Двенадцатилетней девочке не так-то просто сделать самой себе хороший макияж. Особенно, если это мертвая девочка.
Добавить в моё избранное
15 мин, 8 сек 884
От первой добычи аппетит только разыгрался еще больше, голод стал совсем непереносимым, внутри маленького мертвого тельца как будто открылась бездонная пропасть, которую невозможно ничем заполнить. Зомбушка перебралась к следующей куче мусора и продолжила охоту.
Девочка ловила крыс, торопливо и жадно сжирала их, ловила новых и их сжирала, и все не могла насытиться. Она так увлеклась этим процессом, что совершенно не замечала ничего вокруг, кроме толстых крыс. Поэтому когда совсем рядом раздался сдавленный вскрик ужаса, Зомбушка вздрогнула от неожиданности.
— Господи! Да что же это?!
В паре шагов от Зомбушки стоял живой человек и смотрел на нее вытаращенными глазами.
Девочка узнала его — это был старый, совсем спившийся бомж, который постоянно жил на этой свалке. Зомбушка иногда натыкалась на него во время охоты, но старик всегда просто валялся пьяный где-нибудь среди мусора. Во вменяемом состоянии она увидела его впервые — то ли старик недопил с вечера, то ли успел немного протрезветь, во всяком случае, у него наступило некоторое просветление, и он оказался способен что-то соображать. И, видимо, здорово перепугался. Да и было от чего — синее голое тело Зомбушки уже обильно перепачкалось крысиной кровью, особенно лицо, грудь и руки. Девочка давно не общалась с незнакомыми людьми, поэтому растерялась и просто замерла, сидя на корточках и с недоеденной половиной крысы в руках.
Бомж, однако, не убежал в ужасе и не упал в обморок от страха. В место этого он вдруг жалобно всхлипнул.
— Бедный ребенок! — старик подошел вплотную.
— Что же с тобой случилось, бедная девочка?! Даже если ты — моя белая горячка, мне все равно тебя очень, очень жалко! Бомж протянул грязную руку и погладил Зомбушку по маленькой мертвой голове.
В голове Зомбушки как будто взорвалась бомба. В давно умершем мозгу полыхнула белая вспышка и девочка вспомнила. Все и сразу.
Главное, конечно — любовь.
Она вспомнила папу — он гладил ее по голове, когда заплетал ей косы и еще много раз потом, просто так, потому, что любил. И она его очень любила и любила, когда папа гладил ее по голове. Тогда она была живая, и ее звали Зоя. А папа называл ее Зая.
Потом появилась мачеха, а папа пропал. Мачеха сказала, что: «твой папаша сбежал с молодой шалавой, а тебя бросил на мою шею!» Зое тогда было десять лет, и еще два года она была живой. Но уже больше никто с тех пор не гладил ее по голове. А потом она РАЗБИЛА ЧАШКУ в свой день рождения. Ей исполнилось двенадцать, и мачеха даже купила торт по этому случаю. Правда, за стол Зою не посадили. Торт ели дочки мачехи, две кобылы — пятнадцати и семнадцати лет, а Зоя им прислуживала. Девочка хотела налить кофе в чашку старшей сестре, но не удержала тяжелый металлический кофейник, тот упал, и чашка разлетелась вдребезги.
— Гадина! Это ты специально сделала?! — заорала старшая сестра.
— Конечно специально! Я все видела! — тут же подхватила средняя.
Обе девицы вскочили из-за стола и принялись избивать Зою. Девочка плакала и пыталась извиняться, те не слушали ее и продолжали бить с двух сторон, сильно, жестоко, руками и ногами. Мачеха наблюдала за этим и равнодушно ела торт.
Зоя уже не пыталась оправдываться, только вскрикивала после каждого удара, но сестры не успокаивались, наоборот — с каждой минутой зверели все больше. В какой-то момент старшая сестра схватила со стола нож, которым резали торт, и несколько раз ударила им Зою в живот. Это было очень, невероятно, непереносимо больно. Девочка схватилась за раны руками и медленно повалилась на пол. Она пыталась, и все никак не могла вздохнуть, только широко открывала рот, как выловленная рыба. Но она была еще жива.
— Ты что, охренела? — мачеха наконец-то отреагировала на ситуацию.
— Ты ж ее грохнула, она сейчас загнется!
— А ну и пусть загнется! — заорала сестренка и швырнула на пол нож, перепачканный в крови и взбитых сливках.
— Я ее терпеть не могу!
— Туда ей и дорога! — подхватила средняя сестра, — Пусть отправляется к своему папаше!
— А ну, заткнулись обе! — гаркнула мачеха. Она задумчиво посмотрела на Зою, которая корчилась на полу в луже крови, — К своему папаше эта дрянь всегда успеет! Есть у меня одна идея… — она взяла телефон и набрала номер, — Алло! Инесса Ивановна? Да, я. Помните, вы говорили, что хотите попробовать ритуал воскрешения? Ну, про зомби… вы же сами говорили. Да… да… именно! Просто у меня как раз случайно есть мертвая девочка. Когда умерла? Хм… Да вот только что. Хорошо, приезжайте. Жду!
Мачеха отложила телефон и спокойно сказала дочкам:
— Ну, что встали? Кончайте ее! Видите, никак не подохнет? Так помогите!
Зоя действительно еще не умерла. Она даже хотела закричать: «Не надо! Пожалуйста, не убивайте меня!» Но уже не смогла. Только из ее глаз продолжали катиться слезы, когда старшая сестра подобрала с пола нож и замахнулась им.
Девочка ловила крыс, торопливо и жадно сжирала их, ловила новых и их сжирала, и все не могла насытиться. Она так увлеклась этим процессом, что совершенно не замечала ничего вокруг, кроме толстых крыс. Поэтому когда совсем рядом раздался сдавленный вскрик ужаса, Зомбушка вздрогнула от неожиданности.
— Господи! Да что же это?!
В паре шагов от Зомбушки стоял живой человек и смотрел на нее вытаращенными глазами.
Девочка узнала его — это был старый, совсем спившийся бомж, который постоянно жил на этой свалке. Зомбушка иногда натыкалась на него во время охоты, но старик всегда просто валялся пьяный где-нибудь среди мусора. Во вменяемом состоянии она увидела его впервые — то ли старик недопил с вечера, то ли успел немного протрезветь, во всяком случае, у него наступило некоторое просветление, и он оказался способен что-то соображать. И, видимо, здорово перепугался. Да и было от чего — синее голое тело Зомбушки уже обильно перепачкалось крысиной кровью, особенно лицо, грудь и руки. Девочка давно не общалась с незнакомыми людьми, поэтому растерялась и просто замерла, сидя на корточках и с недоеденной половиной крысы в руках.
Бомж, однако, не убежал в ужасе и не упал в обморок от страха. В место этого он вдруг жалобно всхлипнул.
— Бедный ребенок! — старик подошел вплотную.
— Что же с тобой случилось, бедная девочка?! Даже если ты — моя белая горячка, мне все равно тебя очень, очень жалко! Бомж протянул грязную руку и погладил Зомбушку по маленькой мертвой голове.
В голове Зомбушки как будто взорвалась бомба. В давно умершем мозгу полыхнула белая вспышка и девочка вспомнила. Все и сразу.
Главное, конечно — любовь.
Она вспомнила папу — он гладил ее по голове, когда заплетал ей косы и еще много раз потом, просто так, потому, что любил. И она его очень любила и любила, когда папа гладил ее по голове. Тогда она была живая, и ее звали Зоя. А папа называл ее Зая.
Потом появилась мачеха, а папа пропал. Мачеха сказала, что: «твой папаша сбежал с молодой шалавой, а тебя бросил на мою шею!» Зое тогда было десять лет, и еще два года она была живой. Но уже больше никто с тех пор не гладил ее по голове. А потом она РАЗБИЛА ЧАШКУ в свой день рождения. Ей исполнилось двенадцать, и мачеха даже купила торт по этому случаю. Правда, за стол Зою не посадили. Торт ели дочки мачехи, две кобылы — пятнадцати и семнадцати лет, а Зоя им прислуживала. Девочка хотела налить кофе в чашку старшей сестре, но не удержала тяжелый металлический кофейник, тот упал, и чашка разлетелась вдребезги.
— Гадина! Это ты специально сделала?! — заорала старшая сестра.
— Конечно специально! Я все видела! — тут же подхватила средняя.
Обе девицы вскочили из-за стола и принялись избивать Зою. Девочка плакала и пыталась извиняться, те не слушали ее и продолжали бить с двух сторон, сильно, жестоко, руками и ногами. Мачеха наблюдала за этим и равнодушно ела торт.
Зоя уже не пыталась оправдываться, только вскрикивала после каждого удара, но сестры не успокаивались, наоборот — с каждой минутой зверели все больше. В какой-то момент старшая сестра схватила со стола нож, которым резали торт, и несколько раз ударила им Зою в живот. Это было очень, невероятно, непереносимо больно. Девочка схватилась за раны руками и медленно повалилась на пол. Она пыталась, и все никак не могла вздохнуть, только широко открывала рот, как выловленная рыба. Но она была еще жива.
— Ты что, охренела? — мачеха наконец-то отреагировала на ситуацию.
— Ты ж ее грохнула, она сейчас загнется!
— А ну и пусть загнется! — заорала сестренка и швырнула на пол нож, перепачканный в крови и взбитых сливках.
— Я ее терпеть не могу!
— Туда ей и дорога! — подхватила средняя сестра, — Пусть отправляется к своему папаше!
— А ну, заткнулись обе! — гаркнула мачеха. Она задумчиво посмотрела на Зою, которая корчилась на полу в луже крови, — К своему папаше эта дрянь всегда успеет! Есть у меня одна идея… — она взяла телефон и набрала номер, — Алло! Инесса Ивановна? Да, я. Помните, вы говорили, что хотите попробовать ритуал воскрешения? Ну, про зомби… вы же сами говорили. Да… да… именно! Просто у меня как раз случайно есть мертвая девочка. Когда умерла? Хм… Да вот только что. Хорошо, приезжайте. Жду!
Мачеха отложила телефон и спокойно сказала дочкам:
— Ну, что встали? Кончайте ее! Видите, никак не подохнет? Так помогите!
Зоя действительно еще не умерла. Она даже хотела закричать: «Не надо! Пожалуйста, не убивайте меня!» Но уже не смогла. Только из ее глаз продолжали катиться слезы, когда старшая сестра подобрала с пола нож и замахнулась им.
Страница 3 из 5
