Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11892
Только хвостик его, как прежде, самый мягкий и пушистый.
Почувствовав под копытами твердый ледяной наст, Снежная лошадь вскинула голову, а глаза у нее засветились. И вдруг, радостно подпрыгнув, она поскакала галопом вперед.
Мышки невидимки перешли на веселую и быструю мелодию. Лошадь мчалась все дальше и дальше с бельчонком на спине и наконец превратилась в крохотную точку на горизонте.
— Я все думаю, хорошо ли у нас получилось, — беспокойно заметил Муми тролль.
— Лучше и быть не могло, — утешила его Туу тикки.
— Нет, могло бы, — возразила малышка Мю.
— Если бы мне достался красивый беличий хвостик на муфту, было бы куда лучше.
Через несколько дней после похорон бельчонка Муми тролль обнаружил, что кто то стащил торф из дровяного сарая.
От двери тянулись по снегу широкие следы, словно кто то волочил за собой мешки.
«Это не Мю, — подумал Муми тролль.»
— Она слишком маленькая, а Туу тикки берет лишь то, что ей нужно. Должно быть, это Морра«.»
Он отправился по следу — шерстка у него на затылке стояла дыбом. Ведь кроме него больше некому караулить топливо, так что это было делом чести.
След обрывался на горе, за пещерой.
Там и лежали мешки с торфом. Они были сложены в кучу и приготовлены для костра, а сверху лежала садовая скамейка семьи Муми троллей, скамейка, потерявшая в августе одну из своих передних ножек.
— Эта скамейка будет красиво гореть, — сказала Туу тикки, высовываясь из за костра.
— Она старая и сухая, как нюхательный табак.
— Что старая, это точно, — согласился Муми тролль.
— Скамейка довольно долго переходила из поколения в поколение в нашей семье. Ее можно было бы еще починить.
— Лучше смастерить новую, — сказала Туу тикки.
— Хочешь послушать песню о Туу тикки, которая сложила большой зимний костер?
— Пожалуйста, — добродушно согласился Муми тролль.
Тогда Туу тикки начала медленно топтаться в снегу и петь:
К нам, одинокие, грустные, к нам, в темноте заплутавшие, белые, серые, русые, в зимнюю стужу озябшие!
Бей, барабан, веселей!
Всех наш костер обогреет, грусть и тревогу развеет.
Бей, барабан, веселей!
Пламя поярче раздуем, машем хвостами, танцуем.
Бей, барабан, не молчи в черной холодной ночи!
— Хватит с меня черной ночи! — воскликнул Муми тролль.
— Нет, не хочу слушать припев. Я замерзаю. Мне грустно и одиноко. Хочу, чтобы солнце вернулось!
— Но как раз поэтому мы и зажжем нынче вечером большой зимний костер, — сказала Туу тикки.
— Получишь свое солнце завтра.
— Мое солнце! — дрожа повторил Муми тролль.
Туу тикки кивнула и почесала мордочку.
Муми тролль долго молчал. А потом спросил:
— Как ты думаешь, заметит солнце, что садовая скамейка тоже горит в костре, или нет?
— Послушай ка, — серьезно сказала Туу тикки, — такой костер на тысячу лет старше твоей садовой скамейки. Ты должен гордиться, что и она сгорит в этом костре.
Спорить с нею Муми тролль не стал.
«Придется объяснить это маме с папой, — подумал он.»
— А может, когда начнутся весенние бури, море выбросит другие дрова и другие садовые скамейки«.»
Костер становился все больше и больше. На вершину горы кто то тащил сухие деревья, трухлявые стволы, старые бочки и доски, найденные кем то, не желавшим показываться на берегу. Но Муми тролль чувствовал, что на горе полно народу, но ему так никого и не удалось увидеть.
Малышка Мю притащила свою картонную коробку.
— Картонка больше не нужна, — сказала она.
— Кататься на серебряном подносе гораздо лучше. А сестре моей, кажется, понравилось спать на ковре в гостиной. Когда мы зажжем костер?
— Когда взойдет луна, — ответила Туу тикки.
Весь вечер Муми тролль был в ужасном напряжении. Он бродил из комнаты в комнату и зажигал свечей больше, чем всегда. Иногда он молча стоял, прислушиваясь к дыханию спящих и слабому потрескиванию стен, когда мороз крепчал.
Муми тролль был уверен, что теперь все таинственные, все загадочные существа, все, кто боится света, и все ненастоящие, о которых говорила Туу тикки, вылезут из своих норок. Они подкрадутся еле слышно к большому костру, зажженному маленькими зверюшками, чтобы умилостивить тьму и холод. И наконец то он их увидит!
Муми тролль зажег керосиновую лампу, поднялся на чердак и открыл слуховое окошко. Луна еще не показывалась, но долина была залита слабым светом северного сияния. Внизу у моста двигалась целая вереница факелов, окруженная пляшущими тенями. Они направлялись к морю и к подножию горы.
Муми тролль с зажженной лампой в лапах осторожно спустился вниз. Сад и лес были полны блуждающих лучей света и неясного шепота, а все следы вели к горе.
Почувствовав под копытами твердый ледяной наст, Снежная лошадь вскинула голову, а глаза у нее засветились. И вдруг, радостно подпрыгнув, она поскакала галопом вперед.
Мышки невидимки перешли на веселую и быструю мелодию. Лошадь мчалась все дальше и дальше с бельчонком на спине и наконец превратилась в крохотную точку на горизонте.
— Я все думаю, хорошо ли у нас получилось, — беспокойно заметил Муми тролль.
— Лучше и быть не могло, — утешила его Туу тикки.
— Нет, могло бы, — возразила малышка Мю.
— Если бы мне достался красивый беличий хвостик на муфту, было бы куда лучше.
Через несколько дней после похорон бельчонка Муми тролль обнаружил, что кто то стащил торф из дровяного сарая.
От двери тянулись по снегу широкие следы, словно кто то волочил за собой мешки.
«Это не Мю, — подумал Муми тролль.»
— Она слишком маленькая, а Туу тикки берет лишь то, что ей нужно. Должно быть, это Морра«.»
Он отправился по следу — шерстка у него на затылке стояла дыбом. Ведь кроме него больше некому караулить топливо, так что это было делом чести.
След обрывался на горе, за пещерой.
Там и лежали мешки с торфом. Они были сложены в кучу и приготовлены для костра, а сверху лежала садовая скамейка семьи Муми троллей, скамейка, потерявшая в августе одну из своих передних ножек.
— Эта скамейка будет красиво гореть, — сказала Туу тикки, высовываясь из за костра.
— Она старая и сухая, как нюхательный табак.
— Что старая, это точно, — согласился Муми тролль.
— Скамейка довольно долго переходила из поколения в поколение в нашей семье. Ее можно было бы еще починить.
— Лучше смастерить новую, — сказала Туу тикки.
— Хочешь послушать песню о Туу тикки, которая сложила большой зимний костер?
— Пожалуйста, — добродушно согласился Муми тролль.
Тогда Туу тикки начала медленно топтаться в снегу и петь:
К нам, одинокие, грустные, к нам, в темноте заплутавшие, белые, серые, русые, в зимнюю стужу озябшие!
Бей, барабан, веселей!
Всех наш костер обогреет, грусть и тревогу развеет.
Бей, барабан, веселей!
Пламя поярче раздуем, машем хвостами, танцуем.
Бей, барабан, не молчи в черной холодной ночи!
— Хватит с меня черной ночи! — воскликнул Муми тролль.
— Нет, не хочу слушать припев. Я замерзаю. Мне грустно и одиноко. Хочу, чтобы солнце вернулось!
— Но как раз поэтому мы и зажжем нынче вечером большой зимний костер, — сказала Туу тикки.
— Получишь свое солнце завтра.
— Мое солнце! — дрожа повторил Муми тролль.
Туу тикки кивнула и почесала мордочку.
Муми тролль долго молчал. А потом спросил:
— Как ты думаешь, заметит солнце, что садовая скамейка тоже горит в костре, или нет?
— Послушай ка, — серьезно сказала Туу тикки, — такой костер на тысячу лет старше твоей садовой скамейки. Ты должен гордиться, что и она сгорит в этом костре.
Спорить с нею Муми тролль не стал.
«Придется объяснить это маме с папой, — подумал он.»
— А может, когда начнутся весенние бури, море выбросит другие дрова и другие садовые скамейки«.»
Костер становился все больше и больше. На вершину горы кто то тащил сухие деревья, трухлявые стволы, старые бочки и доски, найденные кем то, не желавшим показываться на берегу. Но Муми тролль чувствовал, что на горе полно народу, но ему так никого и не удалось увидеть.
Малышка Мю притащила свою картонную коробку.
— Картонка больше не нужна, — сказала она.
— Кататься на серебряном подносе гораздо лучше. А сестре моей, кажется, понравилось спать на ковре в гостиной. Когда мы зажжем костер?
— Когда взойдет луна, — ответила Туу тикки.
Весь вечер Муми тролль был в ужасном напряжении. Он бродил из комнаты в комнату и зажигал свечей больше, чем всегда. Иногда он молча стоял, прислушиваясь к дыханию спящих и слабому потрескиванию стен, когда мороз крепчал.
Муми тролль был уверен, что теперь все таинственные, все загадочные существа, все, кто боится света, и все ненастоящие, о которых говорила Туу тикки, вылезут из своих норок. Они подкрадутся еле слышно к большому костру, зажженному маленькими зверюшками, чтобы умилостивить тьму и холод. И наконец то он их увидит!
Муми тролль зажег керосиновую лампу, поднялся на чердак и открыл слуховое окошко. Луна еще не показывалась, но долина была залита слабым светом северного сияния. Внизу у моста двигалась целая вереница факелов, окруженная пляшущими тенями. Они направлялись к морю и к подножию горы.
Муми тролль с зажженной лампой в лапах осторожно спустился вниз. Сад и лес были полны блуждающих лучей света и неясного шепота, а все следы вели к горе.
Страница 11 из 28
