Раз в прежние времена, говорят, шакал и курица надумали завести дружбу до конца жизни и договорились считаться отныне роднёй. Назначили день, чтобы это дело отметить. Каждый наварил пива и, как пиво перебродило, стали звать друг друга в гости. Сперва у шакала выпили пиво, а потом пошли к курице.
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 5924
Я от тебя теперь не отстану, пока не съем.
— Ну а раз достать цыпленка ему не удалось, он добавил: — Ты, цыпленок, такой-сякой, долго ты думаешь там сидеть? Ладно, я за тобой присмотрю. Я буду сидеть и сторожить эту дыру. Скоро ты мне попадешься. Жизнью поплатишься за свои проделки, негодник.
Правду сказать, он как решил, так и сделал. Сел напротив дыры и стал ее сторожить. И пока он так сидел, кто его знает как долго, термиты проели насквозь шкуру у него на заду. Наконец ему надоело сидеть, да и голод дал себя знать. Он встал и сказал: «Мясо ушло у меня изо рта. Я сидел здесь впустую. Этот цыпленок меня снова надул. Съесть бы мне его тогда сразу, все было бы хорошо. Чего ради я дал такому куску ускользнуть изо рта?» Приуныл шакал и поплелся к нижнему полю — поискать там рыбы или крабов. А там ловила рыбу старуха. Шакал увидел ее и говорит:
— Эй, бабушка, дай мне тоже половить рыбки.
— У меня и так сил больше нет отливать воду, — отвечает старуха.
— Не дам я тебе ловить рыбу. Лучше вычерпал бы остальное.
— Ах так, старуха зловредная! — говорит шакал.
— Раз ты не даешь мне поймать хоть рыбешку, я тебя укушу.
— Что ты, не надо, — испугалась старуха.
— Я дам тебе половить, только не кусай. Иди, сделай милость! Давай ловить вместе, а улов поделим.
Спустился шакал на поле, и они принялись ловить рыбу. Старуха ему говорит:
— Ну-ка, иди и ты, замути воду. Надо их погонять хорошенько.
Тут и шакал стал мутить воду: он барахтался, и окунался, и прыгал. Поймал небольшую рыбешку и проглотил ее целиком. Старуха вышла на сухое местечко, а шакал все барахтается и окунается, прыгает и воду мутит. Тут, говорят, рыбешка, что он проглотил, выскочила у него сзади. Он ее цап и опять проглотил.
— Смотри, бабка, — кричит.
— Что это ты ничего не поймала? А я одну съем, другую хватаю.
— Да то все одна, сам, что ли, не видишь? — отвечает старуха.
— Ты ее который раз снова хватаешь.
— Вот и нет, — спорит шакал.
— Я разных ловлю.
— Да нет, — уверяет старуха, — это та самая. У тебя дыра на заду, она из нее и выскакивает. А не веришь — воткни ей в жабры соломинку, пусть она будет меченая. Проглотишь — сразу увидишь: она или не она.
Шакал так и сделал, как сказала старуха. Пометил рыбешку соломинкой и проглотил. Только начал барахтаться и нырять, чтобы воду опять замутить, рыбешка выскочила. Шакал глядит — она и верно с соломинкой. Начал он щупать зад лапой, а там дыра.
— Гляди, бабушка, — говорит.
— Кто бы мне это зачинил?
— Пойди к сапожнику, — отвечает старуха.
— Он тебе поставит заплату.
— Хорошо, — сказал шакал.
— Я пойду. Пришел он к сапожнику и говорит:
— Сапожник, зачини-ка мне зад. Я за это принесу тебе петуха.
И в самом деле сапожник поставил ему заплату, да еще нарезал ее бахромой с одного края, так что при всяком движении она колыхалась, а когда шакал шел, слышался шелест и легкий треск. Шакалу это очень понравилось. Он изловил петуха и отнес сапожнику.
Немного спустя понадобилось шакалу опорожниться. Старается, а ничего у него не выходит. Побежал он снова к сапожнику и говорит:
— Слушай, сапожник, я не могу справить нужду. Что же ты мне дырки для этого не оставил?
— Пойди к кузнецу, — отвечает сапожник.
— Он мигом проткнет тебе подходящую дырку каленым железом.
Шакал, правду сказать, побежал к кузнецу и говорит:
— Послушай, кузнец, сделай милость, прожги мне железом дыру на заду. За это я принесу тебе петуха.
— Ладно, — сказал кузнец.
— Сперва принеси петуха, а там я прожгу тебе какую хочешь дыру. А иначе я ничего делать не стану. Кто тебя знает, принесешь ты или нет; вы, шакалы, известные обманщики. Принеси сперва петуха, тогда я прожгу тебе дыру каленым железом. А нет — ничего и делать не стану.
Тут, сказать по правде, шакал убежал и мигом принес в своей пасти невесть откуда огромнейшего каплуна.
— На, смотри, что я принес, — сказал он кузнецу.
— Ну теперь скорей делай мне дырку. Один шакал оказался обманщиком, так вы уж всех готовы такими считать. А что до меня, я не обманываю, вернее, много таких нас, кто людей не обманывает.
Кузнец и впрямь взял петуха, а потом раскалил докрасна железное веретено и воткнул его шакалу под хвост. Только он это сделал, из шакала так и брызнуло струей прямо в грудь кузнецу. А шакал пустился бежать и никогда туда не возвращался.
Как-то потом, кто его знает, сколько времени прошло с той поры, случилось шакалу пойти в деревню за курами. Бахрома у заплатки на ходу развевалась, похлопывала и шелестела. Шакалу это так нравилось, что ему вспомнилась старинная военная песня, и он запел на бегу:
Вон скачут жестокие всадники-турки, Вон скачет раджа Коэнды.
— Ну а раз достать цыпленка ему не удалось, он добавил: — Ты, цыпленок, такой-сякой, долго ты думаешь там сидеть? Ладно, я за тобой присмотрю. Я буду сидеть и сторожить эту дыру. Скоро ты мне попадешься. Жизнью поплатишься за свои проделки, негодник.
Правду сказать, он как решил, так и сделал. Сел напротив дыры и стал ее сторожить. И пока он так сидел, кто его знает как долго, термиты проели насквозь шкуру у него на заду. Наконец ему надоело сидеть, да и голод дал себя знать. Он встал и сказал: «Мясо ушло у меня изо рта. Я сидел здесь впустую. Этот цыпленок меня снова надул. Съесть бы мне его тогда сразу, все было бы хорошо. Чего ради я дал такому куску ускользнуть изо рта?» Приуныл шакал и поплелся к нижнему полю — поискать там рыбы или крабов. А там ловила рыбу старуха. Шакал увидел ее и говорит:
— Эй, бабушка, дай мне тоже половить рыбки.
— У меня и так сил больше нет отливать воду, — отвечает старуха.
— Не дам я тебе ловить рыбу. Лучше вычерпал бы остальное.
— Ах так, старуха зловредная! — говорит шакал.
— Раз ты не даешь мне поймать хоть рыбешку, я тебя укушу.
— Что ты, не надо, — испугалась старуха.
— Я дам тебе половить, только не кусай. Иди, сделай милость! Давай ловить вместе, а улов поделим.
Спустился шакал на поле, и они принялись ловить рыбу. Старуха ему говорит:
— Ну-ка, иди и ты, замути воду. Надо их погонять хорошенько.
Тут и шакал стал мутить воду: он барахтался, и окунался, и прыгал. Поймал небольшую рыбешку и проглотил ее целиком. Старуха вышла на сухое местечко, а шакал все барахтается и окунается, прыгает и воду мутит. Тут, говорят, рыбешка, что он проглотил, выскочила у него сзади. Он ее цап и опять проглотил.
— Смотри, бабка, — кричит.
— Что это ты ничего не поймала? А я одну съем, другую хватаю.
— Да то все одна, сам, что ли, не видишь? — отвечает старуха.
— Ты ее который раз снова хватаешь.
— Вот и нет, — спорит шакал.
— Я разных ловлю.
— Да нет, — уверяет старуха, — это та самая. У тебя дыра на заду, она из нее и выскакивает. А не веришь — воткни ей в жабры соломинку, пусть она будет меченая. Проглотишь — сразу увидишь: она или не она.
Шакал так и сделал, как сказала старуха. Пометил рыбешку соломинкой и проглотил. Только начал барахтаться и нырять, чтобы воду опять замутить, рыбешка выскочила. Шакал глядит — она и верно с соломинкой. Начал он щупать зад лапой, а там дыра.
— Гляди, бабушка, — говорит.
— Кто бы мне это зачинил?
— Пойди к сапожнику, — отвечает старуха.
— Он тебе поставит заплату.
— Хорошо, — сказал шакал.
— Я пойду. Пришел он к сапожнику и говорит:
— Сапожник, зачини-ка мне зад. Я за это принесу тебе петуха.
И в самом деле сапожник поставил ему заплату, да еще нарезал ее бахромой с одного края, так что при всяком движении она колыхалась, а когда шакал шел, слышался шелест и легкий треск. Шакалу это очень понравилось. Он изловил петуха и отнес сапожнику.
Немного спустя понадобилось шакалу опорожниться. Старается, а ничего у него не выходит. Побежал он снова к сапожнику и говорит:
— Слушай, сапожник, я не могу справить нужду. Что же ты мне дырки для этого не оставил?
— Пойди к кузнецу, — отвечает сапожник.
— Он мигом проткнет тебе подходящую дырку каленым железом.
Шакал, правду сказать, побежал к кузнецу и говорит:
— Послушай, кузнец, сделай милость, прожги мне железом дыру на заду. За это я принесу тебе петуха.
— Ладно, — сказал кузнец.
— Сперва принеси петуха, а там я прожгу тебе какую хочешь дыру. А иначе я ничего делать не стану. Кто тебя знает, принесешь ты или нет; вы, шакалы, известные обманщики. Принеси сперва петуха, тогда я прожгу тебе дыру каленым железом. А нет — ничего и делать не стану.
Тут, сказать по правде, шакал убежал и мигом принес в своей пасти невесть откуда огромнейшего каплуна.
— На, смотри, что я принес, — сказал он кузнецу.
— Ну теперь скорей делай мне дырку. Один шакал оказался обманщиком, так вы уж всех готовы такими считать. А что до меня, я не обманываю, вернее, много таких нас, кто людей не обманывает.
Кузнец и впрямь взял петуха, а потом раскалил докрасна железное веретено и воткнул его шакалу под хвост. Только он это сделал, из шакала так и брызнуло струей прямо в грудь кузнецу. А шакал пустился бежать и никогда туда не возвращался.
Как-то потом, кто его знает, сколько времени прошло с той поры, случилось шакалу пойти в деревню за курами. Бахрома у заплатки на ходу развевалась, похлопывала и шелестела. Шакалу это так нравилось, что ему вспомнилась старинная военная песня, и он запел на бегу:
Вон скачут жестокие всадники-турки, Вон скачет раджа Коэнды.
Страница 2 из 3
