Черт, в этом месяце первое место по праву принадлежит презервативам! Вонючим носкам и грязным майкам их теперь точно не догнать. Раньше такие неряхи хотя бы оставляли какие — то чаевые, а сейчас — пожалуйста. Вот тебе, Сара Вейдум, народная благодарность! — Стоя в безупречно чистом номере, горничная месяца, смотрела на использованный презерватив застрявший в щетке пылесоса.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 16492
Покрутившись возле зеркала еще минуту, наслаждаясь собственным телом в красивом женском белье, она странно хихикнула и с бритвой в руке вышла из ванной, — «Оооо, теперь я знаю, как сжечь тебя, сука, скоро ты выйдешь из этого сраного тела» Обнаженная и сексуальная для своего возраста женщина средних лет с бритвой в руках что-то разглядывала в туалетной комнате. Спустя пару минут, она появилась с новым выражением лица, переменившимся с радости на крайне больное восхищение, помимо бритвы еще одним спутником этой дамы было средство для прочистки унитазов. Она с любовью прижала их к груди, как мать прижимает новорожденное дитя, а затем устремила взгляд на махровое дизайнерское покрывало, застилавшее кровать, которая так нравилась Саре.
Положила своих «детей» на пол и стянула покрывало с кровати дубового массива, выкрикивая, будто обвиняя его в чем-то, разные ругательства.
Качество постельного белья в номере «305» по личной просьбе хозяина отеля было на высшем уровне — плотным и качественным и покупалось исключительно у проверенных торговых марок. Каждая горничная, конечно же, знала об этом, также, как и о том, что в любом номере можно было найти парочку дополнительных комплектов для совсем уж неряшливых гостей, любивших пакостить по ночам. Стоит отметить, что в детском возрасте Сара была очень находчивой и с фантазией у девочки было ничуть не хуже, чем у старшеклассников, из-за чего вся ее школьная жизнь была окутана нотками недоверия и предрассудков. Вот и сейчас, стоя полуголая, истерзанная осколками дамочка была поглощена недавней, но на самом деле давно пришедшей к ней в голову идеей. Она удивлялась своей трусости и нерешительности на протяжение стольких лет. А ведь попытки к ее реализации она предпринимала неоднократно, все время прерываясь на решающем моменте. Но теперь в ее глазах не было и тени сомнения. Она твердо решила покинуть этот мир, да при этом так насрать ему в тарелку, чтобы он, как и Сара в свое время, захлебнулся горем.
Три узла безупречной плотной простыни длиной примерно в четыре этажа были мастерски связаны ею, спустя минуту. Она вышла в тихий коридор, пачкая мягкий приятный ковролин свежей теплой кровью. Саре настолько нравилось это чувство, что она издала нечто похожее на вожделенный стон. Батарея находилась прямо под подоконником. Она сделала пять узлов с одного конца простыни, привязав его к батарее, пару раз дернула, убедившись в прочности подумав: «Господи, этот узел прочнее чем все годы наших отношений с этим смердящим уебком», — и, не оглядываясь по сторонам, легкой походкой направилась обратно в номер «305», таща за собой другой окровавленный конец простыни. Алкоголь начинал действовать, и от этого в ее глазах появились красные огоньки, подчеркивая взгляд чудовища, пробудившегося в ней после стольких лет жизни в заточении.
«Раз — и все твои проблемы улетучились», — Сара привязала другой конец чистой крахмальной простыни к собственной шее, и затянула узел потуже.
«Два-и вот ты уже летишь», — подняв с пола своего старшего ребенка — очиститель для туалета, она открутила колпачок и, понюхав жидкость, запах которой напомнил ей запах новой резины или только что открытого маркера, сделала несколько глотков. Ее внутренности сдавил жгучий спазм, перед глазами поплыло, и в любом другом случае она, возможно, свалилась бы в обморок, но сейчас ее телом управляло нечто другое — то, что породили в ней люди. Муж, родители, первая учительница, ее непослушные девочки. Теперь новая Сара перестала врать себе, окончательно признав, что эти две дрянные девчонки изрядно подпортили ее жизнь и уже начали медленно убивать свою. В отличие от той послушной мамочки, что молчала, даже когда находила у старшей Маолли сигареты, алкоголь и странного вида таблетки, новая Сара, решила быть честной перед собой хотя бы последние в ее жизни пять минут. Это уже была не та Сара, падающая ничком после приема этого «живительного» напитка. У того, что пробудилось в ней мгновение назад были совсем другие планы. Впервые она точно знала, чего хочет в жизни и, может быть, еще пару лет назад это осознание сподвигло ее на перемены в почти утраченной жизни, но сейчас было слишком поздно, и Сара хотела от нее лишь одного.
«Три — и дорога так легка», — она подняла с пола свое младшенькое дитя с пятью наточенными лезвиями «Джиллет» и, с силой надвив, словно за руку повела его вдоль запястья на левой руке. Живот издал звук, оповестивший хозяйку о своей кончине. Лезвие шло вдоль руки, растворяясь в теплой гуще жидкости. Саре нравился ее цвет, и приятный металлический запах напоминал детство, когда злобного вида соседская шавка догоняла девочку раньше, чем та успевала перелезть через забор, оставляя на ногах следы своих дворняжских клыков и пуская алую кровь. Она невольно потянулась к зарубцованной коже на левой ноге и произнесла, глядя в пустоту стеклянными глазами:«Ну, что-о-о, дружок? И кто теперь выиграл?
Положила своих «детей» на пол и стянула покрывало с кровати дубового массива, выкрикивая, будто обвиняя его в чем-то, разные ругательства.
Качество постельного белья в номере «305» по личной просьбе хозяина отеля было на высшем уровне — плотным и качественным и покупалось исключительно у проверенных торговых марок. Каждая горничная, конечно же, знала об этом, также, как и о том, что в любом номере можно было найти парочку дополнительных комплектов для совсем уж неряшливых гостей, любивших пакостить по ночам. Стоит отметить, что в детском возрасте Сара была очень находчивой и с фантазией у девочки было ничуть не хуже, чем у старшеклассников, из-за чего вся ее школьная жизнь была окутана нотками недоверия и предрассудков. Вот и сейчас, стоя полуголая, истерзанная осколками дамочка была поглощена недавней, но на самом деле давно пришедшей к ней в голову идеей. Она удивлялась своей трусости и нерешительности на протяжение стольких лет. А ведь попытки к ее реализации она предпринимала неоднократно, все время прерываясь на решающем моменте. Но теперь в ее глазах не было и тени сомнения. Она твердо решила покинуть этот мир, да при этом так насрать ему в тарелку, чтобы он, как и Сара в свое время, захлебнулся горем.
Три узла безупречной плотной простыни длиной примерно в четыре этажа были мастерски связаны ею, спустя минуту. Она вышла в тихий коридор, пачкая мягкий приятный ковролин свежей теплой кровью. Саре настолько нравилось это чувство, что она издала нечто похожее на вожделенный стон. Батарея находилась прямо под подоконником. Она сделала пять узлов с одного конца простыни, привязав его к батарее, пару раз дернула, убедившись в прочности подумав: «Господи, этот узел прочнее чем все годы наших отношений с этим смердящим уебком», — и, не оглядываясь по сторонам, легкой походкой направилась обратно в номер «305», таща за собой другой окровавленный конец простыни. Алкоголь начинал действовать, и от этого в ее глазах появились красные огоньки, подчеркивая взгляд чудовища, пробудившегося в ней после стольких лет жизни в заточении.
«Раз — и все твои проблемы улетучились», — Сара привязала другой конец чистой крахмальной простыни к собственной шее, и затянула узел потуже.
«Два-и вот ты уже летишь», — подняв с пола своего старшего ребенка — очиститель для туалета, она открутила колпачок и, понюхав жидкость, запах которой напомнил ей запах новой резины или только что открытого маркера, сделала несколько глотков. Ее внутренности сдавил жгучий спазм, перед глазами поплыло, и в любом другом случае она, возможно, свалилась бы в обморок, но сейчас ее телом управляло нечто другое — то, что породили в ней люди. Муж, родители, первая учительница, ее непослушные девочки. Теперь новая Сара перестала врать себе, окончательно признав, что эти две дрянные девчонки изрядно подпортили ее жизнь и уже начали медленно убивать свою. В отличие от той послушной мамочки, что молчала, даже когда находила у старшей Маолли сигареты, алкоголь и странного вида таблетки, новая Сара, решила быть честной перед собой хотя бы последние в ее жизни пять минут. Это уже была не та Сара, падающая ничком после приема этого «живительного» напитка. У того, что пробудилось в ней мгновение назад были совсем другие планы. Впервые она точно знала, чего хочет в жизни и, может быть, еще пару лет назад это осознание сподвигло ее на перемены в почти утраченной жизни, но сейчас было слишком поздно, и Сара хотела от нее лишь одного.
«Три — и дорога так легка», — она подняла с пола свое младшенькое дитя с пятью наточенными лезвиями «Джиллет» и, с силой надвив, словно за руку повела его вдоль запястья на левой руке. Живот издал звук, оповестивший хозяйку о своей кончине. Лезвие шло вдоль руки, растворяясь в теплой гуще жидкости. Саре нравился ее цвет, и приятный металлический запах напоминал детство, когда злобного вида соседская шавка догоняла девочку раньше, чем та успевала перелезть через забор, оставляя на ногах следы своих дворняжских клыков и пуская алую кровь. Она невольно потянулась к зарубцованной коже на левой ноге и произнесла, глядя в пустоту стеклянными глазами:«Ну, что-о-о, дружок? И кто теперь выиграл?
Страница 5 из 6
