В распахнутое окно со свистом ворвался ветер. Жесткие листья комнатной пальмы затрепетали с сухим шелестом. Клавдия Федоровна Былинская подбежала к подоконнику, сняла с него пальму, взглянула на небо и закрыла окно. Весь день на синем июльском небе не было ни единого облачка, а сейчас высоко над домами как бы дремал легкий, прозрачный полумесяц. Но с севера наплывали лиловые тучи.
Добавить в моё избранное
148 мин, 50 сек 17142
Они предъявили доктору свои удостоверения. Пока Иркутов усаживал офицеров за стол, Людмила достала из шкафа чайный сервиз. Градов крикнул шоферу, чтобы тот принес несколько бутылок нарзана.
— У вас, Павел Ильич, — обратился майор к доктору, — два дня пропадала машина?
— Точнее, три, — ответил Иркутов, — пока ее вернули.
— Точнее, два, считая с той минуты, когда вы об этом заявили.
— Откровенно признаться, я сам не сразу узнал о пропаже.
— Ваш гараж далеко от дома?
— Во дворе. Дочь немного напутала… — пояснил доктор и улыбнулся.
— Ты тоже напутал, отец! — подхватила Людмила и спросила лейтенанта: — Почему вы не сделаете себе бутерброда?
— А мы с майором только что пообедали.
— Ах, вы майор! — воскликнула Людмила, повернувшись к Градову и придав своему лицу выражение сугубой почтительности.
— К вашим услугам… — ответил Градов, усмехнувшись.
— Так как же это вы, Павел Ильич, оставили машину без присмотра?
— Это было какое-то наваждение, товарищ майор, — признался Иркутов, допивая свой стакан нарзана.
— Автомобиль стоял у подъезда нашего дома. Мы, то есть я и моя дочь, собирались ехать на дачу. Людмила пошла в магазин купить кое-чего. Я отобрал нужные мне книги и вышел на улицу, полагая, что Людмила уже ждет меня в машине. И представьте: ни автомобиля, ни дочери!
— Сколько времени прошло с тех пор, как ушла ваша дочь?
— Минут двадцать. Я решил, что она уехала одна. Это с ней бывало. А тут еще мы повздорили: дочка у меня с характером!
— А когда вы вернулись домой, Людмила Павловна?
— Я не вернулась! — ответила девушка и покраснела.
— Я увидела, что у подъезда нет машины, и подумала, что отец уехал один. И он у меня с характером! — Людмила звонко рассмеялась.
— И все-таки она в электричке отправилась на дачу! — воскликнул Иркутов.
— И глупо поступила! — призналась Людмила.
— Дача оказалась запертой, а ключи у отца… Пришлось уехать обратно.
— Я одного не понимаю, Людмила Павловна, — сказал Градов.
— Почему вы решили поехать в Вешняки, не попытавшись узнать, где ваш отец?
— У нас в подъезде всегда сидит лифтерша. Конечно, у нее можно было спросить. Но, как назло, она куда-то отлучилась. Я не стала ее дожидаться.
Девушка взяла самовар и понесла его на кухню. Градов отодвинул стакан.
— Не припомните ли, Павел Ильич, в котором часу вы собрались ехать на дачу?
— Около девяти вечера.
— Я бы хотел осмотреть вашу машину.
— Прошу!
Доктор, пропустив вперед офицеров, стал медленно сходить по ступенькам. Мозарин подошел к машине, осмотрел левую сторону кузова и свистнул: вот слегка вмятое место, а на нем сре*ди облупившейся синей эмалевой краски широкая царапина. Офицер вынул лупу, тщательно исследовал ее. Несомненно, это след милицейского жезла.
— Одного этого доказательства мало, лейтенант, — тихо произнес Градов.
— Узнайте, приезжала ли сюда Иркутова двадцать восьмого, после двадцати одного часа.
Майор вздохнул полной грудью.
— А хорошо у вас тут, Павел Ильич! Наверное, не хочется каждый день ездить в город?
— У меня отпуск, а у дочери каникулы, — ответил Иркутов.
— Так что мы большей частью находимся, так сказать, на лоне природы.
— Значит, Людмила Павловна целыми днями гоняет на машине?
— Нет. Я ведь тоже вожу машину. Шофера у нас нет.
Градов, попросив разрешения у доктора, открыл дверцу автомобиля. Осмотрев шоферское сиденье, он заметил возле него, на полу, кусочек масляной краски. Градов осторожно снял краску перочинным ножом, опустил в конвертик и положил в свою коробку. Если это «Берлинская лазурь», то лучшего вещественного доказательства и желать не нужно!
— Будь я художником, Павел Ильич, — сказал майор, присаживаясь рядом с доктором на скамейку, — я нарисовал бы вас вот так — на фоне трепещущей листвы.
Доктор усмехнулся.
— Дочь пишет мой портрет маслом. Но это скорее из родственных, а не из каких-либо художественных побуждений!
— Извините, — вдруг сказал Градов, — я должен осмотреть машину снизу.
— Он снял пиджак и, открыв дверцу машины, положил его на сиденье.
— Стоит ли беспокоиться?
— Ничего, это входит в мои обязанности. То ли еще, доктор, приходится проделывать!
Майор забрался под автомобиль и, лежа на спине, исследовал через лупу ось машины и втулки колес.
На террасу вышла Людмила с перекинутым через плечо полотенцем. Увидев, что офицеров нет, девушка с нескрываемой радостью спросила:
— Давно уехали пинкертоны?
Иркутов поднес палец к губам, сердито покачал головой и показал на торчащие из-под машины ноги Градова.
— У вас, Павел Ильич, — обратился майор к доктору, — два дня пропадала машина?
— Точнее, три, — ответил Иркутов, — пока ее вернули.
— Точнее, два, считая с той минуты, когда вы об этом заявили.
— Откровенно признаться, я сам не сразу узнал о пропаже.
— Ваш гараж далеко от дома?
— Во дворе. Дочь немного напутала… — пояснил доктор и улыбнулся.
— Ты тоже напутал, отец! — подхватила Людмила и спросила лейтенанта: — Почему вы не сделаете себе бутерброда?
— А мы с майором только что пообедали.
— Ах, вы майор! — воскликнула Людмила, повернувшись к Градову и придав своему лицу выражение сугубой почтительности.
— К вашим услугам… — ответил Градов, усмехнувшись.
— Так как же это вы, Павел Ильич, оставили машину без присмотра?
— Это было какое-то наваждение, товарищ майор, — признался Иркутов, допивая свой стакан нарзана.
— Автомобиль стоял у подъезда нашего дома. Мы, то есть я и моя дочь, собирались ехать на дачу. Людмила пошла в магазин купить кое-чего. Я отобрал нужные мне книги и вышел на улицу, полагая, что Людмила уже ждет меня в машине. И представьте: ни автомобиля, ни дочери!
— Сколько времени прошло с тех пор, как ушла ваша дочь?
— Минут двадцать. Я решил, что она уехала одна. Это с ней бывало. А тут еще мы повздорили: дочка у меня с характером!
— А когда вы вернулись домой, Людмила Павловна?
— Я не вернулась! — ответила девушка и покраснела.
— Я увидела, что у подъезда нет машины, и подумала, что отец уехал один. И он у меня с характером! — Людмила звонко рассмеялась.
— И все-таки она в электричке отправилась на дачу! — воскликнул Иркутов.
— И глупо поступила! — призналась Людмила.
— Дача оказалась запертой, а ключи у отца… Пришлось уехать обратно.
— Я одного не понимаю, Людмила Павловна, — сказал Градов.
— Почему вы решили поехать в Вешняки, не попытавшись узнать, где ваш отец?
— У нас в подъезде всегда сидит лифтерша. Конечно, у нее можно было спросить. Но, как назло, она куда-то отлучилась. Я не стала ее дожидаться.
Девушка взяла самовар и понесла его на кухню. Градов отодвинул стакан.
— Не припомните ли, Павел Ильич, в котором часу вы собрались ехать на дачу?
— Около девяти вечера.
— Я бы хотел осмотреть вашу машину.
— Прошу!
Доктор, пропустив вперед офицеров, стал медленно сходить по ступенькам. Мозарин подошел к машине, осмотрел левую сторону кузова и свистнул: вот слегка вмятое место, а на нем сре*ди облупившейся синей эмалевой краски широкая царапина. Офицер вынул лупу, тщательно исследовал ее. Несомненно, это след милицейского жезла.
— Одного этого доказательства мало, лейтенант, — тихо произнес Градов.
— Узнайте, приезжала ли сюда Иркутова двадцать восьмого, после двадцати одного часа.
Майор вздохнул полной грудью.
— А хорошо у вас тут, Павел Ильич! Наверное, не хочется каждый день ездить в город?
— У меня отпуск, а у дочери каникулы, — ответил Иркутов.
— Так что мы большей частью находимся, так сказать, на лоне природы.
— Значит, Людмила Павловна целыми днями гоняет на машине?
— Нет. Я ведь тоже вожу машину. Шофера у нас нет.
Градов, попросив разрешения у доктора, открыл дверцу автомобиля. Осмотрев шоферское сиденье, он заметил возле него, на полу, кусочек масляной краски. Градов осторожно снял краску перочинным ножом, опустил в конвертик и положил в свою коробку. Если это «Берлинская лазурь», то лучшего вещественного доказательства и желать не нужно!
— Будь я художником, Павел Ильич, — сказал майор, присаживаясь рядом с доктором на скамейку, — я нарисовал бы вас вот так — на фоне трепещущей листвы.
Доктор усмехнулся.
— Дочь пишет мой портрет маслом. Но это скорее из родственных, а не из каких-либо художественных побуждений!
— Извините, — вдруг сказал Градов, — я должен осмотреть машину снизу.
— Он снял пиджак и, открыв дверцу машины, положил его на сиденье.
— Стоит ли беспокоиться?
— Ничего, это входит в мои обязанности. То ли еще, доктор, приходится проделывать!
Майор забрался под автомобиль и, лежа на спине, исследовал через лупу ось машины и втулки колес.
На террасу вышла Людмила с перекинутым через плечо полотенцем. Увидев, что офицеров нет, девушка с нескрываемой радостью спросила:
— Давно уехали пинкертоны?
Иркутов поднес палец к губам, сердито покачал головой и показал на торчащие из-под машины ноги Градова.
Страница 12 из 45
