Однажды вечером в конце августа Муми-папа гулял в своем саду, чувствуя себя потерянным. Он не знал, куда себя деть: ему казалось, что все необходимое уже сделано или делается кем-то другим…
Добавить в моё избранное
170 мин, 41 сек 21289
* * * Пикник пошел семье на пользу, но Муми-мама после этого почему-то загрустила. Ночью ей приснилось, что они поехали навестить хатифнаттов на дружелюбном зеленом острове у берегов их старого дома, и утром она была печальна.
Оставшись после завтрака в одиночестве, она села тихо, глядя на жимолость, растущую из подоконника. Нестираемый карандаш уже почти закончился, а то, что осталось, требовалось Муми-папе для крестиков в календаре и писания заметок.
Муми-мама полезла на чердак. Спускаясь вниз, она несла три мешочка краски — коричневой, голубой и зеленой, банку красной краски, немного ламповой сажи и две старые кисти.
И вот она начала разрисовывать стену цветами. Это были большие, солидные цветы, потому что кисти были большие; краска пропитывала штукатурку и выглядела яркой и прозрачной. Какие они были замечательные! Это было гораздо лучше, чем пилить. Цветок за цветком возникал на стене — розы, маргаритки, анютины глазки, пионы… Больше всего это удивляло саму Муми-маму. Она понятия не имела, что умеет так хорошо рисовать. У самого пола она изобразила густую волнистую зеленую траву и задумала нарисовать солнце на самом верху, но у нее не было желтой краски.
Остальные вернулись к обеду, а она даже не разожгла огонь. Она стояла на ящике, рисуя маленькую коричневую пчелу с зелеными глазами.
— Мама! — воскликнул Муми-тролль.
— Что ты об этом думаешь? — спросила довольная Муми-мама, заканчивая второй глаз пчелы. Кисть была слишком велика; нужно придумать другой способ. В худшем случае, можно нарисовать поверх пчелы птицу.
— Все совсем как настоящее! — воскликнул Муми-папа.
— Я узнаю все цветы! Вот это роза.
— Вовсе нет, — сказала уязвленная Муми-мама.
— Это пион. Вроде тех, что росли дома, внизу у крыльца.
— Можно, я нарисую ежа? — закричала Малышка Мю.
Муми-мама помотала головой.
— Нет, — сказала она.
— Это моя стена. Но если ты будешь умницей, я нарисую его для тебя.
За обедом все были в хорошем настроении.
— Ты можешь одолжить мне немного красной краски, сказал Муми-папа.
— Надо отметить низший уровень воды до того, как море опять начнет подыматься. Я должен вести серьезные наблюдения за уровнем воды. Понимаешь, я хочу выяснить, действует ли море по какой-то системе или просто ведет себя, как ему вздумается… Это очень важно.
— У тебя уже много записей? — спросила Муми-мама.
— Да. Но для того, чтобы написать книгу, нужно гораздо больше.
— Муми-папа перегнулся через стол и сказал доверительно: — Я хочу знать, действительно ли море такое упрямое или оно подчиняется.
— Кому подчиняется? — спросил Муми-тролль, выпучив глаза.
Но Муми-папа внезапно очень заинтересовался супом и пробормотал:
— О… чему-нибудь… каким-нибудь правилам.
Муми-мама дала ему немного красной краски в чашке, и сразу же после обеда он отправился ставить отметку уровня воды.
* * * Осины сильно покраснели, и земля на поляне покрылась желтым ковром березовых листьев. Когда дул юго-западный ветер, он нес красные и желтые листья в воду.
Муми-тролль закрасил три стороны штормового фонаря черным, как злодей, замышляющий недоброе. Он шел из маяка окружным путем. Маяк, казалось, следил за ним пустыми глазами. Наступал вечер, остров просыпался. Муми-тролль чувствовал, как он ворочается, и слышал крики чаек не мысу.
«Я ничего не могу сделать, — думал он.»
— Папа бы понял, если бы знал. Я не хочу и сегодня увидеть, как движется песок. Возможно, в этот раз я пойду на восточную оконечность острова«.»
Муми-тролль сидел на скале и ждал с штормовым фонарем, повернутым к морю. Остров позади него был погружен во мрак, и там не было ни следа Морры.
Только Малышка Мю видела его. Она видела и Морру, ожидавшую на берегу.
Малышка Мю пожала плечами и забралась обратно в мох. Она часто наблюдала, как люди ждут друг друга не там, где надо, и выглядят глупо и потерянно. «Что ж, этому не поможешь, думала она.»
— Так уж все устроено«.»
Ночь вступала в силу. Муми-тролль слышал невидимых птиц, пролетающих над головой, и плеск в черном озере позади себя. Он обернулся и в свете лампы увидел их. Это были морские лошади, плавающие под обрывом. Возможно, они приходили сюда каждую ночь, а он ничего не знал об этом.
Морские лошади хихикали, брызгали друг в друга водой и строили глазки из-под челок. Муми-тролль переводил взгляд с одной на другую; у обеих были совершенно одинаковые глаза, одинаковые цветы на шеях и аккуратные маленькие головки. Он понятия не имел, которая из них — его морская лошадь.
— Это ты? — спросил он.
Морские лошади подплыли к нему и остановились у края воды так, что он мог разглядеть только их колени.
— Это я! Это я! — ответили обе и засмеялись, как сумасшедшие.
Оставшись после завтрака в одиночестве, она села тихо, глядя на жимолость, растущую из подоконника. Нестираемый карандаш уже почти закончился, а то, что осталось, требовалось Муми-папе для крестиков в календаре и писания заметок.
Муми-мама полезла на чердак. Спускаясь вниз, она несла три мешочка краски — коричневой, голубой и зеленой, банку красной краски, немного ламповой сажи и две старые кисти.
И вот она начала разрисовывать стену цветами. Это были большие, солидные цветы, потому что кисти были большие; краска пропитывала штукатурку и выглядела яркой и прозрачной. Какие они были замечательные! Это было гораздо лучше, чем пилить. Цветок за цветком возникал на стене — розы, маргаритки, анютины глазки, пионы… Больше всего это удивляло саму Муми-маму. Она понятия не имела, что умеет так хорошо рисовать. У самого пола она изобразила густую волнистую зеленую траву и задумала нарисовать солнце на самом верху, но у нее не было желтой краски.
Остальные вернулись к обеду, а она даже не разожгла огонь. Она стояла на ящике, рисуя маленькую коричневую пчелу с зелеными глазами.
— Мама! — воскликнул Муми-тролль.
— Что ты об этом думаешь? — спросила довольная Муми-мама, заканчивая второй глаз пчелы. Кисть была слишком велика; нужно придумать другой способ. В худшем случае, можно нарисовать поверх пчелы птицу.
— Все совсем как настоящее! — воскликнул Муми-папа.
— Я узнаю все цветы! Вот это роза.
— Вовсе нет, — сказала уязвленная Муми-мама.
— Это пион. Вроде тех, что росли дома, внизу у крыльца.
— Можно, я нарисую ежа? — закричала Малышка Мю.
Муми-мама помотала головой.
— Нет, — сказала она.
— Это моя стена. Но если ты будешь умницей, я нарисую его для тебя.
За обедом все были в хорошем настроении.
— Ты можешь одолжить мне немного красной краски, сказал Муми-папа.
— Надо отметить низший уровень воды до того, как море опять начнет подыматься. Я должен вести серьезные наблюдения за уровнем воды. Понимаешь, я хочу выяснить, действует ли море по какой-то системе или просто ведет себя, как ему вздумается… Это очень важно.
— У тебя уже много записей? — спросила Муми-мама.
— Да. Но для того, чтобы написать книгу, нужно гораздо больше.
— Муми-папа перегнулся через стол и сказал доверительно: — Я хочу знать, действительно ли море такое упрямое или оно подчиняется.
— Кому подчиняется? — спросил Муми-тролль, выпучив глаза.
Но Муми-папа внезапно очень заинтересовался супом и пробормотал:
— О… чему-нибудь… каким-нибудь правилам.
Муми-мама дала ему немного красной краски в чашке, и сразу же после обеда он отправился ставить отметку уровня воды.
* * * Осины сильно покраснели, и земля на поляне покрылась желтым ковром березовых листьев. Когда дул юго-западный ветер, он нес красные и желтые листья в воду.
Муми-тролль закрасил три стороны штормового фонаря черным, как злодей, замышляющий недоброе. Он шел из маяка окружным путем. Маяк, казалось, следил за ним пустыми глазами. Наступал вечер, остров просыпался. Муми-тролль чувствовал, как он ворочается, и слышал крики чаек не мысу.
«Я ничего не могу сделать, — думал он.»
— Папа бы понял, если бы знал. Я не хочу и сегодня увидеть, как движется песок. Возможно, в этот раз я пойду на восточную оконечность острова«.»
Муми-тролль сидел на скале и ждал с штормовым фонарем, повернутым к морю. Остров позади него был погружен во мрак, и там не было ни следа Морры.
Только Малышка Мю видела его. Она видела и Морру, ожидавшую на берегу.
Малышка Мю пожала плечами и забралась обратно в мох. Она часто наблюдала, как люди ждут друг друга не там, где надо, и выглядят глупо и потерянно. «Что ж, этому не поможешь, думала она.»
— Так уж все устроено«.»
Ночь вступала в силу. Муми-тролль слышал невидимых птиц, пролетающих над головой, и плеск в черном озере позади себя. Он обернулся и в свете лампы увидел их. Это были морские лошади, плавающие под обрывом. Возможно, они приходили сюда каждую ночь, а он ничего не знал об этом.
Морские лошади хихикали, брызгали друг в друга водой и строили глазки из-под челок. Муми-тролль переводил взгляд с одной на другую; у обеих были совершенно одинаковые глаза, одинаковые цветы на шеях и аккуратные маленькие головки. Он понятия не имел, которая из них — его морская лошадь.
— Это ты? — спросил он.
Морские лошади подплыли к нему и остановились у края воды так, что он мог разглядеть только их колени.
— Это я! Это я! — ответили обе и засмеялись, как сумасшедшие.
Страница 34 из 49
