Это было в старину стародавнюю. Жил тогда богач Монгон Оргоджик. Для его скота не хватало ни травы, ни воды: табунов числом не счесть, кованые сундуки добра полным-полнехоньки. И люди думали, что пожелай Монгон Оргоджик птичье молоко, и оно в его пиалах будет.
Добавить в моё избранное
13 мин, 59 сек 1517
Люди подумали и так сказали:
— Бурхан-бакша, лети к солнцу. Оно начало начал, оно тебе все и скажет.
День сменял ночь, ночь сменяла день, а он все летел.
— Солнце, солнце, покажи, где мне дракона Араху сыскать?— крикнул Бурхан-бакша, подлетая к солнцу. Солнце склонилось к земле — стал месяц ясным. И тогда Бурхан-бакша увидел: между двумя рогами месяца дракон Араха спрятался, присосался к месяцу так, что тот на глазах бледнеть стал.
Вихрем налетел Бурхан-бакша на дракона Араху, оторвал его от месяца и приковал к вершинам Индерских гор. Месяц светом напитался — луною стал. Дракон Араха черной злобой дышит. Когда солнце приблизится к земле — его заглатывает, луна подкатится — ее в ярости проглотит. Да только от этого людям ни тепла, ни холода. По глупости Араха это дело делает… Хара-Кевюн говорит, шулмы рты раскрыли, слушают, а тем временем солнце из дракона Араха выскочило — в кибитку глянуло. Хара-Кевюн посмотрел вокруг себя — никого нет.
— Где вы, послушайте… Я не кончил!— кричал он. Но ему никто не ответил.
Взял он меч и пошел к тому месту, где караван остановился. Приготовил завтрак, разбудил Манжика-Зарлика, покушали и отправились в путь. Когда же солнце над головой было, к ним подъехал Бурул-хан со своими всадниками. Манжик-Зарлик выбрал самые дорогие вещи и преподнес их Бурул-хану. Тот спросил:
— Откуда прибыли? Какого хана подданные?
— Я из нутука хана Алтан Оргоджика, сын богача Монгон Оргоджика. Зовут меня Манжик-Зарлик.
Бурул-хан приказал слугам отвести прибывшим самые почетные места на ярмарке.
Как-то под вечер работник на тулге (тагане) готовил ужин. Подошла ханская кошка и стала куски махана (мяса) выпрашивать.
— Что, у хана мало лопаешь? Хочешь и здесь все сожрать?— проворчала черная собака.
— А ты скупишься даже на объедки?— ответила кошка, — Будешь мне мешать, обернусь ядовитой змеею и укушу твоего хозяина.
— Если не уйдешь отсюда, я скажу Хара-Кевюну, что твоя желчь может вылечить дочь Бурул-хана, — огрызнулся черный пес. Работник услыхал разговор ханской кошки с черной собакой, поймал кошку и вытащил желчь. Во время ужина Манжик-Зарлик стал рассказывать Хара-Кевюну о болезни дочери хана.
— В таком большом нутуке и не нашлось человека, который мог бы ее от недуга избавить?! Я и то мог бы ханскую дочь вылечить!— сказал Хара-Кевюн.
— Хан готов полцарства отдать тому, кто ее вылечит! Ты не вздумай браться за это. Своей неудачей только себя и меня осрамишь, — предупредил Манжик-Зарлик своего работника.
— Дочь хана я вылечить вылечу. Жаль только обо мне вы доложить хану не посмеете.
Не прошло и полдня — Бурул-хан приказал привести во дворец работника. Хара-Кевюн осмотрел больную:
— Дочь вашу я берусь вылечить.
— Вылечишь — возьмешь все, что обещано. Семь дней работник делал вид, что лечит, читал молитвы, шептал заклинания, которые приходили ему на ум, и каждое утро давал выпить дочери хана кошачью желчь.
Семь дней прошло — запела ханская дочь, смотрится в зеркальце.
— Бурул-хан, — сказал Манжик-Зарлик, — мы и купили все, и все, что надо, продали, сегодня уезжаем.
— Что ж, пришло время — возвращайтесь домой, — ответил он.
— Пусть твой работник через полгода берет мою дочь себе в жены.
И пошел караван Манжика-Зарлика к отцовскому дому. Но когда прибыл караван к месту — отца и матери в живых уже не было. Видит Хара-Кевюн, что хозяин от печали оправиться не может.
«Разве он один с горем сладит? — думает он.»
— Надо ему дочь Бурул-хана сосватать«. Как задумано, так и сделано.»
Вот прошло после свадьбы три года. Он и говорит Манжику-Зарлику:
— Сослужил я тебе службу. В долгу не остался.
— О каком долге речь ведешь? — удивился Манжик-Зарлик.
— Пришла пора рассказать обо всем. Помните вы за умершего долг заплатили?
— Помню. Ну и что?
— Это был мой брат. Вы отдали за него долг золотом и серебром. Я тогда же нашел вас и стал вашим работником.
— И рассказал хозяину и его жене все по порядку.
— Хара-Кевюн, — сказал Манжик-Зарлик, — живи с нами. Все, что у меня есть, это и твое, и мое.
— Спасибо на добром слове. Хочешь, чтобы я остался, подели все, что имеешь, между простыми людьми.
— И Хара-Кевюн остался. Вот и вся сказка. Идите по кибиткам, но помните: добро всегда сильнее зла, хитростью ума не победишь, и аршан-вода только в сказках бывает. Видите: дракон Араха снова пасть раскрыл — луну в себя втягивает?
— Бурхан-бакша, лети к солнцу. Оно начало начал, оно тебе все и скажет.
День сменял ночь, ночь сменяла день, а он все летел.
— Солнце, солнце, покажи, где мне дракона Араху сыскать?— крикнул Бурхан-бакша, подлетая к солнцу. Солнце склонилось к земле — стал месяц ясным. И тогда Бурхан-бакша увидел: между двумя рогами месяца дракон Араха спрятался, присосался к месяцу так, что тот на глазах бледнеть стал.
Вихрем налетел Бурхан-бакша на дракона Араху, оторвал его от месяца и приковал к вершинам Индерских гор. Месяц светом напитался — луною стал. Дракон Араха черной злобой дышит. Когда солнце приблизится к земле — его заглатывает, луна подкатится — ее в ярости проглотит. Да только от этого людям ни тепла, ни холода. По глупости Араха это дело делает… Хара-Кевюн говорит, шулмы рты раскрыли, слушают, а тем временем солнце из дракона Араха выскочило — в кибитку глянуло. Хара-Кевюн посмотрел вокруг себя — никого нет.
— Где вы, послушайте… Я не кончил!— кричал он. Но ему никто не ответил.
Взял он меч и пошел к тому месту, где караван остановился. Приготовил завтрак, разбудил Манжика-Зарлика, покушали и отправились в путь. Когда же солнце над головой было, к ним подъехал Бурул-хан со своими всадниками. Манжик-Зарлик выбрал самые дорогие вещи и преподнес их Бурул-хану. Тот спросил:
— Откуда прибыли? Какого хана подданные?
— Я из нутука хана Алтан Оргоджика, сын богача Монгон Оргоджика. Зовут меня Манжик-Зарлик.
Бурул-хан приказал слугам отвести прибывшим самые почетные места на ярмарке.
Как-то под вечер работник на тулге (тагане) готовил ужин. Подошла ханская кошка и стала куски махана (мяса) выпрашивать.
— Что, у хана мало лопаешь? Хочешь и здесь все сожрать?— проворчала черная собака.
— А ты скупишься даже на объедки?— ответила кошка, — Будешь мне мешать, обернусь ядовитой змеею и укушу твоего хозяина.
— Если не уйдешь отсюда, я скажу Хара-Кевюну, что твоя желчь может вылечить дочь Бурул-хана, — огрызнулся черный пес. Работник услыхал разговор ханской кошки с черной собакой, поймал кошку и вытащил желчь. Во время ужина Манжик-Зарлик стал рассказывать Хара-Кевюну о болезни дочери хана.
— В таком большом нутуке и не нашлось человека, который мог бы ее от недуга избавить?! Я и то мог бы ханскую дочь вылечить!— сказал Хара-Кевюн.
— Хан готов полцарства отдать тому, кто ее вылечит! Ты не вздумай браться за это. Своей неудачей только себя и меня осрамишь, — предупредил Манжик-Зарлик своего работника.
— Дочь хана я вылечить вылечу. Жаль только обо мне вы доложить хану не посмеете.
Не прошло и полдня — Бурул-хан приказал привести во дворец работника. Хара-Кевюн осмотрел больную:
— Дочь вашу я берусь вылечить.
— Вылечишь — возьмешь все, что обещано. Семь дней работник делал вид, что лечит, читал молитвы, шептал заклинания, которые приходили ему на ум, и каждое утро давал выпить дочери хана кошачью желчь.
Семь дней прошло — запела ханская дочь, смотрится в зеркальце.
— Бурул-хан, — сказал Манжик-Зарлик, — мы и купили все, и все, что надо, продали, сегодня уезжаем.
— Что ж, пришло время — возвращайтесь домой, — ответил он.
— Пусть твой работник через полгода берет мою дочь себе в жены.
И пошел караван Манжика-Зарлика к отцовскому дому. Но когда прибыл караван к месту — отца и матери в живых уже не было. Видит Хара-Кевюн, что хозяин от печали оправиться не может.
«Разве он один с горем сладит? — думает он.»
— Надо ему дочь Бурул-хана сосватать«. Как задумано, так и сделано.»
Вот прошло после свадьбы три года. Он и говорит Манжику-Зарлику:
— Сослужил я тебе службу. В долгу не остался.
— О каком долге речь ведешь? — удивился Манжик-Зарлик.
— Пришла пора рассказать обо всем. Помните вы за умершего долг заплатили?
— Помню. Ну и что?
— Это был мой брат. Вы отдали за него долг золотом и серебром. Я тогда же нашел вас и стал вашим работником.
— И рассказал хозяину и его жене все по порядку.
— Хара-Кевюн, — сказал Манжик-Зарлик, — живи с нами. Все, что у меня есть, это и твое, и мое.
— Спасибо на добром слове. Хочешь, чтобы я остался, подели все, что имеешь, между простыми людьми.
— И Хара-Кевюн остался. Вот и вся сказка. Идите по кибиткам, но помните: добро всегда сильнее зла, хитростью ума не победишь, и аршан-вода только в сказках бывает. Видите: дракон Араха снова пасть раскрыл — луну в себя втягивает?
Страница 4 из 4
