Черт, в этом месяце первое место по праву принадлежит презервативам! Вонючим носкам и грязным майкам их теперь точно не догнать. Раньше такие неряхи хотя бы оставляли какие — то чаевые, а сейчас — пожалуйста. Вот тебе, Сара Вейдум, народная благодарность! — Стоя в безупречно чистом номере, горничная месяца, смотрела на использованный презерватив застрявший в щетке пылесоса.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 16493
Кого это у нас зарыли за амбаром едва мне исполнилось пятнадцать?» Настало время для руки номер два, и Сара с легкостью взяла свое дитя в левую руку, отдающую все тем же приятным запахом детства и без раздумий вскрыла вены от запястья до локтей на правой руке. Слезающая кожа накладывалась спиралью, и Сара сразу подумала о мороженом и об этих мелких уродах, живущих там за окном, что много лет назад, в школьные годы, отбирали его у«зазнайки».
В это время желудок Сары издал очередной молящий звук и по ее ноге потекла багровая жидкость с металлическим запахом. Она улыбнулась. Но сознание не потеряла.
«Четы-ы-ы-ре… Пора кое кому убраться… Беллочка… твоя самая большая лесбиянка идет к тебе.» К моменту, когда был сделан первый шаг, пол в номере«305» уже пропитался багровой жидкостью, воздух наполнился вонью от испражнений, а Сара успела почистить зубы своим младшим ребенком с именем«Джиллет». Она последний раз проверила узлы на шее, плюнула кровью, и с криком побежала. Прямо в коридор. Через открытую дверь. В распахнутое настежь окно. Вслед за ней тянулась ее прямая кишка. То, что было в этой женщине без труда запрыгнуло на подоконник улыбнулось остатками зубов со стертой эмалью и осколком бутылки с ее былого праздника вспорола живот. И верно в эту же минуту должна была упасть замертво, но то, что породила эта жизнь среди умников и настоятельных советчиков не собиралось останавливаться на самом решающем моменте. Сара не упала, она подобрала конец кишки, в руке стало скользко. Прыгнула. Ощущение прохлады и внутренней чистоты возникло в ее голове, так же резко, как крик хозяина номера, находившегося тремя этажами ниже. Сара почувствовала, как они натянулись. Она где-то читала, что у самоубийц, выбиравших такой способ, происходили невольные испражнения. То, что сейчас было в Саре Вейдум очень на это надеялось, а еще оно почувствовало возбуждение и в экстазе облизнуло губы.
Громко и четко оно провизжало: «Чтоб вы все утонули в моем дерьме, подонки! К черту этот гребаный мир с этими гребаными мудаками! Вы застыли в окаменелом говне, подонки! Я вою! Вою от счастья и плачу от радости!* А вы, вы… Кровь как водопад текла с губ Сары: С вашими погаными рожами и гребаной работой иди… иди… те в… жопу к своей дол… дол… баной… се… се… мье, в которой вас лю… любит лишь долбаный кот… и пото… Му… чт… Ты… с… ка… ео… кормишь!»
А потом… Потом все закончилось. Крики, стоны, что-то свалилось к парадному входу отеля, чуть не убив Грейта Иствуда, подметавшего листья в компании начальной стадии рака гортани. Это были всего лишь внутренности уставшей женщины.
В номере 305 осталось только огромное пятно крови и испражнений, простыни, тянущиеся до 3 этажа и заканчивающиеся петлей, в которой было вскрытое, выжженное и уставшее тело одной из лучших горничных отеля Джелли.
А еще остались вы. Те, из-за которых все это произошло и происходит по сей день. Возможно не столь кроваво, страшно и наглядно, но, поверьте, это происходит. И я уверен, что прочитав это, вы подумали: Что за херня? К таким историям я не имею никакого отношения. Я в меру справедливый, добрый и наполненный любовью к этому миру человек. Но задумайтесь. Навязывая свое видение правильной жизни, не становитесь ли вы палачом? Не спотыкаетесь ли вы о чье-то почти безжизненное тело, лежащее на полу, благодаря таким же знающим как и вы людям? Не чувствуете ли металлический привкус на своих губах?
Да?
Тогда, мне кажется, вы уловили мою мысль, и это победа. Для меня и, в первую очередь, для вас, ведь пока мы живы, все еще можно исправить.
Нет?
Тогда я только что пообщался с ни о чем не подозревающим убийцей, ткнув тебя носом в сырой кладбищенский перегной, в котором в деревянных ящиках покоятся разлагающиеся жертвы убийц подобных тебе. Ты можешь быть их родителем, другом, коллегой по работе — не важно. Вот что действительно важно: ты здесь, а они там, мертвы вместе с твоим гребаным самоутверждением за их счет, без которого твоя хваленая любовь к миру была бы невозможна.
И никто, не в праве сказать тебе, что это плохо.
В это время желудок Сары издал очередной молящий звук и по ее ноге потекла багровая жидкость с металлическим запахом. Она улыбнулась. Но сознание не потеряла.
«Четы-ы-ы-ре… Пора кое кому убраться… Беллочка… твоя самая большая лесбиянка идет к тебе.» К моменту, когда был сделан первый шаг, пол в номере«305» уже пропитался багровой жидкостью, воздух наполнился вонью от испражнений, а Сара успела почистить зубы своим младшим ребенком с именем«Джиллет». Она последний раз проверила узлы на шее, плюнула кровью, и с криком побежала. Прямо в коридор. Через открытую дверь. В распахнутое настежь окно. Вслед за ней тянулась ее прямая кишка. То, что было в этой женщине без труда запрыгнуло на подоконник улыбнулось остатками зубов со стертой эмалью и осколком бутылки с ее былого праздника вспорола живот. И верно в эту же минуту должна была упасть замертво, но то, что породила эта жизнь среди умников и настоятельных советчиков не собиралось останавливаться на самом решающем моменте. Сара не упала, она подобрала конец кишки, в руке стало скользко. Прыгнула. Ощущение прохлады и внутренней чистоты возникло в ее голове, так же резко, как крик хозяина номера, находившегося тремя этажами ниже. Сара почувствовала, как они натянулись. Она где-то читала, что у самоубийц, выбиравших такой способ, происходили невольные испражнения. То, что сейчас было в Саре Вейдум очень на это надеялось, а еще оно почувствовало возбуждение и в экстазе облизнуло губы.
Громко и четко оно провизжало: «Чтоб вы все утонули в моем дерьме, подонки! К черту этот гребаный мир с этими гребаными мудаками! Вы застыли в окаменелом говне, подонки! Я вою! Вою от счастья и плачу от радости!* А вы, вы… Кровь как водопад текла с губ Сары: С вашими погаными рожами и гребаной работой иди… иди… те в… жопу к своей дол… дол… баной… се… се… мье, в которой вас лю… любит лишь долбаный кот… и пото… Му… чт… Ты… с… ка… ео… кормишь!»
А потом… Потом все закончилось. Крики, стоны, что-то свалилось к парадному входу отеля, чуть не убив Грейта Иствуда, подметавшего листья в компании начальной стадии рака гортани. Это были всего лишь внутренности уставшей женщины.
В номере 305 осталось только огромное пятно крови и испражнений, простыни, тянущиеся до 3 этажа и заканчивающиеся петлей, в которой было вскрытое, выжженное и уставшее тело одной из лучших горничных отеля Джелли.
А еще остались вы. Те, из-за которых все это произошло и происходит по сей день. Возможно не столь кроваво, страшно и наглядно, но, поверьте, это происходит. И я уверен, что прочитав это, вы подумали: Что за херня? К таким историям я не имею никакого отношения. Я в меру справедливый, добрый и наполненный любовью к этому миру человек. Но задумайтесь. Навязывая свое видение правильной жизни, не становитесь ли вы палачом? Не спотыкаетесь ли вы о чье-то почти безжизненное тело, лежащее на полу, благодаря таким же знающим как и вы людям? Не чувствуете ли металлический привкус на своих губах?
Да?
Тогда, мне кажется, вы уловили мою мысль, и это победа. Для меня и, в первую очередь, для вас, ведь пока мы живы, все еще можно исправить.
Нет?
Тогда я только что пообщался с ни о чем не подозревающим убийцей, ткнув тебя носом в сырой кладбищенский перегной, в котором в деревянных ящиках покоятся разлагающиеся жертвы убийц подобных тебе. Ты можешь быть их родителем, другом, коллегой по работе — не важно. Вот что действительно важно: ты здесь, а они там, мертвы вместе с твоим гребаным самоутверждением за их счет, без которого твоя хваленая любовь к миру была бы невозможна.
И никто, не в праве сказать тебе, что это плохо.
Страница 6 из 6
