Черт, в этом месяце первое место по праву принадлежит презервативам! Вонючим носкам и грязным майкам их теперь точно не догнать. Раньше такие неряхи хотя бы оставляли какие — то чаевые, а сейчас — пожалуйста. Вот тебе, Сара Вейдум, народная благодарность! — Стоя в безупречно чистом номере, горничная месяца, смотрела на использованный презерватив застрявший в щетке пылесоса.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 16482
— Дава-а-ай, как бы ты ни оттягивала момент, милочка, тебе придется это сделать.
— Она, выдохнув, сщурила глаза до маленьких щелок, рукой, естественно в перчатке, потянула за резиновое кольцо и на какой-то момент ей показалось, что оно поддалось, но, когда раздался треск, внутри нее все оборвалось.
— «Сука! Сука Сука»! Ты не мог лопнуть. Ну не-е-ет же-е-е, тва-а-арь, — содержимое презерватива плавно стекало на пол, а также внутрь пылесоса, грозясь оплодотворить пылесборный мешок.
К глазам Сары неминуемо подбирались слезы, и она уже была готова заплакать, но, одернув себя, вспомнила, что сегодня на смену старшей горничной заступила «Мисс недотрах 1996 года», Клейн Мартуд, и, застав она Сару в истерике, непременно сделала бы ей выговор и плевать на эту мерзкую семенную жидкость, стекавшую на только что начисто вымытый пол. Людей, распускающих нюни на работе, Клейн Мартуд не очень — то жаловала и, насколько помнит Сара, любители поплакать в рабочее время вызывали у старшей горничной предвзятое отношение к их профессионализму на многие годы вперед.
— Пылесос! — В голове Сары раздался голос разума.
— Нужно снять трубку, чтобы эта мерзость не попала внутрь мешка, — последовав этому голосу, Сара сняла удлинительную трубку и отправила ее под горячую струю воды в ванной комнате.
Тридцать четвертый, тридцать пятый, тридцать шестой, тридцать седьмой и тридцать восьмой номера — сегодня она хорошо потрудилась, и, после того, как с пылесосом было покончено, могла позволить себе выкурить одну сигаретку перед последним номером в этот дерьмовый день.
На курилке небольшого трехзвездочного отеля под названием «Джелли» Сара увидела завсегдатаих этого места — работниц прачечных.«Они хоть когда — нибудь работают?» — подумала Сара.
Она в этом очень сомневалась. Хотя курила редко, (от одной до трех сигарет в день), еще ни один ее отдых на курилке не проходил без постоянного гула этих куриц. Казалось, даже скорое приближение конца света, не помешает этим хлопчато-бумажным знатокам прервать обсуждение очередной сплетни, залетевшей через форточку и прошедшей путь через компанию таких же жадных до комеража женщин, чтобы после вылететь на просторы всеобщего обсуждения.
Вот и сейчас, по своему обыкновению, три женщины, дымя тонкими сигаретами и кивая острыми подбородками в такт рассказу своей коллеги, вот уже как пять минут яро обсуждали слишком уж тесное общение менеджера «СПА» с главным администратором службы приема и размещения.
Боковым зрением Сара заметила, что к курилке стремительно приближался Грейт Иствуд, ответственный за уборку шестидесяти пятилетний старик с двумя рядами золотых зубов, голубыми глазами и начальной стадии рака гортани. За собой он тащил небольшой ящик зеленого цвета, окрещенного всеми курящими работниками отеля— «помойкой на колесах».
По приближающейся вони Сара поняла, что ей пора работать.
Обычно все ее раздумья по поводу сложившейся жизни заканчивались примерно к полудню, тогда до окончания рабочего дня оставалось всего парочка номеров, и к этому моменту Сара уже начинала думать о предстоящем ужине со своими девочками и «куском дерьма», торчащим целыми днями перед телевизором.
Да-да, все было именно так, она уже давно перестала стесняться собственных мыслей, даже таких диких как унижение, пусть даже и мысленное, собственного мужа. А ведь паршивец был так мил: цветы, конфеты, бессонные ночи, побеги из родительского дома, свидания, секс под отрытым звездными небом и конечно же поцелуи под дождем. Что же еще нужно для мечтательной восемнадцатилетней дурочки, уже в то время денем и ночью пропадающей на сотнях однодневных подработках, помимо основной, сулившей, как казалось в то время, светлое будущее работы мечты.
Профессия юриста на тот момент так же обещала молодому Питу Грейну большое будущее и никому из его знакомых даже в голову не могло прийти, что уже через несколько лет они увидят некогда перспективного студента выгуливающим свою собаку в парке с парочкой бутылок пива, в то время, как остальные примерные мужья давно трудились на любимой работе в поте лица. Сокращение, внезапная смерть матери, проблемы с простатой из-за увлечения таблетками для половой активности в молодости, все это подкосило успешное будущее Пита. Сара прекрасно понимала его и поддерживала. До определенного времени. В какой-то момент, после трехлетней безработицы мужа, она начинала улавливать логику этой уже к тому моменту диванной гусеницы. Питу нравилось быть жертвой, к тому же никто его не осуждал, а наоборот подбадривали. И нашлось даже несколько болванов, предположивших, что виной нынешнему положению бедняжки Пита была сама Сара.
Так тянулись годы, все попытки тогда уже уволившейся с работы мечты учительницы поговорить с мужем насчет его затянувшейся меланхолии завершались скандалом, и ради двух появившихся на свет ее маминых дочек она оставила эти жалкие попытки достучаться до депрессивного супруга.
— Она, выдохнув, сщурила глаза до маленьких щелок, рукой, естественно в перчатке, потянула за резиновое кольцо и на какой-то момент ей показалось, что оно поддалось, но, когда раздался треск, внутри нее все оборвалось.
— «Сука! Сука Сука»! Ты не мог лопнуть. Ну не-е-ет же-е-е, тва-а-арь, — содержимое презерватива плавно стекало на пол, а также внутрь пылесоса, грозясь оплодотворить пылесборный мешок.
К глазам Сары неминуемо подбирались слезы, и она уже была готова заплакать, но, одернув себя, вспомнила, что сегодня на смену старшей горничной заступила «Мисс недотрах 1996 года», Клейн Мартуд, и, застав она Сару в истерике, непременно сделала бы ей выговор и плевать на эту мерзкую семенную жидкость, стекавшую на только что начисто вымытый пол. Людей, распускающих нюни на работе, Клейн Мартуд не очень — то жаловала и, насколько помнит Сара, любители поплакать в рабочее время вызывали у старшей горничной предвзятое отношение к их профессионализму на многие годы вперед.
— Пылесос! — В голове Сары раздался голос разума.
— Нужно снять трубку, чтобы эта мерзость не попала внутрь мешка, — последовав этому голосу, Сара сняла удлинительную трубку и отправила ее под горячую струю воды в ванной комнате.
Тридцать четвертый, тридцать пятый, тридцать шестой, тридцать седьмой и тридцать восьмой номера — сегодня она хорошо потрудилась, и, после того, как с пылесосом было покончено, могла позволить себе выкурить одну сигаретку перед последним номером в этот дерьмовый день.
На курилке небольшого трехзвездочного отеля под названием «Джелли» Сара увидела завсегдатаих этого места — работниц прачечных.«Они хоть когда — нибудь работают?» — подумала Сара.
Она в этом очень сомневалась. Хотя курила редко, (от одной до трех сигарет в день), еще ни один ее отдых на курилке не проходил без постоянного гула этих куриц. Казалось, даже скорое приближение конца света, не помешает этим хлопчато-бумажным знатокам прервать обсуждение очередной сплетни, залетевшей через форточку и прошедшей путь через компанию таких же жадных до комеража женщин, чтобы после вылететь на просторы всеобщего обсуждения.
Вот и сейчас, по своему обыкновению, три женщины, дымя тонкими сигаретами и кивая острыми подбородками в такт рассказу своей коллеги, вот уже как пять минут яро обсуждали слишком уж тесное общение менеджера «СПА» с главным администратором службы приема и размещения.
Боковым зрением Сара заметила, что к курилке стремительно приближался Грейт Иствуд, ответственный за уборку шестидесяти пятилетний старик с двумя рядами золотых зубов, голубыми глазами и начальной стадии рака гортани. За собой он тащил небольшой ящик зеленого цвета, окрещенного всеми курящими работниками отеля— «помойкой на колесах».
По приближающейся вони Сара поняла, что ей пора работать.
Обычно все ее раздумья по поводу сложившейся жизни заканчивались примерно к полудню, тогда до окончания рабочего дня оставалось всего парочка номеров, и к этому моменту Сара уже начинала думать о предстоящем ужине со своими девочками и «куском дерьма», торчащим целыми днями перед телевизором.
Да-да, все было именно так, она уже давно перестала стесняться собственных мыслей, даже таких диких как унижение, пусть даже и мысленное, собственного мужа. А ведь паршивец был так мил: цветы, конфеты, бессонные ночи, побеги из родительского дома, свидания, секс под отрытым звездными небом и конечно же поцелуи под дождем. Что же еще нужно для мечтательной восемнадцатилетней дурочки, уже в то время денем и ночью пропадающей на сотнях однодневных подработках, помимо основной, сулившей, как казалось в то время, светлое будущее работы мечты.
Профессия юриста на тот момент так же обещала молодому Питу Грейну большое будущее и никому из его знакомых даже в голову не могло прийти, что уже через несколько лет они увидят некогда перспективного студента выгуливающим свою собаку в парке с парочкой бутылок пива, в то время, как остальные примерные мужья давно трудились на любимой работе в поте лица. Сокращение, внезапная смерть матери, проблемы с простатой из-за увлечения таблетками для половой активности в молодости, все это подкосило успешное будущее Пита. Сара прекрасно понимала его и поддерживала. До определенного времени. В какой-то момент, после трехлетней безработицы мужа, она начинала улавливать логику этой уже к тому моменту диванной гусеницы. Питу нравилось быть жертвой, к тому же никто его не осуждал, а наоборот подбадривали. И нашлось даже несколько болванов, предположивших, что виной нынешнему положению бедняжки Пита была сама Сара.
Так тянулись годы, все попытки тогда уже уволившейся с работы мечты учительницы поговорить с мужем насчет его затянувшейся меланхолии завершались скандалом, и ради двух появившихся на свет ее маминых дочек она оставила эти жалкие попытки достучаться до депрессивного супруга.
Страница 1 из 6
