрый из дому, чтобы сесть на коня, прыгнул конь чуть-чуть не до неба и вернулся на прежнее место, где ждал его хозяин. Потом обошел справа налево дом и отправился в путь вместе с хозяином. Полетел он, как пущенная из лука стрела, растаял, как марево в раскаленном зное летнего дня.
Едет Кокодэ Мудрый и видит вдали то ли ласточку, то ли еще что величиной с муху. Подъехал поближе, увидел перед собой кибитку с белой дверью без петель. Сошел с коня, серебряный чумбур в руке, вошел внутрь и сел у правой решетки. У левой решетки сидит старуха, пищу готовит. А перед старухой сидит, волосы расчесывает такая раскрасавица, что как обернешься назад, то при свете ее красоты можно перечесть всех до одной рыбешек в океане. При сиянии ее лица можно табун караулить, при блеске ее глаз писать и ночью можно. Закричала на него старуха:
— Эй, ты, бугай приблудный, что ты за человек, с пылающим лицом, с горящими глазами, откуда взялся!
Кокодэ Мудрый тихо ответил:
— Я не бугай приблудный, и не горят мои глаза, и не пылает мое лицо, я простого человека сын. Сказал так и замолчал. Помолчал и говорит:
— А где ваш хозяин?
— Отправился в табун, — отвечают ему. Тогда вышел Кокодэ Мудрый из кибитки. Красавица — за ним. Вышла, дала ему три творожных лепешки, ни слова не промолвила и не взглянула ни разу. Кокодэ Мудрый сел на коня, не обернулся на девушку и поехал дальше. Полетел он опять по степи.
Пошел с запада дождь, пошел с востока снег. Вдруг навстречу Кокодэ Мудрому идет чудовище — пятнадцатиголовый черномазый Мус.
— Ха-ха-ха! Вон едет поганый! — приговаривает.
А за ним бежит собака, жёлтая, облезлая, с трехлетнюю корову ростом. Бежит, раскусывает камни с барана величиной и кидает их. Бросил ей Кокодэ Мудрый одну лепешку. Схватила ее собака, съела и бежит дальше, не лает. Снова бросил ей Кокодэ Мудрый лепёшку. Опять она съела. Третью бросил. Третью съела. Подбежала к нему, прыгает на лошадь и ласкается.
А тем временем пятнадцатиголовый черномазый Мус думает: «На всей земле ни одного человека нет, который мог бы победить меня и двух моих братьев. Отчего же ласкается к нему моя собака?» Приблизился Мус к юноше и говорит ему:
— Эй, ты, бугай приблудный, что ты за человек, с горящими глазами, с пылающим лицом? А юноша ему в ответ:
— Не бугай я приблудный, и не горят у меня глаза, и не пылает лицо. Я сын простого человека. Хоть и многоголов ты, а безрассуден.
Ударил тут Кокодэ Мудрый по десяти головам Муса, откинул их назад и стал бороться с пятью головами. Боролись так, что разлетелся терн мелкими веточками. Боролись так, что обмелели океаны, стали лужами. Боролись так, что горы стали долинами, а долины горами.
Боролись они сорок девять суток.
Поборол Мус юношу, чуть-чуть было не убил.
— Рассказывай про свои горести, печали и беды, — говорит Мус, а сам сидит на юноше.
— Дрожит мое сердцу сокрушить тебя хочет.
— О бедах я помолчу. Если хочешь на прощанье посмотреть чудеса, которые показывал мне мой отец, смотри, — сказал Кокодэ Мудрый. Отпустил его Мус. Тогда он и говорит:
— Сядь покрепче, держись сильнее. Взялся Мус покрепче, сел попрочнее. Толкнул его юноша раз, едва удержался Мус. Еще раз толкнул. Чуть не свалился Мус. Третий раз толкнул. Перекувырнулся Мус и полетел прочь. Юноша тут же поймал Муса и бросил об землю. Вошел Мус в землю на девять локтей. Тогда Кокодэ Мудрый разжег трубку величиной с бычью голову, уселся и курит. А дым в трубке клокочет.
Страница 2 из 6
