Безысходноляндия

— Он сбежал!, — орал Восемнадцать.

— Эх… эх… эх… Главгробовщик упал. Восемнадцать подошёл к Семьдесят Семь и проверил пульс. Он умер от инфаркта.

— Этого еще не хватало!, — промолвил Тридцать Два. Черт побери… ЧТО ДЕЛАТЬ??? ЧТО ДЕЛАТЬ?!ЧТО?!

— Надо… успокоиться…, — сказал Восемнадцать.

— Как нам успокоиться?!

— Спрячь. Их. В. Комнату. Для начала.

— Ты с ума… Другого выбора не было. Тридцать Два замолчал. Трупы были спрятаны в комнате, где спал Сорок Пять.

— Ты знаешь его? Он искал тебя, — сказал Восемнадцать.

— Я раскрыл его маленький секрет. Я поселился в его доме, открыл его шкаф… Он маньяк, там были трупы. Это был тот самый парень, что приютил меня… Ах… Те самые девушки… — Черт побери, — произнес Восемнадцать.

— Надо… Идти за ним… — Спать мы все равно не будем. Мы убьем его, а потом ты расскажешь мне, что с тобой произошло.

— Хо… хорошо… Они надели пиджаки, взяли ножи для работы с гробами и пошли туда, куда показывал Тридцать Два.

Когда они пришли, дверь была заперта холодильником.

— Он живет на первом этаже. Окно, — промолвил Тридцать Два.

Они полезли и выломали окно. Когда они зашли, Пятьдесят Восемь наставил на них нож.

— Тебе не стоило открывать шкаф.

— Я знаю, — сказал Тридцать Два.

— Ты мог бы жить. Но сейчас ты умрешь вместе с этим придурком!, — завизжал Пятьдесят Восемь.

— Зачем ты убивал этих людей?

— Я говорил тебе, что мне нравится моя работа? Хехех. Ты был прав. Я — сумасшедший. Но я был и добр, добр, добр, я помог… ПОМОГ ТЕБЕ! Я хооооотел искууууупить свооооои грехииии, но похоже не дано, АХАХАХ! Ты бы меня точно сдал этим полицаям, пусть они и нихрена не делают, но меня казнят… За неуплату налогов. Ахахаха… Он напал. Он чуть не вспорол живот Восемнадцатому, обошелся легкой царапиной. Тридцать Два ушел Пятьдесят восьмому за спину и вставил в Пятьдесят Восемь нож и сделал надрез на его горле. Кровь полетела во все стороны. Пятьдесят Восемь упал. Кровь была повсюду.

— Мы… мы… убили его… Убили человека… Он… — Это — Безысходноляндия.

— Мне плевать! Я… не смогу с этим жить.

— Ну, резать трупы Вам как-то удавалось. Да и гробы делать.

— … Тебе удавалось. Удавалось. Удавалось. Удавалось. Верно.

— Это… другое… — В ЧЕМ ОНО ДРУГОЕ?

— … Восемнадцать что-то ворчал себе под нос… — Я в этом не участвовал… — Пфф. И что, раз ты не можешь так жить, нам похоронить тебя, ахах?

— Похоже… — Ты идиот.

— Плевать… К этому я не был готов даже в таком месте.

— Ну дык закапывай себя сам, я не хочу.

— Пожалуйста… — Аргх. Хотя бы такого идиота, как ты не будет в этой стране. Да и ты мне никогда особо не нравился, ну.

— Ты… согласен?

— Да, да. Идиот.

— Извини, но я действительно не могу так жить… — Что тебя так не устраивает? Это Безысходноляндия, это можно.

— Меня так научил детдом.

— Аахах… — Не убей, не воруй… — Они совсем идиоты, как и ты… Пхахах… — Тебе не надоело смеяться?

— Нет, и тут смех даже не ложен, — промолвил Восемнадцать.

Позже Восемнадцать сказал:

— Ты хоть знаешь, почему тебя в детдом отправили?

— Мне никогда не говорили об этом, — ответил Тридцать Два.

— Новостенка известная. Помню ту газету. «Родители-пьяницы отказались от ребенка, потому что им не хватало денег на пиво.» — Вранье!, — проорал Тридцать Два. — Маленький ребенок пяти лет был отправлен в монастырский детдом номер 14, где над ним издевались все дети, несмотря на строгий монастырский порядок.«— Как… — Ладно, неважно. На работе тебя похоронить?»

— … — Ну?

— Да… — Ну, пошли. Лопата есть. Самоубийца чертов.

— Ты меня убьешь.

— Полиция не арестует меня, если будет доказательство, что ты меня об этом попросил.

Он достал бумажку, сказал Тридцать Два написать записку, подтверждение и всё такое прочее.

— Понятно… *Здесь кончаются события прошлого, о которых вел рассказ Восемнадцать.* — Как-то вот так. Слушай, я могу дать тебе шанс одуматься. Может, все-таки ты передумаешь? Нахрена убиваться из-за этого идиота? Тебя не найдут, все отлично, бесплатное жилье… — Я отказываюсь от своего решения, — ответил Тридцать Два, держась за висок, по которому ударили лопатой.

— Эвона как, а что такое?

— Действительно, не стоит убиваться из-за этого. И да, это была месть. А Безысходноляндия любит месть. Хахах, — сказал, посмеявшись, Тридцать Два.

— О, я думал, ты не одумаешься.

— Я одумался. А ты мне больше не нужен.

Тридцать два взял лопату, и ударил Восемнадцать по голове. Труп упал в яму, и Тридцать Два ушел… Голова от удара все еще болела.

Но он вспомнил все. И то, что он должен сделать.