Меня зовут Лизи. Я девочка, хотя, наверное, это и так ясно, раз меня зовут Лизи. Мне семь лет, но скоро уже будет восемь, и мама иногда просит меня...
Добавить в моё избранное
176 мин, 57 сек 20713
Я тоже боюсь, но все-таки меньше, чем Улле.
— Чепуха! Вырвать молочный зуб ни капельки не больно, — говорит мой папа.
Может быть, и не больно, но страшно. Мы получаем по десять эре за каждый зуб, который папа нам вырывает. Конечно, он вырывает только молочные зубы, но их вполне достаточно. По-моему, у человека всегда есть зубы, которые качаются. А вот Боссе совсем не боится вырывать зубы. Он привязывает к зубу шелковинку — раз, два, три! — и зуба как не бывало. Поэтому я считаю, что ему не следует платить по десять эре за зуб. Но папа все равно платит — за храбрость.
По дороге домой Улле дал нам потрогать свой зуб. Зуб очень сильно качался.
— Хочешь, я тебе его выбью и ты даже не заметишь? — предложил Боссе.
— Не хочу! — ответил Улле.
Он шел мрачный и ни с кем не разговаривал.
— Подумаешь, так раскиснуть из-за какого-то молочного зуба! — сказала я.
Когда зуб нужно вырвать другому, а не тебе, всегда не страшно.
— Я знаю, что нужно сделать! — сказал Лассе.
— Дома мы привяжем к зубу нитку, а другой её конец привяжем к изгороди. Потом я раскалю железный прут и суну тебе в нос. Ты отпрыгнешь, и зуб вылетит.
— Так я и согласился, — мрачно сказал Улле.
Ему это предложение совсем не понравилось. Но все-таки дома он привязал к зубу шелковую нитку и стал за нее дергать, чтобы зуб закачался ещё сильнее. Ведь все равно он должен был его вырвать и завтра показать всем дырку. Если он этого не сделает, учительница поймет, что он струсил. А этого Улле боялся ещё больше.
Анне захотелось утешить Улле, и она сказала:
— Вот увидишь, завтра учительница и не вспомнит про твой зуб!
Но все мы прекрасно знали, что учительница никогда ничего не забывает.
— У неё железная память, — часто говорит Лассе.
Вечером мы, по обыкновению, играли на дороге в лапту. Изо рта Улле болталась длинная черная нитка. Так смешно: бежит, а за ним нитка тянется. Когда Улле забывал про зуб, он начинал весело смеяться, потом вдруг мрачнел, испуганно дёргал за нитку и вздыхал.
— Смотри, уже семь часов, а твой зуб всё ещё на месте, — сказал Лассе.
— Давай раскалим прут!
Боссе заглянул Улле в рот и сказал:
— Да он у тебя еле держится!
Улле вздрогнул — еле не еле, а всё равно страшно.
— Ну что вы ко мне пристали? — рассердился он.
— Это мой зуб, а не ваш!
— Конечно, твой. Вот и скажи, когда ты его выдернешь, — вмешалась Бритта.
Улле подёргал за нитку и ответил:
— Может быть, завтра утром! — и побежал, бедняга, домой.
Лассе сказал:
— Мне его жалко. Но я знаю, как ему помочь. Когда он уснет, я влезу к нему и выдерну ему этот зуб!
— Ничего у тебя не выйдет! — сказали мы.
— Еще как выйдет! Зубной врач Ларс Эрикссон удаляет зубы под наркозом, — ответил он с важным видом.
Тогда мы сказали, что полезем вместе с ним и посмотрим, как он будет удалять зуб под наркозом.
Мы побежали в комнату к Лассе и Боссе и стали ждать. Нам было слышно все, что делает Улле. Наконец Лассе крикнул:
— Улле, почему ты не ложишься?
— Ложись сам, если хочешь! — ответил Улле.
— А я уже лежу! — крикнул Лассе, и мы засмеялись, потому что он лежал на полу.
— Улле, ты спишь? — крикнул Боссе через несколько минут.
— Какой там спишь, вы же мне не даёте! — ответил Улле.
Значит, он уже в постели!
— Улле, погаси свет! — крикнул Лассе.
— Сам погаси свет! — крикнул Улле.
Лассе так и сделал. Теперь мы ждали в темноте. Вскоре Улле тоже погасил свет.
— Кажется, я сама сейчас усну! — сказала Анна и зевнула.
Вдруг мы услыхали, как Улле лезет по липе. Анна, Бритта и я спрятались в шкаф, а Лассе и Боссе легли, не раздеваясь, в постели и натянули одеяла до самого подбородка.
— Боссе, ты спишь? — Улле просунул голову в окно.
— Слушай, я, может, завтра заболею и не пойду в школу. Вы меня не ждите.
— С чего это ты вдруг заболеешь? — спросил Лассе.
— Ложись вовремя спать, и тебя никакая хворь не возьмет!
— У меня живот болит, — сказал Улле и полез обратно.
Я уверена, что живот у него заболел от страха.
Мы ждали долго-долго и чуть не уснули сами.
— Ну, теперь-то он уже наверняка спит, — сказал Лассе и полез по липе.
— Улле, ты спишь? — спросил он шепотом.
— Сплю, — ответил Улле.
Мы подождали ещё немного. В конце концов Лассе заявил, что если Улле так и не уснул, значит, он по-настоящему болен и надо бежать за доктором. Мы тихонько полезли вслед за Лассе. У него был с собой фонарик. Он зажег его, и мы увидели, что Улле спит, а изо рта у него висит нитка. Мне стало так жутко, точно это мне собирались выдернуть зуб.
— Чепуха! Вырвать молочный зуб ни капельки не больно, — говорит мой папа.
Может быть, и не больно, но страшно. Мы получаем по десять эре за каждый зуб, который папа нам вырывает. Конечно, он вырывает только молочные зубы, но их вполне достаточно. По-моему, у человека всегда есть зубы, которые качаются. А вот Боссе совсем не боится вырывать зубы. Он привязывает к зубу шелковинку — раз, два, три! — и зуба как не бывало. Поэтому я считаю, что ему не следует платить по десять эре за зуб. Но папа все равно платит — за храбрость.
По дороге домой Улле дал нам потрогать свой зуб. Зуб очень сильно качался.
— Хочешь, я тебе его выбью и ты даже не заметишь? — предложил Боссе.
— Не хочу! — ответил Улле.
Он шел мрачный и ни с кем не разговаривал.
— Подумаешь, так раскиснуть из-за какого-то молочного зуба! — сказала я.
Когда зуб нужно вырвать другому, а не тебе, всегда не страшно.
— Я знаю, что нужно сделать! — сказал Лассе.
— Дома мы привяжем к зубу нитку, а другой её конец привяжем к изгороди. Потом я раскалю железный прут и суну тебе в нос. Ты отпрыгнешь, и зуб вылетит.
— Так я и согласился, — мрачно сказал Улле.
Ему это предложение совсем не понравилось. Но все-таки дома он привязал к зубу шелковую нитку и стал за нее дергать, чтобы зуб закачался ещё сильнее. Ведь все равно он должен был его вырвать и завтра показать всем дырку. Если он этого не сделает, учительница поймет, что он струсил. А этого Улле боялся ещё больше.
Анне захотелось утешить Улле, и она сказала:
— Вот увидишь, завтра учительница и не вспомнит про твой зуб!
Но все мы прекрасно знали, что учительница никогда ничего не забывает.
— У неё железная память, — часто говорит Лассе.
Вечером мы, по обыкновению, играли на дороге в лапту. Изо рта Улле болталась длинная черная нитка. Так смешно: бежит, а за ним нитка тянется. Когда Улле забывал про зуб, он начинал весело смеяться, потом вдруг мрачнел, испуганно дёргал за нитку и вздыхал.
— Смотри, уже семь часов, а твой зуб всё ещё на месте, — сказал Лассе.
— Давай раскалим прут!
Боссе заглянул Улле в рот и сказал:
— Да он у тебя еле держится!
Улле вздрогнул — еле не еле, а всё равно страшно.
— Ну что вы ко мне пристали? — рассердился он.
— Это мой зуб, а не ваш!
— Конечно, твой. Вот и скажи, когда ты его выдернешь, — вмешалась Бритта.
Улле подёргал за нитку и ответил:
— Может быть, завтра утром! — и побежал, бедняга, домой.
Лассе сказал:
— Мне его жалко. Но я знаю, как ему помочь. Когда он уснет, я влезу к нему и выдерну ему этот зуб!
— Ничего у тебя не выйдет! — сказали мы.
— Еще как выйдет! Зубной врач Ларс Эрикссон удаляет зубы под наркозом, — ответил он с важным видом.
Тогда мы сказали, что полезем вместе с ним и посмотрим, как он будет удалять зуб под наркозом.
Мы побежали в комнату к Лассе и Боссе и стали ждать. Нам было слышно все, что делает Улле. Наконец Лассе крикнул:
— Улле, почему ты не ложишься?
— Ложись сам, если хочешь! — ответил Улле.
— А я уже лежу! — крикнул Лассе, и мы засмеялись, потому что он лежал на полу.
— Улле, ты спишь? — крикнул Боссе через несколько минут.
— Какой там спишь, вы же мне не даёте! — ответил Улле.
Значит, он уже в постели!
— Улле, погаси свет! — крикнул Лассе.
— Сам погаси свет! — крикнул Улле.
Лассе так и сделал. Теперь мы ждали в темноте. Вскоре Улле тоже погасил свет.
— Кажется, я сама сейчас усну! — сказала Анна и зевнула.
Вдруг мы услыхали, как Улле лезет по липе. Анна, Бритта и я спрятались в шкаф, а Лассе и Боссе легли, не раздеваясь, в постели и натянули одеяла до самого подбородка.
— Боссе, ты спишь? — Улле просунул голову в окно.
— Слушай, я, может, завтра заболею и не пойду в школу. Вы меня не ждите.
— С чего это ты вдруг заболеешь? — спросил Лассе.
— Ложись вовремя спать, и тебя никакая хворь не возьмет!
— У меня живот болит, — сказал Улле и полез обратно.
Я уверена, что живот у него заболел от страха.
Мы ждали долго-долго и чуть не уснули сами.
— Ну, теперь-то он уже наверняка спит, — сказал Лассе и полез по липе.
— Улле, ты спишь? — спросил он шепотом.
— Сплю, — ответил Улле.
Мы подождали ещё немного. В конце концов Лассе заявил, что если Улле так и не уснул, значит, он по-настоящему болен и надо бежать за доктором. Мы тихонько полезли вслед за Лассе. У него был с собой фонарик. Он зажег его, и мы увидели, что Улле спит, а изо рта у него висит нитка. Мне стало так жутко, точно это мне собирались выдернуть зуб.
Страница 28 из 47
