Дом

Когда шахта здесь ещё работала, остановка была довольно оживлённой. Но сейчас электрички тут почти не останавливались, один единственный поезд делал остановку в шесть утра, на пути в областной центр и вторую возвращаясь обратно. По этому иногда на остановку всё же ходили люди.

Латыпов подумал, что остановку следовало бы отменить хотя бы ради безопасности людей. Идти в темноте через балку и брошенные дома… для маньяка лучше и придумать нельзя.

Вместе с Сидором они поднялись на пригорок, и тут Сидор закричал:

— Николаич, смотри! Смотри скорее, Николаич! Вон он! Стоит падла! Стоит, а ты не верил!

Латыпов посмотрел на холмик с другой стороны балки и обомлел. Дом и правда стоял там. Хотя его и в помине не было. Сколько себя помнил участковый, На той стороне балки всегда был пустырь и остатки фундамента старого дома. Но сейчас он видел его собственными глазами. Обшитый облезлыми потемневшими досками, с шиферной крышей поросшей мхом, закрытыми ставнями, и резным крыльцом. Зелёная краска облупилась на заборе, крыльце и ставнях. Шифер кое где проломился от времени. Этот дом был старым и стоял здесь давно. Он не мог быть построен вчера или неделю назад, пока Латыпов не видел. Судя по виду, он был тут всегда, хотя ещё пару дней назад, участковый был готов поклясться в обратном.

Сидор с слишком возбудился. Он так обрадовался, что дом не оказался его галлюцинацией, что тут же рванул к нему со всех ног, пока тот стоял материальным, словно боясь, что он окажется миражом.

Латыпов спохватился, и кинулся за ним, но Сидор бежал гораздо быстрее, словно не чувствовал усталости, когда взбирался на противоположный склон. На секунду, когда Латыпов оказался на самом дне балки он потерял из виду и Сидора и дом, и поначалу даже не заметил, когда возбуждённые крики алкаша смолкли. Но когда он наконец достиг вершины, его ноги подкосились и участковый упал на колени.

Дома не было. На пустыре виднелись только торчавшие из земли камни фунданмента.

— Сидор! Сидор, ты где!

Ответа не последовало. Латыпову это не понравилось, и он закричал ещё громче, — Сидор, хорош хернёй маяться! Выходи, алкаш, мать твою!

Он искал его ещё четыре или пять часов, пока не начало темнеть. И уже в сумерках устав от бесплодных поисков пошёл домо й. Обратной дорогой он вновь прошёл мимо обгоревшего дома, но теперь постарался миновать это место как можно быстрее, по возможности не заглядывая в чёрные окна.

На следующий день Латыпов искал Сидора по всему микрорайону, но все соседи и знакомые алкоголика смотрели на участкового как на идиота и решительно не понимали о ком он говорит, или делали вид, что не понимали. А через три дня на стол участковому легла новая ориентировка.

Силоров Лаврентий Яковлевич. Сорок седьмого года рождения. Пропал без вести. Сначала Латыпов толком даже не обратил внимания на фотографию, в суете ежедневных обязанностей. Но когда выдалась свободная минутка и он сортировал бумаги на своём столе, участковый чуть внимательнее взглянул на фотографию и чуть не разорвал её от изумления. Лицо смотревшее с фото было интеллигентным аккуратно выбритым. На нём было не было ни тени испитой опухлости. И из-за этого Латыпов его сначала даже и не узнал. Но это был он. Сидор. Правда в ориентировке был указан совсем другой адрес. Повинуясь инстинкту гончей, участковый решил плюнуть на свои ежедневные обязанности, и быстро собравшись помчался по указанному в ориентировке адресу.

Дверь открыла не молодая женщина. Увидев милиционера она словно одновременно и обрадовалась и испугалась. Но отвечая на её немой вопрос, он ответил:

— Нет, пока не нашли. Но вы не бойтесь. Это может означать, что он всё ещё жив. А, разрешите узнать, вы кем пропавшему приходитесь.

— Я? Я — жена. А вы пришли про Лазаря спрашивать?

— Если можно.

— Конечно, конечно заходите.

Женщина пропустила Латыпова в квартиру. И он тут же почувствовал себя гостем в музее. Почти все стены свободные от мебели были покрыты картинами. На многих была изображена хозяйка. В юном возрасте, зрелом, очевидно самый последний портрет в точности изображал её нынешнюю, со всеми морщинками и пятнышками на коже, но столько любви и нежности было в этой работе, что старушка казалась красивее многих молодых женщин, виденных Латыповым.

— Это всё картины Лазаря, — сказала хозяйка, — Он всю жизнь был плодовитым художником. И даже когда Союз распался, его приглашали работать… — Никогда бы не подумал, что он мог с такой рукой… — произнёс Латыпов, — То есть я вообще не мог подумать, что он… И тут участковый увидел их фотографию. Она была сделана совсем недавно.

— Это наш сын на юбилей снимал, — сказала женщина.

Сначала Латыпов не поверил глазам. Может она более ранняя? Но нет. В уголке есть дата. Фото сделано неделю назад. Как загипнотизированный, Латыпов смотрел на правую руку этого другого Сидора.