Однажды вечером в конце августа Муми-папа гулял в своем саду, чувствуя себя потерянным. Он не знал, куда себя деть: ему казалось, что все необходимое уже сделано или делается кем-то другим…
Добавить в моё избранное
170 мин, 41 сек 21298
Деревья приближаются, смыкаются вокруг маяка. Потом они вскарабкаются на стены и окажутся прямо за окнами, затемняя комнату… — Перестань! — закричал Муми-тролль, пряча мордочку в лапы.
— В самом деле, дорогая, — сказала Муми-мама, пожалуйста, не придумывай такие вещи!
— Сохраняйте спокойствие, вы все! — сказал Муми-папа. Нет никаких причин тревожиться. Не надо изводить себя только потому, что несколько несчастных маленьких кустов испугались моря. Кустам, сами понимаете, гораздо хуже. Я займусь этим.
Темнело, но никто не ложился спать. Они нашли еще трех птиц, а Муми-папа углубился в рисование кухонного шкафа.
Из-за шторма, бушующего снаружи, комната казалась очень уютной. Время от времени кто-нибудь заводил разговор о рыболове, гадая, нашел ли он термос и выпил ли кофе.
Муми-тролль заволновался. Пришло время идти к Морре. Он пообещал ей, что она сможет потанцевать сегодня. Он сьежился на стуле и притих.
Малышка Мю глядела на него глазами, похожими на блестящие черные бусины. Внезапно она сказала:
— Ты оставил на веревку на берегу.
— Веревку? — сказал Муми-тролль.
— Но я принес… Малышка Мю яростно лягнула его под столом. Муми-тролль покорно встал:
— В самом деле, оставил. Я должен сходить за ней. Если вода поднимется, ее смоет.
— Будь осторожен, — сказала Муми-мама.
— Повсюду столько корней, а ламповое стекло у нас только одно. Можешь поискать внизу папину тетрадь.
Прежде чем закрыть дверь, Муми-тролль взглянул на Малышку Мю. Но она занималась головоломкой, беспечно насвистывая сквозь зубы.
Остров двигался всю ночь. Мыс рыболова незаметно отнесло еще дальше в море.
Приступы дрожи один за другим сотрясали остров, как будто холод пробегал у него по спине, а черное озеро уходило все глубже и глубже в скалы. Оно то поднималось, то опускалось, и хотя волны проникали в него из моря, озеро не наполнялось. Его огромный зеркальный черный глаз опускался все ниже, окруженный по краям бахромой из морской травы. По берегу вдоль кромки воды бегали взад-вперед маленькие полевые мыши, и песок уходил из-под их лап. Валуны тяжело переворачивались, обнажая бледные корни растений.
На рассвете остров уснул. Деревья достигли подножия маяка; глубокие дыры остались там, где раньше лежали валуны, разбросанные теперь по вересковому полю. Они ждали следующей ночи, чтобы подкатиться поближе к маяку. Великий осенний шторм продолжался.
В семь часов Муми-папа вышел проведать лодку. Вода опять поднялась, а юго-западный ветер вздувал море все выше. Муми-папа нашел рыболова лежащим на дне «Приключения». Он играл с горсткой камешков. Он заморгал из-под челки, но ничего не сказал. «Приключение» не было привязано, и волны били в борт лодки.
— Разве ты не видишь, что лодку вот-вот унесет в море? возмутился Муми-папа.
— Ее бьет о камни. Посмотри только! Давай-ка! Вылезай и помоги мне!
Рыболов перекинул свои кривые ноги через борт лодки и вылез на берег. Его глаза были, как всегда, добрыми и кроткими. Он сказал:
— Я не сделал ничего плохого… — И ничего хорошего тоже, — отрезал Муми-папа. С огромным усилием он оттащил лодку сам.
Пыхтя и отдуваясь, он сел на песок. Вернее, на то, что осталось от песка. Сердитое море, казалось, ревновало песок, и каждую ночь его становилось все меньше. Муми-папа кисло посмотрел на рыболова и спросил:
— Ты нашел кофе?
Но рыболов только улыбнулся.
— С тобой что-то не в порядке, не могу понять, что именно, — сказал как бы сам себе Муми-папа.
— Ты и не человек вовсе. Ты больше похож на растение или тень, будто никогда и не рождался.
— Я рождался, — немедленно ответил рыболов.
— У меня завтра день рождения.
Муми-папа так удивился, что начал смеяться.
— Ты хорошо помнишь это, — сказал он.
— Так у тебя есть день рождения, правда? Подумать только! И сколько же тебе лет, можно узнать?
Но рыболов повернулся к нему спиной и зашагал по берегу.
Муми-папа направился обратно к маяку. Он очень переживал за свой остров. Земля, где рос лес, была покинута и покрыта глубокими ямами. Вересковое поле пересекали длинные борозды, оставленные деревьями на пути к маяку. Там они и стояли растрепанное воплощение страха.
— Хотел бы я знать, как успокоить остров, — размышлял Муми-папа.
— Острову и морю не годится ссориться. Они должны быть друзьями… Муми-папа застыл на месте. Со скалой, на которой стоял маяк, творилось что-то неладное. Она сжималась очень мелкими движениями, как кожа, покрывающаяся морщинами. Пара серых валунов перевернулась в вереске. Остров пробуждался.
Муми-папа прислушался. По его спине побежали мурашки. Он был уверен, что ощутил легкое биение, которое передавалось всему его телу и подбиралось все ближе. Казалось, оно исходит из недр земли.
— В самом деле, дорогая, — сказала Муми-мама, пожалуйста, не придумывай такие вещи!
— Сохраняйте спокойствие, вы все! — сказал Муми-папа. Нет никаких причин тревожиться. Не надо изводить себя только потому, что несколько несчастных маленьких кустов испугались моря. Кустам, сами понимаете, гораздо хуже. Я займусь этим.
Темнело, но никто не ложился спать. Они нашли еще трех птиц, а Муми-папа углубился в рисование кухонного шкафа.
Из-за шторма, бушующего снаружи, комната казалась очень уютной. Время от времени кто-нибудь заводил разговор о рыболове, гадая, нашел ли он термос и выпил ли кофе.
Муми-тролль заволновался. Пришло время идти к Морре. Он пообещал ей, что она сможет потанцевать сегодня. Он сьежился на стуле и притих.
Малышка Мю глядела на него глазами, похожими на блестящие черные бусины. Внезапно она сказала:
— Ты оставил на веревку на берегу.
— Веревку? — сказал Муми-тролль.
— Но я принес… Малышка Мю яростно лягнула его под столом. Муми-тролль покорно встал:
— В самом деле, оставил. Я должен сходить за ней. Если вода поднимется, ее смоет.
— Будь осторожен, — сказала Муми-мама.
— Повсюду столько корней, а ламповое стекло у нас только одно. Можешь поискать внизу папину тетрадь.
Прежде чем закрыть дверь, Муми-тролль взглянул на Малышку Мю. Но она занималась головоломкой, беспечно насвистывая сквозь зубы.
Остров двигался всю ночь. Мыс рыболова незаметно отнесло еще дальше в море.
Приступы дрожи один за другим сотрясали остров, как будто холод пробегал у него по спине, а черное озеро уходило все глубже и глубже в скалы. Оно то поднималось, то опускалось, и хотя волны проникали в него из моря, озеро не наполнялось. Его огромный зеркальный черный глаз опускался все ниже, окруженный по краям бахромой из морской травы. По берегу вдоль кромки воды бегали взад-вперед маленькие полевые мыши, и песок уходил из-под их лап. Валуны тяжело переворачивались, обнажая бледные корни растений.
На рассвете остров уснул. Деревья достигли подножия маяка; глубокие дыры остались там, где раньше лежали валуны, разбросанные теперь по вересковому полю. Они ждали следующей ночи, чтобы подкатиться поближе к маяку. Великий осенний шторм продолжался.
В семь часов Муми-папа вышел проведать лодку. Вода опять поднялась, а юго-западный ветер вздувал море все выше. Муми-папа нашел рыболова лежащим на дне «Приключения». Он играл с горсткой камешков. Он заморгал из-под челки, но ничего не сказал. «Приключение» не было привязано, и волны били в борт лодки.
— Разве ты не видишь, что лодку вот-вот унесет в море? возмутился Муми-папа.
— Ее бьет о камни. Посмотри только! Давай-ка! Вылезай и помоги мне!
Рыболов перекинул свои кривые ноги через борт лодки и вылез на берег. Его глаза были, как всегда, добрыми и кроткими. Он сказал:
— Я не сделал ничего плохого… — И ничего хорошего тоже, — отрезал Муми-папа. С огромным усилием он оттащил лодку сам.
Пыхтя и отдуваясь, он сел на песок. Вернее, на то, что осталось от песка. Сердитое море, казалось, ревновало песок, и каждую ночь его становилось все меньше. Муми-папа кисло посмотрел на рыболова и спросил:
— Ты нашел кофе?
Но рыболов только улыбнулся.
— С тобой что-то не в порядке, не могу понять, что именно, — сказал как бы сам себе Муми-папа.
— Ты и не человек вовсе. Ты больше похож на растение или тень, будто никогда и не рождался.
— Я рождался, — немедленно ответил рыболов.
— У меня завтра день рождения.
Муми-папа так удивился, что начал смеяться.
— Ты хорошо помнишь это, — сказал он.
— Так у тебя есть день рождения, правда? Подумать только! И сколько же тебе лет, можно узнать?
Но рыболов повернулся к нему спиной и зашагал по берегу.
Муми-папа направился обратно к маяку. Он очень переживал за свой остров. Земля, где рос лес, была покинута и покрыта глубокими ямами. Вересковое поле пересекали длинные борозды, оставленные деревьями на пути к маяку. Там они и стояли растрепанное воплощение страха.
— Хотел бы я знать, как успокоить остров, — размышлял Муми-папа.
— Острову и морю не годится ссориться. Они должны быть друзьями… Муми-папа застыл на месте. Со скалой, на которой стоял маяк, творилось что-то неладное. Она сжималась очень мелкими движениями, как кожа, покрывающаяся морщинами. Пара серых валунов перевернулась в вереске. Остров пробуждался.
Муми-папа прислушался. По его спине побежали мурашки. Он был уверен, что ощутил легкое биение, которое передавалось всему его телу и подбиралось все ближе. Казалось, оно исходит из недр земли.
Страница 43 из 49
