Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11916
Он быстро взглянул туда, где только что была Туу тикки. Но она ушла, наверное, наловить рыбы на свежую уху.
— Главное, не надо бояться, — ободряюще сказал Хемуль, крепко привязывая лыжи к лапам Муми тролля.
— Но я не хочу… — начал было несчастный Муми тролль.
Малышка Мю посмотрела на него, высоко подняв брови.
— Ну ладно, — мрачно согласился Муми тролль.
— Но только не с очень высокого холма… — Да нет, съедешь со склона, что ведет к мосту, — сказал Хемуль.
— Согни колени! Наклонись вперед! Следи только, чтобы лыжи не разъезжались! Верхнюю часть туловища — прямо! Лапы прижми к телу! Ну, все запомнил?
— Нет, — ответил Муми тролль.
Его кто то подтолкнул в спину, он закрыл глаза и поехал. Сначала лыжи его широко разъезжались в стороны. Потом они скрестились, перепутались с лыжными палками, и на все это неуклюже упал Муми тролль.
Среди зрителей началось оживление.
— Запасись терпением, — советовал Хемуль.
— Вставай, дружок, попробуй еще раз.
— Ноги дрожат, — пробормотал Муми тролль.
Да уж! Это было, пожалуй, не лучше одиночества. Даже солнце, о котором он так ужасно тосковал, светило прямо в долину и было свидетелем его унижения.
На этот раз мост у подножия холма стремительно ринулся к Муми троллю, и он сильно задрал одну ногу вверх, чтобы удержать равновесие. Другая же его нога продолжала скользить сама по себе. Гости кричали «ура!», полагая, что жизнь снова становится веселее.
Муми тролль уже не понимал, куда едет, — вверх или вниз. Вокруг были лишь снег да несчастья. Под конец он повис на ивовом кусте, что рос на самом берегу реки, а хвост его полоскался в холодной воде. Весь мир был сплошной мешаниной из лыж, лыжных палок и всевозможных неприятностей.
— Не падай духом! — ласково сказал Хемуль.
— Давай еще раз!
Но этого «еще раз» больше не случилось, потому что Муми тролль утратил мужество. Да, он в самом деле утратил мужество и еще долго потом часто мечтал о том, как все было бы, если бы он в третий раз торжественно съехал с холма. Он бы описал на мосту красивую дугу и с улыбкой повернулся бы к гостям. А они бы кричали от восторга. Но так не вышло.
Вместо этого Муми тролль сказал:
— Катайтесь, если хотите, а я пошел домой.
И, ни на кого не глядя, он вполз через снежный туннель в свою теплую гостиную, в свое гнездо под креслом качалкой.
Он слышал, как Хемуль орет во все горло на холме. Сунув голову в печку, Муми тролль прошептал:
— Мне он все равно не нравится.
В ответ предок вышвырнул из печки немного сажи, может, он хотел выказать свое расположение к потомку. Муми тролль же начал спокойно рисовать кусочком угля на спинке дивана. Он нарисовал Хемуля, стоявшего вверх ногами в снежном сугробе. А в печке стояла припрятанная большая банка с клубничным вареньем.
На следующей неделе Туу тикки упрямо сидела подо льдом и удила рыбу. Рядом с ней под зеленоватым ледяным сводом сидели длинной цепочкой гости и удили рыбу. То были гости, которым Хемуль пришелся не по нраву. А в доме семьи муми троллей мало помалу собрались все, кому не было дела до Хемуля и кто не в силах был или не смел ему это показать.
Ранним утром Хемуль просовывал голову через разбитое стекло и освещал всех факелом. Он обожал жечь факелы и сидеть у костра. Правда, кто же не любит жечь факелы и сидеть у костра, но Хемуль придавал всему этому необычайное значение.
Гости полюбили долгие беззаботные часы перед обедом, когда мало помалу занимался день. А они тем временем болтали о том, что им снилось ночью, и прислушивались к тому, как Муми тролль варит на кухне кофе.
Все это портил только Хемуль. Он всегда начинал говорить о том, что воздух в доме спертый, и расписывал, как приятно жить в холодном снегу.
Затем он начинал светскую болтовню о том, как можно провести новый наступивший день. Он и в самом деле делал все, чтобы обитателям долины было приятно, и всегда обижался, когда они отказывались развлекаться. Тогда он, похлопывая кого нибудь по спине, говорил:
— Ну что же! Ничего, скоро поймете: я был прав.
А вот малышка Мю, единственная из всех, повсюду следовала за Хемулем по пятам. Он щедро учил ее всему, что знал сам, особенно — кататься на лыжах. И весь сиял от радости, что она делает такие быстрые успехи.
— Маленькая фрекен, — говорил Хемуль, — вы прирожденная лыжница. Скоро вы меня перещеголяете!
— Об этом я только и мечтаю! — откровенно признавалась малышка Мю.
И стоило ей только выучиться хорошенько кататься на лыжах, как она тотчас же исчезла. Она стала кататься на своих, известных только ей, холмах и думать забыла о Хемуле.
Как бы там ни было, теперь все больше гостей забиралось под ледяной свод реки удить рыбу, и в конце концов на холме, где Хемуль обычно катался на лыжах, пестрела одна лишь его черно желтая куртка.
— Главное, не надо бояться, — ободряюще сказал Хемуль, крепко привязывая лыжи к лапам Муми тролля.
— Но я не хочу… — начал было несчастный Муми тролль.
Малышка Мю посмотрела на него, высоко подняв брови.
— Ну ладно, — мрачно согласился Муми тролль.
— Но только не с очень высокого холма… — Да нет, съедешь со склона, что ведет к мосту, — сказал Хемуль.
— Согни колени! Наклонись вперед! Следи только, чтобы лыжи не разъезжались! Верхнюю часть туловища — прямо! Лапы прижми к телу! Ну, все запомнил?
— Нет, — ответил Муми тролль.
Его кто то подтолкнул в спину, он закрыл глаза и поехал. Сначала лыжи его широко разъезжались в стороны. Потом они скрестились, перепутались с лыжными палками, и на все это неуклюже упал Муми тролль.
Среди зрителей началось оживление.
— Запасись терпением, — советовал Хемуль.
— Вставай, дружок, попробуй еще раз.
— Ноги дрожат, — пробормотал Муми тролль.
Да уж! Это было, пожалуй, не лучше одиночества. Даже солнце, о котором он так ужасно тосковал, светило прямо в долину и было свидетелем его унижения.
На этот раз мост у подножия холма стремительно ринулся к Муми троллю, и он сильно задрал одну ногу вверх, чтобы удержать равновесие. Другая же его нога продолжала скользить сама по себе. Гости кричали «ура!», полагая, что жизнь снова становится веселее.
Муми тролль уже не понимал, куда едет, — вверх или вниз. Вокруг были лишь снег да несчастья. Под конец он повис на ивовом кусте, что рос на самом берегу реки, а хвост его полоскался в холодной воде. Весь мир был сплошной мешаниной из лыж, лыжных палок и всевозможных неприятностей.
— Не падай духом! — ласково сказал Хемуль.
— Давай еще раз!
Но этого «еще раз» больше не случилось, потому что Муми тролль утратил мужество. Да, он в самом деле утратил мужество и еще долго потом часто мечтал о том, как все было бы, если бы он в третий раз торжественно съехал с холма. Он бы описал на мосту красивую дугу и с улыбкой повернулся бы к гостям. А они бы кричали от восторга. Но так не вышло.
Вместо этого Муми тролль сказал:
— Катайтесь, если хотите, а я пошел домой.
И, ни на кого не глядя, он вполз через снежный туннель в свою теплую гостиную, в свое гнездо под креслом качалкой.
Он слышал, как Хемуль орет во все горло на холме. Сунув голову в печку, Муми тролль прошептал:
— Мне он все равно не нравится.
В ответ предок вышвырнул из печки немного сажи, может, он хотел выказать свое расположение к потомку. Муми тролль же начал спокойно рисовать кусочком угля на спинке дивана. Он нарисовал Хемуля, стоявшего вверх ногами в снежном сугробе. А в печке стояла припрятанная большая банка с клубничным вареньем.
На следующей неделе Туу тикки упрямо сидела подо льдом и удила рыбу. Рядом с ней под зеленоватым ледяным сводом сидели длинной цепочкой гости и удили рыбу. То были гости, которым Хемуль пришелся не по нраву. А в доме семьи муми троллей мало помалу собрались все, кому не было дела до Хемуля и кто не в силах был или не смел ему это показать.
Ранним утром Хемуль просовывал голову через разбитое стекло и освещал всех факелом. Он обожал жечь факелы и сидеть у костра. Правда, кто же не любит жечь факелы и сидеть у костра, но Хемуль придавал всему этому необычайное значение.
Гости полюбили долгие беззаботные часы перед обедом, когда мало помалу занимался день. А они тем временем болтали о том, что им снилось ночью, и прислушивались к тому, как Муми тролль варит на кухне кофе.
Все это портил только Хемуль. Он всегда начинал говорить о том, что воздух в доме спертый, и расписывал, как приятно жить в холодном снегу.
Затем он начинал светскую болтовню о том, как можно провести новый наступивший день. Он и в самом деле делал все, чтобы обитателям долины было приятно, и всегда обижался, когда они отказывались развлекаться. Тогда он, похлопывая кого нибудь по спине, говорил:
— Ну что же! Ничего, скоро поймете: я был прав.
А вот малышка Мю, единственная из всех, повсюду следовала за Хемулем по пятам. Он щедро учил ее всему, что знал сам, особенно — кататься на лыжах. И весь сиял от радости, что она делает такие быстрые успехи.
— Маленькая фрекен, — говорил Хемуль, — вы прирожденная лыжница. Скоро вы меня перещеголяете!
— Об этом я только и мечтаю! — откровенно признавалась малышка Мю.
И стоило ей только выучиться хорошенько кататься на лыжах, как она тотчас же исчезла. Она стала кататься на своих, известных только ей, холмах и думать забыла о Хемуле.
Как бы там ни было, теперь все больше гостей забиралось под ледяной свод реки удить рыбу, и в конце концов на холме, где Хемуль обычно катался на лыжах, пестрела одна лишь его черно желтая куртка.
Страница 18 из 28
