Безысходноляндия

— Анархия. Правитель — наша Доярка. Он доит из нас наши деньги, т. е. Молоко, за которые мы зарабатываем потом и кровью, то есть, которое накапливаем, как коровы… Доярка тратит наше молоко на личные нужды, а мы ничего не можем поделать. Мы — безмозглый скот, — равнодушно сказал Восемнадцать.

— Понятно. А почему я попросил Вас закопать меня?

— Я-Ваш товарищ по работе.

— А кем я работаю?

— Вы работали трупорезом. Но ушли, и начали работать гробовщиком.

— Хм… — Вы жили в крайней бедности и зарабатывали себе на еду. И учитывая, сколько с Вас дерут налогов, Вы получаете очень голодную жизнь. Ваша зарплата-сорок тысяч двести двадцать юнитов, как Вы сами говорили. Средняя зарплата-двести девяносто тысяч. Булка хлеба стоит тысяч девять. Бутылка воды-семь. Вы живете в трущобах, и с Вас дерут налоги, будто вы живете в вилле. Кран с горячей и холодной водой, хотя Вы такого никогда и не имели крана — пятьдесят тысяч. Подушка — четырнадцать. Такой у Вас тоже нет. В итоге, с Вас дерут тысяч двести.

— А минимальная зарплата?

— Ноль юнитов.

— Серьезно?!

— Да. Такие дела.

— Кстати, а почему я хотел закопаться?

— Были в вашей жизни проблемы.

— Какие?

— Слушайте.

*Далее приводятся события прошлые, рассказывается о том, что происходило вообще, и говорится не со слов Восемнадцать, а со слов автора. * — Вы опоздали, Тридцать Два.

— Ппростите! Я… я… бежал со всех ног! Простите, пожалуйста!

— Последний раз я прощаю тебя, работник. ПОШЕЛ РАБОТАТЬ.

— Хор… хорошо… — РАБОТАЙ.

Тридцать Два ушел. Он чувствовал сильную головную боль, но все равно выбивался из сил. Трупорез, патологоанатом… Какая разница? Он занимался делом с шести утра до десяти вечера. Когда он возвращался назад в трущобы, разговаривали две девушки:

— Слушай, кажется, объявился маньяк. О нем все говорят, он отрезает голову, потом конечности, и делает еще немного надрезов… Ну, может, по-другому, я услышала так.

— Надо быть осторожнее, а кого он предпочитает? Женщин? Мужчин?

— Без разницы.

— Похоже, надо почаще брать с собой нож, выходя на улицу.

— Да, похоже.

Полиции было все-равно. Полиция в основном собирала налоги.

Тридцать Два ушел. Вот и его рваная, зеленая палатка, в которой есть только ужасный спальный мешок. Молния была сломана, он спал с открытой палаткой. Сейчас уже одиннадцать часов вечера. Он лег спать.

И тут он услышал крики. Кажется, кто-то кого-то пытался убить. Он хотел спать. И только спать. Ему было все равно. Это дело жертвы и убийцы. Это не дело Тридцать Два.

Ему снились родители, бросившие его в детдоме. На прощание они отдали ему его любимый шоколадный пудинг.

По соседству храпел его начальник.

Он проснулся. Когда он начал открывать глаза, он начал собираться на работу. Он помыл лицо водой из бутылки. Сегодня отличный день. Нет, не понедельник. Сегодня выдают зарплату. Тридцать два снова может закупиться на месяц… Его настроение было не так ужасно, как обычно. Кстати, он не пользовался будильником. Организм знал, когда проснуться. Будильник — слишком дорого.

Он шел на работу. У него был где-то час. Он немного поел, и побежал. Когда он пришел, еще было не поздно. Он оделся в рабочий костюм и начал работать. Когда наступил обед, т. е. когда люди приносили свою еду, а это мог позволить себе не каждый, он сел за столик. К нему подсел его товарищ, можно сказать, друг. Номер Пятьдесят Восемь.

— Как Вам работа?, — спросил Пятьдесят Восемь. Человек очень худощавого телосложения.

— Нормально. Сегодня получаем зарплату, наконец-то, — сказал Тридцать Два.

— О да.

— Хоть что-то не такое омерзительное, как все остальное… — Солидарен. Вы любите свою работу?

— Что? Конечно, нет. Это исключительно способ заработка.

— Я люблю свою работу.

— Чего? Вы что, сумасшедший?, — спросил Тридцать Два.

— Да вроде нет, хех, — усмехнувшись, ответил Пятьдесят Восемь. Смех сей был ложен.

Они поели, и пошли работать дальше.

Когда рабочий день закончился, Тридцать Два пошел в очередь за зарплатой.

Стояли очень долго. Наконец… — Извините, деньги закончились. Получите зарплату в следующем месяце.

— Как?! КАК?! КАК?! МНЕ НАДО ЗА НАЛОГИ ПЛАТИТЬ! КАААК??? ОТДАЙТЕ МНЕ ДЕНЬГИ!, — орал Тридцать Два в смятении.

— Пошел. Вон.

Начальник подошел, сказал, что увольняет его за такое поведение. И вытащил его из здания… — НИКОГДА. СЮДА. НЕ. ВОЗВРАЩАЙСЯ.

Двери захлопнулись.

Номер Тридцать Два заплакал. Что ему делать? Его палатку отберут, его еду отберут… Ему осталось недолго… Что ему делать?

— Я слышал, что с Вами произошло, — выйдя из-за угла, сказал Пятьдесят Восемь. -Вы можете пожить у меня.