Три наемника шли, озираясь, по мрачному и молчаливому лесу. С тех пор, как в этих краях появился людоед, никто не отваживался забираться так далеко в чащу. Но эти трое шли как раз затем, чтобы убить чудовище…
Добавить в моё избранное
14 мин, 45 сек 11617
Людоед был похож на того, поменьше, которого они убили сегодня — такая же квадратная челюсть, рыжая копна, маленькие по сравнению со всем остальным глазенки.
— Вот мразина, — сказал Форли, чувствуя, как глотка и рот наполняются кровью изнутри. Вот он, вкус смерти.
— Карох, — сказал великан уже не так громко.
Форли уловил в его голосе что-то вроде печали. Кто он — отец или старший брат того выродка? Кто из них Карох? Живой или мертвый?
— Мы убили твоего Кароха, — проклекотал Форли, захлебываясь кровью.
— Я отрубил ему башку, как свинье!
— Карох!
Людоед опустил на него ногу. После первого удара Форли был еще жив. Глаза вылезли из орбит и разъехались в стороны, и он увидел мир с совершенно неожиданной стороны. Изломанные ребра проткнули легкие, и кровь заливала их, разрывая дыхание на части; сердце зачем-то бешено колотилось.
— Карох! Карох! Карох!
«Добей меня уже», — попытался сказать Форли, но раздробленная челюсть не шевелилась, а воздух не шел из залитых кровью легких. Перед мысленным взором мелькали сцены его жизни, от детства в трущобах до проклятого сегодняшнего дня.
В небо занеслась дубина, но смерть забрала Форли еще до того, как оружие опустилось, превращая его тело в кровавую кучу.
— Вот мразина, — сказал Форли, чувствуя, как глотка и рот наполняются кровью изнутри. Вот он, вкус смерти.
— Карох, — сказал великан уже не так громко.
Форли уловил в его голосе что-то вроде печали. Кто он — отец или старший брат того выродка? Кто из них Карох? Живой или мертвый?
— Мы убили твоего Кароха, — проклекотал Форли, захлебываясь кровью.
— Я отрубил ему башку, как свинье!
— Карох!
Людоед опустил на него ногу. После первого удара Форли был еще жив. Глаза вылезли из орбит и разъехались в стороны, и он увидел мир с совершенно неожиданной стороны. Изломанные ребра проткнули легкие, и кровь заливала их, разрывая дыхание на части; сердце зачем-то бешено колотилось.
— Карох! Карох! Карох!
«Добей меня уже», — попытался сказать Форли, но раздробленная челюсть не шевелилась, а воздух не шел из залитых кровью легких. Перед мысленным взором мелькали сцены его жизни, от детства в трущобах до проклятого сегодняшнего дня.
В небо занеслась дубина, но смерть забрала Форли еще до того, как оружие опустилось, превращая его тело в кровавую кучу.
Страница 5 из 5
