В нашем замкнутом и крохотном мире есть вещи, которые не помещаются в человеческом сознании. Которые существуют в народных преданиях, мифах, передающихся от неизвестных нам первоисточников, но на пути своем столь искажающиеся человеческой фантазией и красноречивыми словами, что, дойдя до наших дней, они напоминают не более чем сказки или канувшие в лета истории. Подобно смятым выгоревшим листкам бумаги, когда-то представлявшим великие древние тома, хранящие тайны мироздания и вековые истины…
Добавить в моё избранное
14 мин, 6 сек 7967
Хотя, во многом, ситуация была гораздо лучше нашего, но были похожие симптомы, причем, в совершенно разных концах Литтл Серхио. Всюду преобладала какая-то одинаковая серость. На огородах редкими обособленными порослями торчали овощи, отвратительные даже на вид; сухая трава дырявым ковром стелилась по краям дороги; деревья выглядели так, словно состарились. Фермерское хозяйство явно переживало кризис. Пользуясь массой свободного времени, я мог бы провести собственное расследование — в деревне никогда не было проблем с коммуникабельностью. Я сразу же отбросил версию погодных условий — прошлое лето было еще суше, тем не менее, рынок был переполнен достижениями садоводов-огородников. Но сегодня я и без того сделал немалый круг, поэтому остаток дня валялся на диване перед телевизором, листая несчастные десять доступных каналов.
С наступлением сумерек в деревню, как всегда пришла глубокая ровная тишина. Правда, в связи со странными изменениями местности, теперь она казалась мне не убаюкивающей, но тревожной и вселяющей какой-то подсознательный страх. Телевизор начал снежить, — видимо, какие-то проблемы с антенной на крыше, — и не оставалось ничего, как просто лечь спать.
Я вышел из дому, миновал забор с сорванной калиткой и оказался на пустом огороде. Небо было чистым, казалось, звезды стали ближе. Где-то посередине я заметил ее. Она безмолвно манила меня, кружась в странном подобии танца. Ее темные длинные локоны развивались в движении и ниспадали на голое тело. Я шел к ней, шелестя сухими сорняками и путаясь в пожелтевшей траве. Впереди уже виднелся темный лабиринт кукурузы, как внезапно она подхватила меня тонкими руками и мы оторвались от земли. Я пытался разглядеть размытые очертания ее лица, пока мы легко поднимались в усеянное звездами небо. Ни пение сверчков, ни мычание полусонных коров — не было никаких звуков, кроме легкого треска, который раздавался отовсюду. Она крепко обхватила меня, и нас окружило холодное черное небо, пронизанное едва слышимыми вибрациями.
Я резко очнулся. Дыхание было частым, а лоб покрылся холодной испариной. Я не двигался, пока мое зрение не привыкло к полумраку. Жена сопела рядом, под столом облизывался кот. Господи! Это был всего лишь сон. Предрассветный кошмар, но жуткие вибрирующие звуки никак не покидали мою голову. Прошло время, прежде чем я успокоился и снова начал слышать пение насекомых, привычное жужжание холодильника и клекот уток. Мне было страшно засыпать, дабы снова не увидеть пустой черный огород, покореженную мертвую яблоню и эту девушку, кружащуюся в демоническом танце и уносящую меня к звездам. Я выпил стакан холодной воды, прогнал остатки сна и, сквозь оконную раму, тихо наблюдал восхождение бледного солнца.
Погода в этот день была прекрасной, и я решил, что лучшего дня для моего «независимого расследования» не найти. Я окинул взглядом пустой огород, нервно вспоминая сегодняшний сон, навеянный унылыми изменениями в Литтл Серхио. Элисон осталась дома, а я, набрав в карманы семечек, неспешно зашагал проселочными улочками. Нужно было ненавязчиво поговорить с жителями, что, в принципе, не являлось сложной задачей в силу их открытости и словоохотливости. Попутно я проверил, не изменилось ли качество воды, и быстро убедился, что и в колодцах, и в ставке вода такая же, как год и два назад. Из разговоров с сельским людом я не узнал ничего нового и необычного и сначала подумал, что попусту потратил время. Но на самом деле было кое-что, заинтересовавшее меня. Уже вернувшись, при виде старой яблони, я вспомнил, что во дворах у людей деревья были в еще худшем состоянии, чем другие элементы живого ландшафта. Не было никаких признаков цветения или плодов; листья на ветках, помимо бледно-зеленого цвета, росли редко; местами отслаивалась кора, которая, кстати, приобретала угольно-черный оттенок. Я не мог заметить этого раньше, ведь в нашем дворе, кроме голого столба яблони, не было ни единого деревца. Это показалось мне странным, и я вспомнил, что самый большой сад в деревне находился у мистера Билла Клатча, старый коттедж которого находился на севере, по ту сторону ставка. Но в этот день мой интерес поборола лень, и я вернулся домой. Раз уж мне не суждено было провести этот отпуск на берегу океана, я решил основательно отдохнуть в деревне, выбросил из головы городскую суету и пребывал в хорошем настроении, наслаждаясь погожими деньками. Вечером мы с Элисон, как беззаботные подростки, с неистовством делили узкий скрипящий диван.
Я стоял под открытым черным небом, глубина которого воплощала истинную необъятную бесконечность. Вибрации в воздухе, слышимые только благодаря безмятежности ночи, пробирались внутрь души, сковывая движения и мысли невидимыми холодными цепями. Но что-то манит меня, и я вновь оказываюсь на пустой черной земле среди умирающих сорняков. Девушка с длинными черными волосами, не нарушая тишины, выходит из-за толстых высохших стеблей кукурузы. Господи! У меня перехватывает дыхание, когда она протягивает свои тощие руки ко мне.
С наступлением сумерек в деревню, как всегда пришла глубокая ровная тишина. Правда, в связи со странными изменениями местности, теперь она казалась мне не убаюкивающей, но тревожной и вселяющей какой-то подсознательный страх. Телевизор начал снежить, — видимо, какие-то проблемы с антенной на крыше, — и не оставалось ничего, как просто лечь спать.
Я вышел из дому, миновал забор с сорванной калиткой и оказался на пустом огороде. Небо было чистым, казалось, звезды стали ближе. Где-то посередине я заметил ее. Она безмолвно манила меня, кружась в странном подобии танца. Ее темные длинные локоны развивались в движении и ниспадали на голое тело. Я шел к ней, шелестя сухими сорняками и путаясь в пожелтевшей траве. Впереди уже виднелся темный лабиринт кукурузы, как внезапно она подхватила меня тонкими руками и мы оторвались от земли. Я пытался разглядеть размытые очертания ее лица, пока мы легко поднимались в усеянное звездами небо. Ни пение сверчков, ни мычание полусонных коров — не было никаких звуков, кроме легкого треска, который раздавался отовсюду. Она крепко обхватила меня, и нас окружило холодное черное небо, пронизанное едва слышимыми вибрациями.
Я резко очнулся. Дыхание было частым, а лоб покрылся холодной испариной. Я не двигался, пока мое зрение не привыкло к полумраку. Жена сопела рядом, под столом облизывался кот. Господи! Это был всего лишь сон. Предрассветный кошмар, но жуткие вибрирующие звуки никак не покидали мою голову. Прошло время, прежде чем я успокоился и снова начал слышать пение насекомых, привычное жужжание холодильника и клекот уток. Мне было страшно засыпать, дабы снова не увидеть пустой черный огород, покореженную мертвую яблоню и эту девушку, кружащуюся в демоническом танце и уносящую меня к звездам. Я выпил стакан холодной воды, прогнал остатки сна и, сквозь оконную раму, тихо наблюдал восхождение бледного солнца.
Погода в этот день была прекрасной, и я решил, что лучшего дня для моего «независимого расследования» не найти. Я окинул взглядом пустой огород, нервно вспоминая сегодняшний сон, навеянный унылыми изменениями в Литтл Серхио. Элисон осталась дома, а я, набрав в карманы семечек, неспешно зашагал проселочными улочками. Нужно было ненавязчиво поговорить с жителями, что, в принципе, не являлось сложной задачей в силу их открытости и словоохотливости. Попутно я проверил, не изменилось ли качество воды, и быстро убедился, что и в колодцах, и в ставке вода такая же, как год и два назад. Из разговоров с сельским людом я не узнал ничего нового и необычного и сначала подумал, что попусту потратил время. Но на самом деле было кое-что, заинтересовавшее меня. Уже вернувшись, при виде старой яблони, я вспомнил, что во дворах у людей деревья были в еще худшем состоянии, чем другие элементы живого ландшафта. Не было никаких признаков цветения или плодов; листья на ветках, помимо бледно-зеленого цвета, росли редко; местами отслаивалась кора, которая, кстати, приобретала угольно-черный оттенок. Я не мог заметить этого раньше, ведь в нашем дворе, кроме голого столба яблони, не было ни единого деревца. Это показалось мне странным, и я вспомнил, что самый большой сад в деревне находился у мистера Билла Клатча, старый коттедж которого находился на севере, по ту сторону ставка. Но в этот день мой интерес поборола лень, и я вернулся домой. Раз уж мне не суждено было провести этот отпуск на берегу океана, я решил основательно отдохнуть в деревне, выбросил из головы городскую суету и пребывал в хорошем настроении, наслаждаясь погожими деньками. Вечером мы с Элисон, как беззаботные подростки, с неистовством делили узкий скрипящий диван.
Я стоял под открытым черным небом, глубина которого воплощала истинную необъятную бесконечность. Вибрации в воздухе, слышимые только благодаря безмятежности ночи, пробирались внутрь души, сковывая движения и мысли невидимыми холодными цепями. Но что-то манит меня, и я вновь оказываюсь на пустой черной земле среди умирающих сорняков. Девушка с длинными черными волосами, не нарушая тишины, выходит из-за толстых высохших стеблей кукурузы. Господи! У меня перехватывает дыхание, когда она протягивает свои тощие руки ко мне.
Страница 2 из 4
