Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11887
Муми тролль отвернулся к окну и стал считать. Когда он досчитал до восьми, Туу тикки заперла дверцу шкафа и протянула ему голубой купальный халатик.
— Подумать только, ты вспомнила, что мой халатик голубой, — радостно удивился Муми тролль.
Он тотчас сунул лапу в карман, но не нашел солнечных очков. Зато там было немного песка и круглый белый камешек.
Он зажал камешек лапой. В его округлости таилась надежность лета. Муми троллю почти казалось, что камешек по прежнему теплый от солнца.
— У тебя такой вид, будто ты пришел незваным в гости, — заметила малышка Мю.
Муми тролль даже не посмотрел на нее.
— Пойдете вы на похороны или нет? — с достоинством спросил он.
— Ясное дело, пойдем, — ответила Туу тикки.
— По своему это был хороший бельчонок.
— В особенности хорош был у него хвостик, — сказала малышка Мю.
Они завернули бельчонка в старую купальную шапочку и вышли на жгучий мороз.
Снег скрипел у них под ногами, а дыхание белым паром вырывалось изо рта. А нос так оледенел, что нельзя было даже его сморщить.
— Твердый здесь наст, — восхитилась малышка Мю и запрыгала по мерзлому берегу.
— Ты не можешь идти чуточку медленнее? — попросил Муми тролль.
— Это ведь все таки похороны.
Он был вынужден делать маленькие маленькие вдохи, чтобы не заглотнуть слишком много ледяного воздуха.
— А я и не знала, что у тебя есть брови! — с любопытством воскликнула малышка Мю.
— Сейчас они совсем поседели! И ты еще больше сбит с толку, чем всегда.
— Это из за мороза, — строго сказала Туу тикки.
— А теперь помолчи, потому что ни ты, ни я ничего не знаем о похоронах.
Муми тролль был благодарен ей за эти слова. Он принес бельчонка прямо к дому и положил его перед Снежной лошадью.
Затем влез по веревочной лестнице на крышу и спустился вниз в теплую гостиную, где спали его родные.
Муми тролль перерыл все ящики комода. Он перевернул все вверх дном, но не нашел того, что искал.
Тогда он подошел к маминой кровати и шепнул ей на ухо один вопрос. Вздохнув, мама перевернулась на другой бок. Муми тролль снова шепнул.
Тогда мама, не просыпаясь, ответила ему: ведь она и во сне не забывала ничего из того, что касается традиций.
— Траурные ленты в моем шкафу… на самой верхней полке… направо… И мама снова погрузилась в зимнюю спячку.
А Муми тролль вытащил из чулана стремянку и влез на нее, чтобы добраться до верхней полки шкафа.
Там он нашел коробку со всякими ненужными вещами, которые иногда могут оказаться совершенно необходимы: черные траурные ленты и золотые праздничные, и ключи от дома, и пробку от шампанского, и клей для фарфора, и среди прочего — превосходные медные шары для кроватей.
Когда Муми тролль снова вышел из дому, к хвосту у него была привязана траурная лента. Он прикрепил и маленький черный бантик к шапочке Туу тикки.
А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков.
— Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она.
— Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми тролль.
— Но ведь ты не горюешь!
— Нет, — призналась малышка Мю.
— Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу ее когда нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.
— Может, ты и права, — заметила Туу тикки.
— Но как бы там ни было, Муми тролль тоже прав по своему. А что делать дальше?
— Теперь я вырою ямку в земле, — сказал Муми тролль.
— Здесь уютное местечко и летом растут маргаритки.
— Что ты, дружочек! — печально сказала Туу тикки.
— Земля мерзлая и твердая, как камень. В нее не зароешь даже кузнечика.
Беспомощно взглянув на нее, Муми тролль ничего не ответил. Никто ничего больше не сказал. И вот тут то как раз Снежная лошадь склонила голову и осторожно обнюхала бельчонка. Она вопросительно взглянула на Муми тролля своими зеркальными глазами и тихонько помахала хвостом метелкой.
И тут мышки невидимки заиграли печальную мелодию на своих флейтах. Муми тролль, кивнув головой, поблагодарил мышек.
Тогда лошадь подняла бельчонка и положила его себе на спину — вместе с хвостиком, купальной шапочкой и всем прочим; похоронная процессия направилась к морскому берегу.
И Туу тикки запела о бельчонке:
Жил был маленький бельчонок, очень маленький бельчонок.
Был он очень неразумный, зато теплый и пушистый.
Теперь он лежит холодный, совсем холодный, его лапочки застыли.
— Подумать только, ты вспомнила, что мой халатик голубой, — радостно удивился Муми тролль.
Он тотчас сунул лапу в карман, но не нашел солнечных очков. Зато там было немного песка и круглый белый камешек.
Он зажал камешек лапой. В его округлости таилась надежность лета. Муми троллю почти казалось, что камешек по прежнему теплый от солнца.
— У тебя такой вид, будто ты пришел незваным в гости, — заметила малышка Мю.
Муми тролль даже не посмотрел на нее.
— Пойдете вы на похороны или нет? — с достоинством спросил он.
— Ясное дело, пойдем, — ответила Туу тикки.
— По своему это был хороший бельчонок.
— В особенности хорош был у него хвостик, — сказала малышка Мю.
Они завернули бельчонка в старую купальную шапочку и вышли на жгучий мороз.
Снег скрипел у них под ногами, а дыхание белым паром вырывалось изо рта. А нос так оледенел, что нельзя было даже его сморщить.
— Твердый здесь наст, — восхитилась малышка Мю и запрыгала по мерзлому берегу.
— Ты не можешь идти чуточку медленнее? — попросил Муми тролль.
— Это ведь все таки похороны.
Он был вынужден делать маленькие маленькие вдохи, чтобы не заглотнуть слишком много ледяного воздуха.
— А я и не знала, что у тебя есть брови! — с любопытством воскликнула малышка Мю.
— Сейчас они совсем поседели! И ты еще больше сбит с толку, чем всегда.
— Это из за мороза, — строго сказала Туу тикки.
— А теперь помолчи, потому что ни ты, ни я ничего не знаем о похоронах.
Муми тролль был благодарен ей за эти слова. Он принес бельчонка прямо к дому и положил его перед Снежной лошадью.
Затем влез по веревочной лестнице на крышу и спустился вниз в теплую гостиную, где спали его родные.
Муми тролль перерыл все ящики комода. Он перевернул все вверх дном, но не нашел того, что искал.
Тогда он подошел к маминой кровати и шепнул ей на ухо один вопрос. Вздохнув, мама перевернулась на другой бок. Муми тролль снова шепнул.
Тогда мама, не просыпаясь, ответила ему: ведь она и во сне не забывала ничего из того, что касается традиций.
— Траурные ленты в моем шкафу… на самой верхней полке… направо… И мама снова погрузилась в зимнюю спячку.
А Муми тролль вытащил из чулана стремянку и влез на нее, чтобы добраться до верхней полки шкафа.
Там он нашел коробку со всякими ненужными вещами, которые иногда могут оказаться совершенно необходимы: черные траурные ленты и золотые праздничные, и ключи от дома, и пробку от шампанского, и клей для фарфора, и среди прочего — превосходные медные шары для кроватей.
Когда Муми тролль снова вышел из дому, к хвосту у него была привязана траурная лента. Он прикрепил и маленький черный бантик к шапочке Туу тикки.
А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков.
— Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она.
— Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми тролль.
— Но ведь ты не горюешь!
— Нет, — призналась малышка Мю.
— Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу ее когда нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.
— Может, ты и права, — заметила Туу тикки.
— Но как бы там ни было, Муми тролль тоже прав по своему. А что делать дальше?
— Теперь я вырою ямку в земле, — сказал Муми тролль.
— Здесь уютное местечко и летом растут маргаритки.
— Что ты, дружочек! — печально сказала Туу тикки.
— Земля мерзлая и твердая, как камень. В нее не зароешь даже кузнечика.
Беспомощно взглянув на нее, Муми тролль ничего не ответил. Никто ничего больше не сказал. И вот тут то как раз Снежная лошадь склонила голову и осторожно обнюхала бельчонка. Она вопросительно взглянула на Муми тролля своими зеркальными глазами и тихонько помахала хвостом метелкой.
И тут мышки невидимки заиграли печальную мелодию на своих флейтах. Муми тролль, кивнув головой, поблагодарил мышек.
Тогда лошадь подняла бельчонка и положила его себе на спину — вместе с хвостиком, купальной шапочкой и всем прочим; похоронная процессия направилась к морскому берегу.
И Туу тикки запела о бельчонке:
Жил был маленький бельчонок, очень маленький бельчонок.
Был он очень неразумный, зато теплый и пушистый.
Теперь он лежит холодный, совсем холодный, его лапочки застыли.
Страница 10 из 28
