Черт, в этом месяце первое место по праву принадлежит презервативам! Вонючим носкам и грязным майкам их теперь точно не догнать. Раньше такие неряхи хотя бы оставляли какие — то чаевые, а сейчас — пожалуйста. Вот тебе, Сара Вейдум, народная благодарность! — Стоя в безупречно чистом номере, горничная месяца, смотрела на использованный презерватив застрявший в щетке пылесоса.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 16491
К своему удивлению, Сара поняла, что настроение ее улучшилось, чистота в последнем на сегодня номере означала, что теперь до окончания рабочего дня ей оставалось всего лишь ничего не делать.
Она оглянулась. Все вещи мистера Нелтона находились на своих местах: многочисленные махровые рубашки лежали двумя чистыми и выглаженными стопками, тридцать три коллекционных шляпы, к которым всем девушкам, хоть как-то участвующим в уборке номера, запрещалось прикасаться даже взглядом и портфель из натуральной, с годами потрескавшейся кожи лежал на столе за чем то установленным по личному указанию владельца номера в центре комнаты. Сара невольно вспомнила совсем не добрые шутки все тех же «отелевских повитух» по отношению к этому вполне приличному и даже интеллигентному человеку средних лет.
«Он, наверное, жуткий извращенец и такой огромный стол нужен ему, чтобы на нем трахать своих малолетних поклонниц.» Сару передернуло. От этих воспоминаний несправедливого галдежа воняло сыростью и падалью настолько сильно, насколько могут вонять мысли. Она перевела взгляд с действительно огромного дубового стола, (наверное, единственный правдивый факт, слетавший с уст этих балаболок) на то, как ей показалось, единственное, что было нужно в такой непростой момент, уставшей женщине ее возраста.
Номер «305» был вымыт тремя горничными за два месяца по нескольку раз. Чистая кровать, блестящий паркетный пол, ванная, готовая принять в свои покои чуть ли не королеву Англии и безупречно отполированный фарфоровый трон, готовый усадить на себя зад Папы Римского. Особенностью отеля«Джелли» было наличие в каждом номере, даже самом бюджетном, бутылки вина, виски или шампанского. По обыкновению каждый гость отеля при въезде в номер обнаруживал на левой тумбочке от кровати подарок с воодушевляющей запиской:«Приятного отдыха! Надеюсь, ваши чаевые будут так же щедры, как наше гостеприимство.» К слову, качество приветственного подарка росло пропорционально этажам в отеле.
Конечно, столь наглой мысли о распитии спиртного напитка в рабочее время Саре и в голову не могло прийти, но это не мешало ей в тот самый счастливый момент глоток за глотком поглощать не самое дешевое пойло, рискуя нарваться на неприятности.
«Насрать! Увольнение? Пффф… Увольте меня из этой жизни, сукины дети!» Сара разулась, позволив своим любимым, от работы мозолистым ногам немного расслабиться, прошлась, как балерина, на носочках к самой огромной кровати во всех номерах отеля и упала с кошачьей грациозностью, не позволив бутылке«White Horse» вылететь из трясущихся рук.
«Видела бы меня сейчас Белла», — подумала она и к горлу сразу же подкатил ком горькой скорби, — Да-а-а, чертовы суки, я это сделала.«Сара поднесла горлышко бутылки к губам, выпила и неожиданно для самой себя швырнула это» лекарство«в стену напротив, с которой на нее, чего сначала горничная даже не заметила, взирал портрет хозяина номера. К слову, такое искусство стоило примерно сорок пять годовых жалований Сары.»
Минут пять она тупо таращилась на прорезанный осколком разлетевшейся бутылки холст. Непомерно дорогой, созданный специально на заказ портрет теперь вполне мог пойти обратной стороной на черновик художнику.
«Твою Мать!» — Сара в спешке ринулась к испорченной картине, не заметив осколков стекла, заботливо разбитой ею бутылки минуту назад.
Хруст и продолжительный крик девушки наполнил комнату. Сара зажала рот рукой и теперь ей удалось лишь тихо всхлипнуть. От резкой режущей боли девушка упала на колени, ломая под собой остатки стекла, больно впивающихся в кожу, брызгая струйками алой крови. Она сквозь слезы украдкой кинула взгляд на результат ее отдыха, но не заплакала, наоборот, ее лицо просияло и в ту же секунду, не обращая внимания на жгучую боль, горничная встала голыми ногами с мозолистой подошвой на битое стекло и с диким для женщины ее типа выражением лица отправилась в ванную комнату.
Если бы в этот момент, хоть кому-нибудь из окружения Сары Вейдум удалось наблюдать ее, то человек, знающий хотя бы косвенно эту ответственную горничную, незамедлительно покрылся бы гусиной кожей и вызвал 911. Но, к сожалению Сары, и к счастью случайных очевидцев, в это время в пятницу после полудня у большинства горничных пересменка, а это могло означать только одно: сейчас в номере «305» не может быть никого, кроме уставшей женщины.
«Копам придется потрудиться», — взгляд Сары упал на упакованную одноразовую бритву фирмы «Джиллет», лежавшую в уголке раковины. Она прошла по холодному кафелю небольшой ванной комнаты, пачкая его собственной кровью, заметив зеркало. Подойдя ближе, она еще больше улыбнулась, всматриваясь в отражение уставшей но радостной женщины. Провела рукой по бессовестно непослушному локону, сбежавшему со строгой дульки на макушке. Сара решила избавиться от нее, распустив, и заодно скинула донимавшую ее столько лет черную форму прислуги.
Она оглянулась. Все вещи мистера Нелтона находились на своих местах: многочисленные махровые рубашки лежали двумя чистыми и выглаженными стопками, тридцать три коллекционных шляпы, к которым всем девушкам, хоть как-то участвующим в уборке номера, запрещалось прикасаться даже взглядом и портфель из натуральной, с годами потрескавшейся кожи лежал на столе за чем то установленным по личному указанию владельца номера в центре комнаты. Сара невольно вспомнила совсем не добрые шутки все тех же «отелевских повитух» по отношению к этому вполне приличному и даже интеллигентному человеку средних лет.
«Он, наверное, жуткий извращенец и такой огромный стол нужен ему, чтобы на нем трахать своих малолетних поклонниц.» Сару передернуло. От этих воспоминаний несправедливого галдежа воняло сыростью и падалью настолько сильно, насколько могут вонять мысли. Она перевела взгляд с действительно огромного дубового стола, (наверное, единственный правдивый факт, слетавший с уст этих балаболок) на то, как ей показалось, единственное, что было нужно в такой непростой момент, уставшей женщине ее возраста.
Номер «305» был вымыт тремя горничными за два месяца по нескольку раз. Чистая кровать, блестящий паркетный пол, ванная, готовая принять в свои покои чуть ли не королеву Англии и безупречно отполированный фарфоровый трон, готовый усадить на себя зад Папы Римского. Особенностью отеля«Джелли» было наличие в каждом номере, даже самом бюджетном, бутылки вина, виски или шампанского. По обыкновению каждый гость отеля при въезде в номер обнаруживал на левой тумбочке от кровати подарок с воодушевляющей запиской:«Приятного отдыха! Надеюсь, ваши чаевые будут так же щедры, как наше гостеприимство.» К слову, качество приветственного подарка росло пропорционально этажам в отеле.
Конечно, столь наглой мысли о распитии спиртного напитка в рабочее время Саре и в голову не могло прийти, но это не мешало ей в тот самый счастливый момент глоток за глотком поглощать не самое дешевое пойло, рискуя нарваться на неприятности.
«Насрать! Увольнение? Пффф… Увольте меня из этой жизни, сукины дети!» Сара разулась, позволив своим любимым, от работы мозолистым ногам немного расслабиться, прошлась, как балерина, на носочках к самой огромной кровати во всех номерах отеля и упала с кошачьей грациозностью, не позволив бутылке«White Horse» вылететь из трясущихся рук.
«Видела бы меня сейчас Белла», — подумала она и к горлу сразу же подкатил ком горькой скорби, — Да-а-а, чертовы суки, я это сделала.«Сара поднесла горлышко бутылки к губам, выпила и неожиданно для самой себя швырнула это» лекарство«в стену напротив, с которой на нее, чего сначала горничная даже не заметила, взирал портрет хозяина номера. К слову, такое искусство стоило примерно сорок пять годовых жалований Сары.»
Минут пять она тупо таращилась на прорезанный осколком разлетевшейся бутылки холст. Непомерно дорогой, созданный специально на заказ портрет теперь вполне мог пойти обратной стороной на черновик художнику.
«Твою Мать!» — Сара в спешке ринулась к испорченной картине, не заметив осколков стекла, заботливо разбитой ею бутылки минуту назад.
Хруст и продолжительный крик девушки наполнил комнату. Сара зажала рот рукой и теперь ей удалось лишь тихо всхлипнуть. От резкой режущей боли девушка упала на колени, ломая под собой остатки стекла, больно впивающихся в кожу, брызгая струйками алой крови. Она сквозь слезы украдкой кинула взгляд на результат ее отдыха, но не заплакала, наоборот, ее лицо просияло и в ту же секунду, не обращая внимания на жгучую боль, горничная встала голыми ногами с мозолистой подошвой на битое стекло и с диким для женщины ее типа выражением лица отправилась в ванную комнату.
Если бы в этот момент, хоть кому-нибудь из окружения Сары Вейдум удалось наблюдать ее, то человек, знающий хотя бы косвенно эту ответственную горничную, незамедлительно покрылся бы гусиной кожей и вызвал 911. Но, к сожалению Сары, и к счастью случайных очевидцев, в это время в пятницу после полудня у большинства горничных пересменка, а это могло означать только одно: сейчас в номере «305» не может быть никого, кроме уставшей женщины.
«Копам придется потрудиться», — взгляд Сары упал на упакованную одноразовую бритву фирмы «Джиллет», лежавшую в уголке раковины. Она прошла по холодному кафелю небольшой ванной комнаты, пачкая его собственной кровью, заметив зеркало. Подойдя ближе, она еще больше улыбнулась, всматриваясь в отражение уставшей но радостной женщины. Провела рукой по бессовестно непослушному локону, сбежавшему со строгой дульки на макушке. Сара решила избавиться от нее, распустив, и заодно скинула донимавшую ее столько лет черную форму прислуги.
Страница 4 из 6
