Грязный военный городок. С одной стороны болото, с другой лес. Солнце медленно исчезало в тучах за лесом, напоследок освещая бетонный забор, колючую проволоку и некрашеный шлагбаум. Сыро, холодно, противно. Толик присел возле списанного БТРа без колес, с незапамятных времен украшавшего площадку.
Добавить в моё избранное
14 мин, 27 сек 3250
Перевернутый стол. За ним он делал уроки. Писать было скучно, он постоянно поглядывал в окно, может появится кто-то из друзей. В розетку он когда-то сунул две проволочки и его долбануло током. Он перепугался, но маме ничего не сказал. У торшера шатался абажур, вечером он садился на диван и наклонял абажур, чтобы было удобней читать. Старый сервант. В нем стояли книги. Сейчас книги валялись на полу. Толик нашел пыльную фотографию. На ней была мама, молодая, веселая, а рядом сидел маленький Толик. Толик спрятал фотку за пазуху и огляделся в поисках фотоальбома. Альбома не было. Кому он приглянулся? Толик еще немного побродил по комнатам, но больше ничего не нашел.
Потом сосед вывел мотоцикл и они поехали на кладбище. Там Толик увидел свою могилу. Плита из полированного гранита с его портретом. На фотке он очень похож на себя теперешнего. Мамин памятник был куда проще. Из бетона. Без фотографии, эмалированная табличка с датами.
Это мы с соседями сбросились.
— смущенно сказал дядя Слава.
— Они ведь тогда фанерку на палке воткнули. Нехорошо, не по-человечески. Ты не думай, я, когда к своим прихожу, здесь тоже убираюсь. И на Пасху обязательно.
Толик тупо глядел на могилы, на белую ограду, а потом его скрутило. Он думал, что после учебки разучился плакать навсегда. И вот, плакал. Беззвучно, почти без слез, как мог. А потом, когда немного отпустило, тут же, перед маминой могилой пообещал, что виновные за все ответят. Последние слова он, наверное, произнес вслух, потому что дядя Слава отозвался:
Да кто ответит-то? Почтальон, который ей похоронку принес, или врачи? Да они уже уволились, поди, давно. Не найдешь ты концов. Случайность это была.
Толик так не думал, и тут же, не размышляя, выдал дяде Славе все, что знал. О летающих колдунах, о промывании мозгов, о геройских полетах со взрывом в конце, о тупых пьянках, о майоре, который лечит от проблесков памяти, потому что Родине лишние воспоминания не нужны. Дядя Слава слушал и мрачнел. Он еще немного помолчал, когда Толик остановился, выдохшись. Потом заговорил, медленно и тихо.
Бежать надо, пацан. Влез ты в дерьмо по самые уши, не расхлебаешь. О мести забудь. Твой майор — шестерка, ну убьешь ты его, тебя посадят, а тот, кто всю эту гниль замутил, останется чистеньким. Смысл? Беги, лучше за границу, там меньше будут искать.
— дядя Слава оглянулся по сторонам.
— Езжай на Украину, там легче затеряться. О спецчасти забудь, почем ты знаешь, кто сидит перед тобой? Стукачей везде полно. Ты с человеком по душам, а он на тебя — куда надо. Ты себе вообще новую биографию придумай. Я тебе один трюк потом расскажу. И переодеться надо, куда ты сунешься в этом?
Через час, переодетый в гражданское и с пляжной сумкой вместо мешка Толик попрощался с дядей Славой на автовокзале соседнего городка. Они решили, что часть пути надежней проехать автобусом, труднее будет искать, если что. Толик за день еще пару раз поменял транспорт, а к вечеру за умеренную плату проводник устроил его на свободную полку в плацкартном вагоне. Если повезет, к утру поезд довезет Толика почти до границы. А пока можно расслабиться и пить чай.
Толик проснулся посреди ночи. Воняло туалетом и ржавым железом. Поезд стоял на какой-то станции. Перрон, вымощенный желтым кирпичом, пустые скамейки, тусклый желтый свет. По вагону пробежал проводник. Какие-то голоса в тамбуре. Толик отодвинул шторку и выглянул наружу. Возле вагона трепался по телефону белобрысый хмырь в дорогом плаще. Толик приоткрыл окно. Ветер донес обрывки разговора:
Да не знаю я, откуда он тут взялся.
Не должен был, но похож на фотку, и описание совпадает.
Толик слушал с нарастающим ужасом. Сбывался сон, с которого все началось три дня назад.
Спит он сейчас.
— мужик, видно мент в штатском, был весьма самоуверен.
— Ему деваться некуда.
У Толика еще был шанс. Можно попытаться бежать, можно попробовать убить мента, да отнять мобилку наконец. Ничего этого Толик не сделал. Он тупо сидел на верхней полке в плацкартном вагоне и ждал приговора:
Пригодится, давай.
— слова настоящего мента отличались от услышанных во сне, но совсем чуть-чуть.
— Подтверждаю: 26-4-8, 5-13-33.
Мент произнес числа нараспев, как считалку, — самый неприятный секрет летающих колдунов. Как вы думаете, зачем люди летают? Тащить взрывчатку они не могут. Слишком тяжело, груженая ракета не сумеет взлететь. Проблему решили просто, даже изящно. Ракета летит без груза. На подлете к цели по радио передают внушенную команду, обычный набор цифр, и колдун взрывается за несколько секунд до падения ракеты, «черпая потоки космической энергии для обеспечения оптимального радиуса поражения», — как объяснял какой-то очкарик в учебке. Все равно ему умирать.
Для каждой ракеты коды взрыва разнятся, во избежание сбоев. Свой Толик только что прослушал.
Потом сосед вывел мотоцикл и они поехали на кладбище. Там Толик увидел свою могилу. Плита из полированного гранита с его портретом. На фотке он очень похож на себя теперешнего. Мамин памятник был куда проще. Из бетона. Без фотографии, эмалированная табличка с датами.
Это мы с соседями сбросились.
— смущенно сказал дядя Слава.
— Они ведь тогда фанерку на палке воткнули. Нехорошо, не по-человечески. Ты не думай, я, когда к своим прихожу, здесь тоже убираюсь. И на Пасху обязательно.
Толик тупо глядел на могилы, на белую ограду, а потом его скрутило. Он думал, что после учебки разучился плакать навсегда. И вот, плакал. Беззвучно, почти без слез, как мог. А потом, когда немного отпустило, тут же, перед маминой могилой пообещал, что виновные за все ответят. Последние слова он, наверное, произнес вслух, потому что дядя Слава отозвался:
Да кто ответит-то? Почтальон, который ей похоронку принес, или врачи? Да они уже уволились, поди, давно. Не найдешь ты концов. Случайность это была.
Толик так не думал, и тут же, не размышляя, выдал дяде Славе все, что знал. О летающих колдунах, о промывании мозгов, о геройских полетах со взрывом в конце, о тупых пьянках, о майоре, который лечит от проблесков памяти, потому что Родине лишние воспоминания не нужны. Дядя Слава слушал и мрачнел. Он еще немного помолчал, когда Толик остановился, выдохшись. Потом заговорил, медленно и тихо.
Бежать надо, пацан. Влез ты в дерьмо по самые уши, не расхлебаешь. О мести забудь. Твой майор — шестерка, ну убьешь ты его, тебя посадят, а тот, кто всю эту гниль замутил, останется чистеньким. Смысл? Беги, лучше за границу, там меньше будут искать.
— дядя Слава оглянулся по сторонам.
— Езжай на Украину, там легче затеряться. О спецчасти забудь, почем ты знаешь, кто сидит перед тобой? Стукачей везде полно. Ты с человеком по душам, а он на тебя — куда надо. Ты себе вообще новую биографию придумай. Я тебе один трюк потом расскажу. И переодеться надо, куда ты сунешься в этом?
Через час, переодетый в гражданское и с пляжной сумкой вместо мешка Толик попрощался с дядей Славой на автовокзале соседнего городка. Они решили, что часть пути надежней проехать автобусом, труднее будет искать, если что. Толик за день еще пару раз поменял транспорт, а к вечеру за умеренную плату проводник устроил его на свободную полку в плацкартном вагоне. Если повезет, к утру поезд довезет Толика почти до границы. А пока можно расслабиться и пить чай.
Толик проснулся посреди ночи. Воняло туалетом и ржавым железом. Поезд стоял на какой-то станции. Перрон, вымощенный желтым кирпичом, пустые скамейки, тусклый желтый свет. По вагону пробежал проводник. Какие-то голоса в тамбуре. Толик отодвинул шторку и выглянул наружу. Возле вагона трепался по телефону белобрысый хмырь в дорогом плаще. Толик приоткрыл окно. Ветер донес обрывки разговора:
Да не знаю я, откуда он тут взялся.
Не должен был, но похож на фотку, и описание совпадает.
Толик слушал с нарастающим ужасом. Сбывался сон, с которого все началось три дня назад.
Спит он сейчас.
— мужик, видно мент в штатском, был весьма самоуверен.
— Ему деваться некуда.
У Толика еще был шанс. Можно попытаться бежать, можно попробовать убить мента, да отнять мобилку наконец. Ничего этого Толик не сделал. Он тупо сидел на верхней полке в плацкартном вагоне и ждал приговора:
Пригодится, давай.
— слова настоящего мента отличались от услышанных во сне, но совсем чуть-чуть.
— Подтверждаю: 26-4-8, 5-13-33.
Мент произнес числа нараспев, как считалку, — самый неприятный секрет летающих колдунов. Как вы думаете, зачем люди летают? Тащить взрывчатку они не могут. Слишком тяжело, груженая ракета не сумеет взлететь. Проблему решили просто, даже изящно. Ракета летит без груза. На подлете к цели по радио передают внушенную команду, обычный набор цифр, и колдун взрывается за несколько секунд до падения ракеты, «черпая потоки космической энергии для обеспечения оптимального радиуса поражения», — как объяснял какой-то очкарик в учебке. Все равно ему умирать.
Для каждой ракеты коды взрыва разнятся, во избежание сбоев. Свой Толик только что прослушал.
Страница 4 из 5
