В распахнутое окно со свистом ворвался ветер. Жесткие листья комнатной пальмы затрепетали с сухим шелестом. Клавдия Федоровна Былинская подбежала к подоконнику, сняла с него пальму, взглянула на небо и закрыла окно. Весь день на синем июльском небе не было ни единого облачка, а сейчас высоко над домами как бы дремал легкий, прозрачный полумесяц. Но с севера наплывали лиловые тучи.
Добавить в моё избранное
148 мин, 50 сек 17143
Людмила закрыла рот рукой, подбежала к автомобилю, наклонилась я крикнула:
— Что вы там ищете, майор?
Лежа под машиной, Градов невольно посмотрел на ее белые спортивные туфли. На правой край носка чуть отливал синевой.
— Изучаю некоторые детали, нужные для следствия! — отозвался Градов. Вынув из кармана перочинный нож, он раскрыл его.
— Может быть, вам помочь? — спросила Людмила.
— Благодарю, — ответил майор и, вылезая из-под машины, осторожно соскоблил лезвием синюю полоску с носка ее туфли.
— Они у вас чем-то испачканы, — пояснил он, складывая нож.
— Пустяки!… Не хотите ли искупаться после такой грязной работы?
— Нет, — отказался Градов.
— Если считаться с нашей работой, то придется купаться раза три в день.
Людмила перепрыгнула через ноги Градова и, вбежав в беседку, выкатила оттуда мужской гоночный велосипед. Она привязала полотенце к раме, разбежалась с велосипедом и на ходу вскочила на седло.
— Вот, полюбуйтесь! — сказал Иркутов.
Людмила уже мчалась по пешеходной дорожке, распугивая детей и взрослых.
— Если ездить на велосипеде, то обязательно на гоночном! Если кататься на коньках — только на беговых! Если сидит за рулем автомобиля — летит, как снаряд из пушки!
— Подвижная натура! — улыбнулся майор.
— Покорно благодарю. Только я с этой натурой боюсь ездить. А когда она гонит машину сюда — еще больше боюсь за нее… Доктор извлек из кармана пижамы коробку папирос «Люкс», раскрыл ее и протянул Градову. Майор взял папиросу. Они закурили и поднялись на террасу.
— Мне, товарищ майор, надоело спорить с моей дочерью, — признался Иркутов.
— На нее очень хорошо влияет мать. Но она уехала на лето с геологической экспедицией. И Людмила совсем от рук отбилась. Прошу вас: помогите мне, припугните ее! — полушутливо, полусерьезно сказал Иркутов, умоляюще протянув к майору руки.
— Трудная задача, Павел Ильич, — ответил Градов, а сам подумал: «А не хитрит ли доктор?» — Если уж для вас трудная, то для меня просто непосильная. Нет уж, как хотите, а выручайте!
— Что ж, постараюсь! — Майор достал из кармана книжку с бланками и написал повестку на имя Людмилы.
— Вот, передайте вашей дочери.
— А зачем вы ее вызываете к себе? — удивился доктор, прочитав повестку.
— Насчет угона нашей машины?
— Это только предлог для разговора по душам.
— Прекрасно! — воскликнул Иркутов, кладя окурок в пепельницу.
— Задайте ей хорошенькую взбучку!
— Задам, Павел Ильич! — Градов положил в пепельницу свой окурок, незаметно взяв при этом иркутовский… Когда офицеры сели в машину, майор, взглянув на часы, объявил, что наступило время обеда.
— Отсюда по грунтовой дороге пять-семь минут до моей дачи. Поехали, лейтенант, пообедаем, чуток отдохнем… Градову с первого взгляда понравились и Иркутов и Людмила, хотя эта взбалмошная девица и нуждалась в хорошем нагоняе, а доктор слишком благодушно относится к ее выходкам. Градову было неприятно, что след тяжелого преступления привел к этой семье.
— Товарищ майор, — сказал Мозарин, — двадцать восьмого числа после двадцати одного часа Иркутовой на даче не было.
— Ладно, — ответил Градов.
— Не будем пока ни думать, ни говорить об этом деле. Отдохнем немного.
— Он включил радио.
— Чайковский! Вот хорошо! Знаете, невропатологи пробовали лечить музыкой расстройства нервной системы. Говорят — успешно.
— Градов посмотрел в оконце машины.
— Ну вот мы и подъезжаем.
Сынишка Градова в нахлобученной по уши отцовской форменной фуражке командовал на садовой дорожке деревянными солдатиками. Майор нажал на кнопку клаксона. Мальчик оглянулся, увидел знакомую машину и опрометью бросился к отцу.
— Папа! — крикнул он так громко, словно звал своих солдат на приступ.
— Папа!
Градов подхватил сына, поднял, поцеловал, понес на террасу.
— Ну, товарищ генерал, рассказывай, как воюешь!
Жена майора поставила на стол миску с холодной окрошкой и стала разливать ее по тарелкам.
— А теперь, Витя, признавайся, — озабоченно сказала она Градову, — как ты оказался среди недели здесь? Не заболел ли?
— Что ты! Просто мы работали рядом, в Вешняках. Спроси у лейтенанта.
— А я вот у шофера спрошу!
— Это верно, Софья Николаевна, — ответил тот.
— Там девушка одна на даче живет. Вела машину к Москве и задавила женщину.
— Шофер повернулся к Градову и добавил: — Забыл вам сказать, товарищ майор. Когда ходил к колодцу брать воду для машины, разговорился со сторожем. Он сказал, что эта самая Людмила в прошлом году сшибла в Вешняках какого-то старичка. Доктор его целый год лечил, снабжал лекарствами и вдобавок купил ему путевку в санаторий.
— Что вы там ищете, майор?
Лежа под машиной, Градов невольно посмотрел на ее белые спортивные туфли. На правой край носка чуть отливал синевой.
— Изучаю некоторые детали, нужные для следствия! — отозвался Градов. Вынув из кармана перочинный нож, он раскрыл его.
— Может быть, вам помочь? — спросила Людмила.
— Благодарю, — ответил майор и, вылезая из-под машины, осторожно соскоблил лезвием синюю полоску с носка ее туфли.
— Они у вас чем-то испачканы, — пояснил он, складывая нож.
— Пустяки!… Не хотите ли искупаться после такой грязной работы?
— Нет, — отказался Градов.
— Если считаться с нашей работой, то придется купаться раза три в день.
Людмила перепрыгнула через ноги Градова и, вбежав в беседку, выкатила оттуда мужской гоночный велосипед. Она привязала полотенце к раме, разбежалась с велосипедом и на ходу вскочила на седло.
— Вот, полюбуйтесь! — сказал Иркутов.
Людмила уже мчалась по пешеходной дорожке, распугивая детей и взрослых.
— Если ездить на велосипеде, то обязательно на гоночном! Если кататься на коньках — только на беговых! Если сидит за рулем автомобиля — летит, как снаряд из пушки!
— Подвижная натура! — улыбнулся майор.
— Покорно благодарю. Только я с этой натурой боюсь ездить. А когда она гонит машину сюда — еще больше боюсь за нее… Доктор извлек из кармана пижамы коробку папирос «Люкс», раскрыл ее и протянул Градову. Майор взял папиросу. Они закурили и поднялись на террасу.
— Мне, товарищ майор, надоело спорить с моей дочерью, — признался Иркутов.
— На нее очень хорошо влияет мать. Но она уехала на лето с геологической экспедицией. И Людмила совсем от рук отбилась. Прошу вас: помогите мне, припугните ее! — полушутливо, полусерьезно сказал Иркутов, умоляюще протянув к майору руки.
— Трудная задача, Павел Ильич, — ответил Градов, а сам подумал: «А не хитрит ли доктор?» — Если уж для вас трудная, то для меня просто непосильная. Нет уж, как хотите, а выручайте!
— Что ж, постараюсь! — Майор достал из кармана книжку с бланками и написал повестку на имя Людмилы.
— Вот, передайте вашей дочери.
— А зачем вы ее вызываете к себе? — удивился доктор, прочитав повестку.
— Насчет угона нашей машины?
— Это только предлог для разговора по душам.
— Прекрасно! — воскликнул Иркутов, кладя окурок в пепельницу.
— Задайте ей хорошенькую взбучку!
— Задам, Павел Ильич! — Градов положил в пепельницу свой окурок, незаметно взяв при этом иркутовский… Когда офицеры сели в машину, майор, взглянув на часы, объявил, что наступило время обеда.
— Отсюда по грунтовой дороге пять-семь минут до моей дачи. Поехали, лейтенант, пообедаем, чуток отдохнем… Градову с первого взгляда понравились и Иркутов и Людмила, хотя эта взбалмошная девица и нуждалась в хорошем нагоняе, а доктор слишком благодушно относится к ее выходкам. Градову было неприятно, что след тяжелого преступления привел к этой семье.
— Товарищ майор, — сказал Мозарин, — двадцать восьмого числа после двадцати одного часа Иркутовой на даче не было.
— Ладно, — ответил Градов.
— Не будем пока ни думать, ни говорить об этом деле. Отдохнем немного.
— Он включил радио.
— Чайковский! Вот хорошо! Знаете, невропатологи пробовали лечить музыкой расстройства нервной системы. Говорят — успешно.
— Градов посмотрел в оконце машины.
— Ну вот мы и подъезжаем.
Сынишка Градова в нахлобученной по уши отцовской форменной фуражке командовал на садовой дорожке деревянными солдатиками. Майор нажал на кнопку клаксона. Мальчик оглянулся, увидел знакомую машину и опрометью бросился к отцу.
— Папа! — крикнул он так громко, словно звал своих солдат на приступ.
— Папа!
Градов подхватил сына, поднял, поцеловал, понес на террасу.
— Ну, товарищ генерал, рассказывай, как воюешь!
Жена майора поставила на стол миску с холодной окрошкой и стала разливать ее по тарелкам.
— А теперь, Витя, признавайся, — озабоченно сказала она Градову, — как ты оказался среди недели здесь? Не заболел ли?
— Что ты! Просто мы работали рядом, в Вешняках. Спроси у лейтенанта.
— А я вот у шофера спрошу!
— Это верно, Софья Николаевна, — ответил тот.
— Там девушка одна на даче живет. Вела машину к Москве и задавила женщину.
— Шофер повернулся к Градову и добавил: — Забыл вам сказать, товарищ майор. Когда ходил к колодцу брать воду для машины, разговорился со сторожем. Он сказал, что эта самая Людмила в прошлом году сшибла в Вешняках какого-то старичка. Доктор его целый год лечил, снабжал лекарствами и вдобавок купил ему путевку в санаторий.
Страница 13 из 45
