Безысходноляндия

Я поделюсь с вами едой. Вы будете у меня жить, пока не поправитесь и не найдете новую работу.

— … — … — СПАСИБО ВАМ ОГРОМНОЕ! СПАСИБО!, — обнимая Пятьдесят Восемь, сказал Тридцать Два.

— Не надо, сер. Я гораздо выше Вас по званию. Я смогу Вас приютить.

— Я завтра же начну искать новую работу! Спасибо огромнейшее!

— Пошли за мною, я укажу Вам путь до моей квартиры.

— К… квартиры?! Вы не живете в трущобах?! Но это невозможно даже на вашу зарплату!

— Мне осталось наследство от бабушки. Она была чиновником, приближенным Доярки. А у Вас есть родители?

— Как только я родился, ну, года где-то… лет через пять после моего рождения, меня отправили в детский дом… Отличные люди были там…, — сказал Тридцать Два с некоторой запинкой.

— Ну ладно, пошли.

Было уже за полночь, Пятьдесят Восемь открыл квартиру и предложил Тридцать Два спать на диване. Похоже, наследство было огромное… Когда Тридцать Два проснулся, он пошел искать работу.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на строителя.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на учителя.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на тренера.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на завод.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на продавца.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на дворника.

Ответ у всех был один. Когда Тридцать Два шел в квартиру, он увидел, что палатки уже не было… Налоги уплачены.

Так проходили дни, ответ всегда был один. Прошло месяца два. За все налоги платил Пятьдесят Восемь.

— Слушай, тебя совсем нигде не берут?, — спросил Пятьдесят Восемь.

— Не знаю, в чем дело… — Извини, но даю тебе последний шанс. Сегодня. Завтра я тебя вышвырну, если не найдешь работу.

— Понятно, — сказал Тридцать Два, хныкнув.

— Нет, ты нам не нужен, ты не подходишь для палача.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на точильщика карандашей.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на гонщика.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на лакея.

— Нет, ты нам не нужен, ты не пойдешь на художника.

— Хм… Можем найти тебе место. Слушай, как тебе быть гробовщиком?

— Я согласен! Выхожу завтра же! А во сколько?

— Работа начинается в 9:30 и заканчивается в 20:30. Зарплата — тысяч триста, — сказал гробовщик. Тридцать Два сразу понял, что после налогов и квартплаты у него останется тысяч восемьдесят! Это в два раза больше!-Ну слушай, если с деньгами совсем проблема, можешь жить на чердаке тысяч за шестьдесят. Как тебе такое?

— Я… КОНЕЧНО! Спасибо Вам огромное! Я нашел работу!

— Ну, тогда буду вычитать тебе сию плату сразу из зарплаты. Эх, если бы было больше работников, я бы тебе такой вещи отличной не позволил! Эх, работников очень мало! Ты, да еще двое. Поэтому и так вот. А гробы сами себя не построят!, — сказал этот человек, у которого не осталось не седых волос.

— Хех.

Тридцать Два пошел домой, сообщить новость Пятьдесят Восемь.

— Пятьдесят Восемь! Я нашел работу!

— Отлично!

— Мне дадут жить на чердаке! Я могу уходить завтра же!

— Ооо. Отлично!

— Я собираю вещи, хорошо?

— Конечно! Спокойной ночи, мне пора спать!

Как бы не был добр Пятьдесят Восемь перед Тридцать Два, Тридцать Второму все равно нужно было украсть у него некоторые вещи, как ни печально. То, что он нашел в шкафу, заставило его уйти на улицу сейчас же. Он даже забыл закрыть шкаф. Он сбежал. На улицу. Спал на лавочке.

Когда он пришел на кладбище к гробовщику, он обустроился, и начал уже, в конце концов, работать. Работа была не такая уж и сложная. Он познакомился с главгробовщиком, т. е. Семьдесят Седьмым, и с вторгробовщиками, как и он. Восемнадцатым и Сорок Пятым.

— Как тебе работа?, — спросил Сорок Пятый. Типичный, грязый рабочий.

— Ничего такого ужасного в ней нет, — ответил Тридцать Два.

Тридцать Два однажды рассказал им всю свою историю, пропустив момент со шкафом, когда его споили.

— Ужасно. Как ты жил?! Черт побери, ну и выдержка!, — сказал Сорок Пять.

На чердаке было три комнаты, где каждый гробовщик ложился спать в свою.

Тридцать Второму снился пудинг. Шоколадный пудинг. Он любил, очень любил пудинг. Родители в первые дни его жизни подсадили на пудинг.

— АААА!

— ГДЕ ТРИДЦАТЬ ДВА?!, — был слышан ужасный визг.

Послышался порез. Кровь хлынула.

— ГДЕ?!

Все проснулись и вышли из комнат. Убийца уже сбежал. Он убил Сорок Пять!

— Черт побери! Сорок пять! Как?!, — впал в ступор Семьдесят Семь.

Его горло было разодрано в клочья.

— Черт побери! ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Кто его убил, читателю уже, вероятно, стало ясно.

— Догоняйте его, придурки!, — заорал Семьдесят Семь.