Дом, занесенный снегом Небо было почти черным, а снег при свете луны — ярко голубым. Под ледяным покровом неподвижно спало море, а глубоко в земле среди древесных корней всем мелким зверюшкам и насекомым снилась весна. Но до весны было еще очень далеко — новый год только только вступил в свои права…
Добавить в моё избранное
101 мин, 21 сек 11884
Она смотрела на него своими блестящими глазами. Муми тролль осторожно поздоровался. Однако лошадь не шевельнулась.
И тут он увидел, что лошадь сделана из снега.
Вместо хвоста у нее была метелка из тех, что лежали в дровяном сарае, а вместо глаз — маленькие зеркальца.
В зеркальных глазах Снежной лошади Муми тролль увидел самого себя, и это испугало его. Тогда он, сделав крюк, обошел ее и быстро засеменил вниз к голым кустам жасмина.
«Если бы хоть здесь оказался кто нибудь знакомый мне с прежних времен, — думал Муми тролль.»
— Кто нибудь вовсе не таинственный, а совсем обыкновенный, который тоже проснулся бы и не узнал самого себя. Тогда можно было бы сказать: «Привет! Какой ужасный холод! И до чего глупый этот снег! А ты видел, какими стали кусты жасмина?! А помнишь, летом…» Или что нибудь в этом роде!«Туу тикки сидела на перилах моста и пела:»
Я — Туу тикки, я слепила лошадь, дикую белую лошадь, что скачет галопом, что топчет лед перед тем, как наступит ночь, белую величественную лошадь, что скачет галопом и несет великую лютую стужу на своей спине.
Потом шел совершенно непонятный припев.
— Ты о чем это поешь? — грустно спросил Муми тролль.
— О том, что вечером мы лошадь обольем водой из реки. Тогда ночью она замерзнет и станет ледяной. А когда явится великая лютая стужа, лошадь умчится галопом и никогда не вернется.
Немного помолчав, Муми тролль сказал:
— Кто то уносит вещи из папиного дома.
— Так это же здорово, — весело сказала Туу тикки.
— Тебя и так окружает слишком много вещей. И тех, о которых ты вспоминаешь, и тех, о которых ты только мечтаешь.
И тут Туу тикки запела новую песню.
Муми тролль резко отвернулся.
«Она меня не понимает», — думал он, уходя. За его спиной по прежнему звучала ликующая песня.
— Пой, пой, — пробормотал, всхлипывая, Муми тролль.
— Пой о своей противной зиме с черными льдинами и злыми лошадьми из снега и всем этим чудным народцем, который никогда не показывается, а только прячется!
Тяжело ступая, он двинулся дальше вниз по склону; он сердито пинал снег, и слезы замерзали на его мордочке. Внезапно он запел свою собственную песенку. Он кричал, он горланил изо всех сил, чтобы Туу тикки услыхала его и разозлилась.
Муми тролль запел свою злую песенку:
Что вы прячетесь, злые зверюшки, глупые вы притворялы?
Утащили вы солнце, чтобы серо и холодно стало.
Я здесь так одинок, я устал пробираться в снегу, о зеленых деревьях долины забыть не могу.
Вспоминаю я волны на море, голубую веранду мою, не хочу больше жить в этом зимнем и страшном краю.
— Пусть только взойдет мое солнце и глянет на вас, вы тут же увидите, какие вы глупые! — закричал Муми тролль, не заботясь больше о том, чтобы зарифмовать свои слова.
Тогда я стану жить в подсолнухе и валяться в теплом песке.
И окно в сад, где роятся пчелы, будет открыто целый день.
И будет в нем ярко голубое небо, а в нем мое собственное апельсиново желтое солнце.
Когда Муми тролль пропел свою дерзкую песенку, стало ужасно тихо. Он молча стоял и прислушивался, но никто ему не возражал.
«Сейчас непременно что нибудь случится», — дрожа, подумал он.
И правда случилось.
Кто то в вихре сверкающего снега съезжал с холма, крича:
— Прочь с дороги! Берегись!
Муми тролль застыл на месте, удивленно тараща глаза.
Прямо навстречу ему катился серебряный поднос, а на нем восседала пропавшая грелка с кофейника. «Наверное, Туу тикки полила их водой из реки, — в ужасе подумал Муми тролль.»
— А теперь они ожили, убегают прочь и никогда больше не вернутся«… Вот тут то он и столкнулся с подносом и грелкой. Муми тролль упал, барахтаясь в снегу, и услышал, как внизу, у подножия холма, смеется Туу тикки.»
А потом раздался другой смех — так смеяться могло во всем мире только одно единственное существо.
— Малышка Мю! — приглушенно закричал Муми тролль — в рот ему набился снег.
Муми тролль выбрался из сугроба вне себя от радости. Вот вот случится что то хорошее. Это и вправду была малышка Мю, вся запорошенная снегом. В грелке для кофейника Мю прорезала отверстия для головы, лапок, так что вышитая роза красовалась на самом ее животе.
— Малютка Мю! — воскликнул Муми тролль.
— О, ты не знаешь… Все было такое чужое, мне было так одиноко… А помнишь, летом… — Но теперь зима, — сказала малышка Мю, доставая из снега серебряный поднос.
— Неплохо кувыркнулась, а?
— Я проснулся и не мог уснуть, — продолжал Муми тролль.
— Дверь не открывалась, солнце исчезло, и даже тот, кто живет под кухонным столиком… — Да, да, — весело сказала малышка Мю.
— А потом ты наклеил глянцевые картинки на стены. Похоже на тебя!
И тут он увидел, что лошадь сделана из снега.
Вместо хвоста у нее была метелка из тех, что лежали в дровяном сарае, а вместо глаз — маленькие зеркальца.
В зеркальных глазах Снежной лошади Муми тролль увидел самого себя, и это испугало его. Тогда он, сделав крюк, обошел ее и быстро засеменил вниз к голым кустам жасмина.
«Если бы хоть здесь оказался кто нибудь знакомый мне с прежних времен, — думал Муми тролль.»
— Кто нибудь вовсе не таинственный, а совсем обыкновенный, который тоже проснулся бы и не узнал самого себя. Тогда можно было бы сказать: «Привет! Какой ужасный холод! И до чего глупый этот снег! А ты видел, какими стали кусты жасмина?! А помнишь, летом…» Или что нибудь в этом роде!«Туу тикки сидела на перилах моста и пела:»
Я — Туу тикки, я слепила лошадь, дикую белую лошадь, что скачет галопом, что топчет лед перед тем, как наступит ночь, белую величественную лошадь, что скачет галопом и несет великую лютую стужу на своей спине.
Потом шел совершенно непонятный припев.
— Ты о чем это поешь? — грустно спросил Муми тролль.
— О том, что вечером мы лошадь обольем водой из реки. Тогда ночью она замерзнет и станет ледяной. А когда явится великая лютая стужа, лошадь умчится галопом и никогда не вернется.
Немного помолчав, Муми тролль сказал:
— Кто то уносит вещи из папиного дома.
— Так это же здорово, — весело сказала Туу тикки.
— Тебя и так окружает слишком много вещей. И тех, о которых ты вспоминаешь, и тех, о которых ты только мечтаешь.
И тут Туу тикки запела новую песню.
Муми тролль резко отвернулся.
«Она меня не понимает», — думал он, уходя. За его спиной по прежнему звучала ликующая песня.
— Пой, пой, — пробормотал, всхлипывая, Муми тролль.
— Пой о своей противной зиме с черными льдинами и злыми лошадьми из снега и всем этим чудным народцем, который никогда не показывается, а только прячется!
Тяжело ступая, он двинулся дальше вниз по склону; он сердито пинал снег, и слезы замерзали на его мордочке. Внезапно он запел свою собственную песенку. Он кричал, он горланил изо всех сил, чтобы Туу тикки услыхала его и разозлилась.
Муми тролль запел свою злую песенку:
Что вы прячетесь, злые зверюшки, глупые вы притворялы?
Утащили вы солнце, чтобы серо и холодно стало.
Я здесь так одинок, я устал пробираться в снегу, о зеленых деревьях долины забыть не могу.
Вспоминаю я волны на море, голубую веранду мою, не хочу больше жить в этом зимнем и страшном краю.
— Пусть только взойдет мое солнце и глянет на вас, вы тут же увидите, какие вы глупые! — закричал Муми тролль, не заботясь больше о том, чтобы зарифмовать свои слова.
Тогда я стану жить в подсолнухе и валяться в теплом песке.
И окно в сад, где роятся пчелы, будет открыто целый день.
И будет в нем ярко голубое небо, а в нем мое собственное апельсиново желтое солнце.
Когда Муми тролль пропел свою дерзкую песенку, стало ужасно тихо. Он молча стоял и прислушивался, но никто ему не возражал.
«Сейчас непременно что нибудь случится», — дрожа, подумал он.
И правда случилось.
Кто то в вихре сверкающего снега съезжал с холма, крича:
— Прочь с дороги! Берегись!
Муми тролль застыл на месте, удивленно тараща глаза.
Прямо навстречу ему катился серебряный поднос, а на нем восседала пропавшая грелка с кофейника. «Наверное, Туу тикки полила их водой из реки, — в ужасе подумал Муми тролль.»
— А теперь они ожили, убегают прочь и никогда больше не вернутся«… Вот тут то он и столкнулся с подносом и грелкой. Муми тролль упал, барахтаясь в снегу, и услышал, как внизу, у подножия холма, смеется Туу тикки.»
А потом раздался другой смех — так смеяться могло во всем мире только одно единственное существо.
— Малышка Мю! — приглушенно закричал Муми тролль — в рот ему набился снег.
Муми тролль выбрался из сугроба вне себя от радости. Вот вот случится что то хорошее. Это и вправду была малышка Мю, вся запорошенная снегом. В грелке для кофейника Мю прорезала отверстия для головы, лапок, так что вышитая роза красовалась на самом ее животе.
— Малютка Мю! — воскликнул Муми тролль.
— О, ты не знаешь… Все было такое чужое, мне было так одиноко… А помнишь, летом… — Но теперь зима, — сказала малышка Мю, доставая из снега серебряный поднос.
— Неплохо кувыркнулась, а?
— Я проснулся и не мог уснуть, — продолжал Муми тролль.
— Дверь не открывалась, солнце исчезло, и даже тот, кто живет под кухонным столиком… — Да, да, — весело сказала малышка Мю.
— А потом ты наклеил глянцевые картинки на стены. Похоже на тебя!
Страница 7 из 28
