Первую дверь — в тамбур — вскрыли легко. Видать, соседи зажали деньги на дорогую систему. Поставили дешевый замок, изготовленный в Минске. Махарыч открыл его с двух ударов — чак! чак! — вбивая отмычки, как гвозди в консерву.
Добавить в моё избранное
15 мин, 13 сек 9517
Теперь он зарыдал по-настоящему. Теперь он был готов отдать что угодно, чтобы оказаться отсюда подальше, чтобы никогда не приближаться к этой квартире, чтобы вообще никогда не ходить на делюги. Глаз, палец, руку, почку, ногу — что угодно. Он готов был поклясться кому угодно — богу, дьяволу, Шиве, Зевсу, Уицилопочтли и якутским духам нижнего мира. И он кричал, взывая к всем ним и моля о милосердии. Но ему никто не ответил.
Невидимые нити натянулись и потащили его назад, прочь от двери. И последнее, что проникло сквозь пелену слез в его рассудок и застыло там, были слова на табличке с обратной стороны двери. На табличке, которую они не заметили, когда вошли, и о которой ни слова не сказала девчонка-наводчица.
И эти слова гласили:
«Гарпунщики левиафанов предпочитают человечину».
Невидимые нити натянулись и потащили его назад, прочь от двери. И последнее, что проникло сквозь пелену слез в его рассудок и застыло там, были слова на табличке с обратной стороны двери. На табличке, которую они не заметили, когда вошли, и о которой ни слова не сказала девчонка-наводчица.
И эти слова гласили:
«Гарпунщики левиафанов предпочитают человечину».
Страница 5 из 5
