Однажды вечером в конце августа Муми-папа гулял в своем саду, чувствуя себя потерянным. Он не знал, куда себя деть: ему казалось, что все необходимое уже сделано или делается кем-то другим…
Добавить в моё избранное
170 мин, 41 сек 21277
Муми-мама встала, подошла к тумбочке и открыла верхний ящик.
— Я заглянула сегодня сюда, — сказала она.
— Ящик почти пуст. И вы представить не можете, что я нашла! Головоломку-зигзаг. Здесь не меньше тысячи маленьких кусочков, и никто не сможет сказать, что здесь изображено, пока все они не будут сложены. Здорово, правда?
Муми-мама высыпала кусочки на стол между чашками в огромную кучу. Все смотрели на нее с неодобрением.
Муми-тролль перевернул один из кусочков. Совсем черный. Черный, как Морра. Или тени в чаще. Или зрачки морской лошади. Или миллионы других вещей. Это могло быть что угодно. И ты не узнаешь что, пока не соберешь головоломку.
* * * Этой ночью Морра пела в море. Никто не пришел на берег с фонарем. Она ждала и ждала, но никого не было.
Она начала мягко, но постепенно ее песнь одиночества становилась все громче и громче. Она больше не была грустной, она теперь была вызывающей: «Нет на свете другой Морры. Я одна-единственная. Я самая холодная в мире. Я никогда, никогда не согреюсь».
— Это тюлени, — пробормотал Муми-папа в подушку.
Муми-тролль натянул одеяло на голову. Он знал, что Морра сидит и ждет фонаря. Но он не даст совести упрекать себя. Морра может выть, сколько хочет. Его это не волнует. Ни чуточки. И кроме того, Муми-мама сказала, что у них уходит слишком много керосина. Вот так.
* * * Дни шли, а вода все прибывала, и упрямый восточный ветер все дул. Волны били по острову с непрерывным гипнотизирующим ревом. Маленький домик рыболова полностью отрезало, но, по словам Малышки Мю, рыболов был очень рад, что его оставили в покое. Дождь прекратился, и семья сошла на берег, чтобы оглядеться.
— Как много водорослей! — воскликнула Муми-мама. Теперь я могу разбить настоящий большой сад.
— Она пересекла скалу и вдруг остановилась. Ее сад исчез, исчез полностью, бесследно. Его смыло море.
— Что ж, он был слишком близко к воде, — решила Муми-мама. Она очень расстроилась.
— Для нового сада придется носить водоросли намного выше… Она долго смотрела на затопленный берег, который шипящими белыми полукругами омывали волны. Они добирались до лодки, прижатой к ольховым кустам, били ее в бок, так что она в возмущении подпрыгивала. Муми-папа стоял в воде и искал свой волнорез. Он шел то в одну сторону, то в другую, вода уже доходила ему до пояса. Он повернулся и прокричал что-то.
— Что он говорит? — спросила Муми-мама.
— Волнореза нет, — сказал Муми-тролль.
— Все камни смыты.
Это было серьезно. Муми-мама заторопилась по мокрому песку и зашла в воду, чтобы показать, как она сочувствует. В такие минуты это лучше, чем слова.
Муми-мама и Муми-папа стояли рядом в воде и мерзли. Она думала: «Это его море в самом деле недоброе»… — Идем-ка на берег, — рассеянно сказал Муми-папа. Наверное, эти камни были не такие большие, как я думал.
Бросив все, они направились мимо лодки и ольшаника к маяку. Там Муми-папа остановился и сказал:
— Нет смысла прокладывать здесь дорожку. Я попробовал. Эти злосчастные камни слишком большие. Смотритель маяка давно бы сделал это, если бы мог, да и пристань тоже.
— Наверное, не надо что-то менять на острове слишком сильно, — сказала Муми-мама.
— Просто оставь все как есть. Дома было как-то легче… Но я попытаюсь разбить новый сад выше.
Муми-папа ничего не ответил.
— И в самом маяке хватает работы, — продолжала Муми-мама.
— Можно сделать много маленьких полочек и хорошую мебель! Правда ведь? И починить эту ужасную лестницу… и крышу… «Я не хочу ничего чинить, — подумал Муми-папа.»
— Я не хочу собирать водоросли… Я хочу строить большие вещи, прочные вещи, я так этого хочу… Но я не знаю… Так трудно быть отцом!«Они направились к маяку. Муми-тролль наблюдал, как они исчезали за холмом, их хвосты были опущены.»
Над маяком появилась изломанная радуга со всеми ее прозрачными цветами. Глядя на нее, он заметил, что цвета бледнеют, и вдруг понял: для него очень важно попасть на свою поляну до того, как радуга окончательно исчезнет. Он ринулся к чаще, упал на живот и пополз внутрь.
Поляна принадлежала ему и была так же красива в облачную погоду. Между деревьями сверкала посеребренная каплями воды паутина. Стояла тишина, хотя над островом дул ветер. Муравьев не было. Ни единого. Но, может быть, они просто спрятались от дождя. Муми-тролль начал нетерпеливо разрывать торф обеими лапами. И опять — запах керосина. Тут они и были, тысячи муравьев, но все мертвые, абсолютно все. Они задохнулись. Кошмар из кошмаров! Произошло ужасное побоище, и ни один муравей не уцелел! Они утонули в керосине.
Муми-тролль поднялся и внезапно до него дошло: «Это я виноват. Как же я не догадался. Малышка Мю не из тех, кто пытается кого-то убеждать. Она действует сразу по настроению или не действует вообще.
— Я заглянула сегодня сюда, — сказала она.
— Ящик почти пуст. И вы представить не можете, что я нашла! Головоломку-зигзаг. Здесь не меньше тысячи маленьких кусочков, и никто не сможет сказать, что здесь изображено, пока все они не будут сложены. Здорово, правда?
Муми-мама высыпала кусочки на стол между чашками в огромную кучу. Все смотрели на нее с неодобрением.
Муми-тролль перевернул один из кусочков. Совсем черный. Черный, как Морра. Или тени в чаще. Или зрачки морской лошади. Или миллионы других вещей. Это могло быть что угодно. И ты не узнаешь что, пока не соберешь головоломку.
* * * Этой ночью Морра пела в море. Никто не пришел на берег с фонарем. Она ждала и ждала, но никого не было.
Она начала мягко, но постепенно ее песнь одиночества становилась все громче и громче. Она больше не была грустной, она теперь была вызывающей: «Нет на свете другой Морры. Я одна-единственная. Я самая холодная в мире. Я никогда, никогда не согреюсь».
— Это тюлени, — пробормотал Муми-папа в подушку.
Муми-тролль натянул одеяло на голову. Он знал, что Морра сидит и ждет фонаря. Но он не даст совести упрекать себя. Морра может выть, сколько хочет. Его это не волнует. Ни чуточки. И кроме того, Муми-мама сказала, что у них уходит слишком много керосина. Вот так.
* * * Дни шли, а вода все прибывала, и упрямый восточный ветер все дул. Волны били по острову с непрерывным гипнотизирующим ревом. Маленький домик рыболова полностью отрезало, но, по словам Малышки Мю, рыболов был очень рад, что его оставили в покое. Дождь прекратился, и семья сошла на берег, чтобы оглядеться.
— Как много водорослей! — воскликнула Муми-мама. Теперь я могу разбить настоящий большой сад.
— Она пересекла скалу и вдруг остановилась. Ее сад исчез, исчез полностью, бесследно. Его смыло море.
— Что ж, он был слишком близко к воде, — решила Муми-мама. Она очень расстроилась.
— Для нового сада придется носить водоросли намного выше… Она долго смотрела на затопленный берег, который шипящими белыми полукругами омывали волны. Они добирались до лодки, прижатой к ольховым кустам, били ее в бок, так что она в возмущении подпрыгивала. Муми-папа стоял в воде и искал свой волнорез. Он шел то в одну сторону, то в другую, вода уже доходила ему до пояса. Он повернулся и прокричал что-то.
— Что он говорит? — спросила Муми-мама.
— Волнореза нет, — сказал Муми-тролль.
— Все камни смыты.
Это было серьезно. Муми-мама заторопилась по мокрому песку и зашла в воду, чтобы показать, как она сочувствует. В такие минуты это лучше, чем слова.
Муми-мама и Муми-папа стояли рядом в воде и мерзли. Она думала: «Это его море в самом деле недоброе»… — Идем-ка на берег, — рассеянно сказал Муми-папа. Наверное, эти камни были не такие большие, как я думал.
Бросив все, они направились мимо лодки и ольшаника к маяку. Там Муми-папа остановился и сказал:
— Нет смысла прокладывать здесь дорожку. Я попробовал. Эти злосчастные камни слишком большие. Смотритель маяка давно бы сделал это, если бы мог, да и пристань тоже.
— Наверное, не надо что-то менять на острове слишком сильно, — сказала Муми-мама.
— Просто оставь все как есть. Дома было как-то легче… Но я попытаюсь разбить новый сад выше.
Муми-папа ничего не ответил.
— И в самом маяке хватает работы, — продолжала Муми-мама.
— Можно сделать много маленьких полочек и хорошую мебель! Правда ведь? И починить эту ужасную лестницу… и крышу… «Я не хочу ничего чинить, — подумал Муми-папа.»
— Я не хочу собирать водоросли… Я хочу строить большие вещи, прочные вещи, я так этого хочу… Но я не знаю… Так трудно быть отцом!«Они направились к маяку. Муми-тролль наблюдал, как они исчезали за холмом, их хвосты были опущены.»
Над маяком появилась изломанная радуга со всеми ее прозрачными цветами. Глядя на нее, он заметил, что цвета бледнеют, и вдруг понял: для него очень важно попасть на свою поляну до того, как радуга окончательно исчезнет. Он ринулся к чаще, упал на живот и пополз внутрь.
Поляна принадлежала ему и была так же красива в облачную погоду. Между деревьями сверкала посеребренная каплями воды паутина. Стояла тишина, хотя над островом дул ветер. Муравьев не было. Ни единого. Но, может быть, они просто спрятались от дождя. Муми-тролль начал нетерпеливо разрывать торф обеими лапами. И опять — запах керосина. Тут они и были, тысячи муравьев, но все мертвые, абсолютно все. Они задохнулись. Кошмар из кошмаров! Произошло ужасное побоище, и ни один муравей не уцелел! Они утонули в керосине.
Муми-тролль поднялся и внезапно до него дошло: «Это я виноват. Как же я не догадался. Малышка Мю не из тех, кто пытается кого-то убеждать. Она действует сразу по настроению или не действует вообще.
Страница 22 из 49
