Безысходноляндия

Его голова немного болела, в глазах было мутно. Он не мог разглядеть своего собеседника, и еле держался на ногах… Он видел собеседника, на нем была шляпа, он явно был во фраке, и для его лица нос был очень большой. Собеседник постоянно держался за живот.

— Это страна, черт побери, что за вопрос? Черт, Вам, похоже, отшибло память от удара, — вновь заговорил собеседник.

— Что… Его речь затруднялась. Он все еще еле держался на ногах, висок болел и истекал кровью, как он позже заметил… — Ч… что это за страна, простите?, — спросил он.

— Ну что же… Придется Вам вновь вернуть память. Это Безысходноляндия, здесь все страдают, сер, — равнодушно заговорил собеседник.

— Почему? Зачем? Аргх…, — ему стало уже немного легче говорить, но голова все равно болела.

— Здесь ужасно. Здесь постоянно происходят преступления. Здесь все ненавидят всех. Убийство это обычное дело. Всем все равно. Никому нет до тебя дела. Вы проводите полностью бессмысленное существование в бедности и в горе, — ответил собеседник.

— П… почему здесь так мутно? Так темно? Где… почему… Все черно-белое?!, — удивленно спросил он.

— Здесь нет цветов и красок, кроме цвета крови. Такова Безысходноляндия.

— Поче… почему у тебя нет зрачков? Почему… У тебя светятся глаза белым?

— Это-Безысходноляндия, — сказал собеседник.

— Мне это снится… это нереально… — Нет. Это реальность. Действительность. Вы видите действительность, — утвердительно сказал собеседник.

— Я помню мир, где было много красок и цветов, где люди были счастливы… — Бред. Это был, похоже, сон такой. Вы потеряли сознание, сэр, — сказал собеседник.

— Почему Вы так думаете?

— Думаю? Я знаю.

— Нет, были улыбки на их лицах… — Нет ничего более лживого, чем улыбка, — сказал собеседник с небольшой грустью.

— Почему… — Я знаю.

— Ладно. До… допустим… А куда делись все краски?

— Краски, цвета спектра — все это все ваш сон. И нам сиё снилось, якобы светлое настоящее. Вам это снилось. Все-бред. Ваш глаз лгал. Все лгут. Все выглядит так. Или, возможно, нам это кажется. Возможно, наше сознание пошло к чертям полностью в этом мире, от отчаяния.

— А Вы… Вы мне не лжете? Вы точно не полностью уверены, что мир выглядит так?, — спросил он.

— Может, и лгу. Вам никогда этого не узнать.

Собеседник засмеялся. Очень злобно засмеялся. В этом смехе слышалось что-то отчаянное, какой-то специальный смех над глупостью.

— Вы смеетесь?

— Смех сей ложен.

— Значит, Вам не смешно?

— Мне все равно.

— Вы странный… А кто вы вообще такой?, — спросил он.

— Номер Восемнадцать, — сказал Номер Восемнадцать.

— Чего?

— Номер Восемнадцать, сер, — повторил Номер Восемнадцать.

— Я Вас не понимаю. Вы — Номер Восемнадцать?

— У нас нет имен, — сказал Номер Восемнадцать.

— А кто я такой? Как мое имя?

— У нас нет имен, — повторил Номер Восемнадцать.

— А у нас, это у кого?

— У граждан.

— Этой страны?

— Будто бывают другие.

— Но бывают другие.

— Нет. Безысходноляндия — одна страна на весь мир, — утвердительно сказал Номер Восемнадцать.

— Слушайте, а кто я?

— Номер Тридцать Два.

— Это мое имя?

— Это Ваш номер, — сказал Номер Восемнадцать.

— Мне будут говорить «Номер Тридцать Два»?

— Можно Тридцать Второй. Или Тридцать Два, — сказал Восемнадцатый. Или Восемнадцать.

— Это мое личное… личный номер?

— Это второй по распространённости номер.

— А до скольких идут эти номера?

— До тысячи. Первые пятьсот это граждане. Остальные до 999-чиновники. Они меняют свое имя.

— А кто?1000?

— Правитель.

— Всего мира?

— Да.

— Почему вас зовут по номерам, господин Восемнадцатый?

— А смысл называть по именам?

— Это звучит… лучше.

— Какое нам дело до звучания? Нам ни до чего нет дела. Мы-скот. Мы-граждане, — сказал Восемнадцать.

— … — Нам ни до чего нет дела.

— Простите, а конкретно, где я нахожусь?, — спросил Тридцать Второй.

— Кладбище номер 14.

— Что я здесь делаю?

— Вы хотели закопать себя, а попросили меня это сделать, но почему-то мне перехотелось. Я был голодный и решил съесть бутерброд, но лопатой я Вас все-таки ударил, вы бы мне мешали есть. Аргх, живот болит… — То есть, Вы не убили меня, потому-что хотели пообедать?

— Да.

— А это вообще законно, закапывать людей заживо?

— Здесь нет законов. Ну, есть. Собирание налогов и смертная казнь при малейшем преступлении, если тебя найдут. Чаще убивают невинных.

— Понятно… То есть, у нас анархия? Ой, подождите, правитель…