Тише… Пожалуйста, тише. Да, именно вот так…
Добавить в моё избранное
15 мин, 40 сек 17387
Точно так же, как за мной дышали перед дверью пару секунд назад.
— Его комната на чердаке? — изумляюсь, когда тусклый свет светильника в конце комнаты загорается. У крохотного окошка, рядом с кроватью, застеленной белыми простынями, лежит тело человека.
— Некуда больше было пристроить, да тут у нас чисто. Ему больше и не надо.
Медленно идем к кровати, как только под нами скрипит пол, тело на кровати дергается.
— Ему сколько?
— Смотрели документы в его сумке, написано, что он 1973 года.
— Значит, шестнадцать? Эй, привет, — как только подхожу, то вижу перед собой бледное лицо с вваленными щеками, зашитыми веками глаз. Бледное тело укрыто одеялом, подушка местами в крови, белые волосы разбросаны по подушке, на кончиках рта запекшаяся кровь. Ресницы смешиваются с неровным швом синих ниток.
Охаю от ужаса.
— Э-хэ-эх, — он издает стон, поворачивается ко мне, открывает рот, демонстрируя отсутвие языка. Его тонкая рука тянется ко мне, ледяные пальцы хватают запястье.
— Э-э-эх, — вновь тянет он, когда я чуть не теряю сознание от ужаса. Рот еще немного кровит, часть обрубка, что раньше была языком, чуть шевелится, его губы словно расплываются в улыбке. Пальцы опускаются на мою ладонь, он пытается взять меня за руку.
Толкаю его, падая на пол.
— Его комната на чердаке? — изумляюсь, когда тусклый свет светильника в конце комнаты загорается. У крохотного окошка, рядом с кроватью, застеленной белыми простынями, лежит тело человека.
— Некуда больше было пристроить, да тут у нас чисто. Ему больше и не надо.
Медленно идем к кровати, как только под нами скрипит пол, тело на кровати дергается.
— Ему сколько?
— Смотрели документы в его сумке, написано, что он 1973 года.
— Значит, шестнадцать? Эй, привет, — как только подхожу, то вижу перед собой бледное лицо с вваленными щеками, зашитыми веками глаз. Бледное тело укрыто одеялом, подушка местами в крови, белые волосы разбросаны по подушке, на кончиках рта запекшаяся кровь. Ресницы смешиваются с неровным швом синих ниток.
Охаю от ужаса.
— Э-хэ-эх, — он издает стон, поворачивается ко мне, открывает рот, демонстрируя отсутвие языка. Его тонкая рука тянется ко мне, ледяные пальцы хватают запястье.
— Э-э-эх, — вновь тянет он, когда я чуть не теряю сознание от ужаса. Рот еще немного кровит, часть обрубка, что раньше была языком, чуть шевелится, его губы словно расплываются в улыбке. Пальцы опускаются на мою ладонь, он пытается взять меня за руку.
Толкаю его, падая на пол.
Страница 5 из 5
