Кольщик

Повесил одежду перед входом и провел рукой по своей окладистой бороде. На нем была красная с синим фланелевая рубашка, рукава закатаны до локтей, открывая пару ни к чему не обязывающих татуировок в стиле олдскула. Свет горел, а Фред сидел в углу студии и смотрел перед собой. Он мог сидеть так часами, и если бы не повышенная общительность Фреда, его непременно стали бы бить в школе. Да… Размышления Фреда прервал стук в дверь. Не то чтобы сильный, но час был уже поздний, так что против воли стучавшего, выходило громковато. Фред оскалился, на зубах цвета сахара заиграла слюна.

― Иду-иду! ― выкрикнул он и отодвинул задвижку от глазка.

― Это я, Нобби, ― сказал коренастый парень лет двадцати-двадцати трех, в серых джинсах и черной кофте-кенгуру. Его волосы торчали во все стороны, будто корова языком лизнула, а чуть бледноватое лицо покрывала сеть светлых веснушек, напоминающих о струе в туалете.

― Привет, ― Фред открыл дверь и встретил клиента обворожительной улыбкой. ― Я ждал тебя.

― А то, ― сказал Нобби. В его губах обнаружилась сигарета. Лицо Нобби посерело, он сплюнул ее на порог и закашлялся.

― Дерьмо, и как вы с этим обращаетесь? Дерьмо… ― все еще покашливая, он вошел внутрь салона. Фред выглянул на улицу и увидел ржавый драндулет, явно видавший всякие виды, прямо перед крыльцом. Что ж, придется отогнать потом… Фред покрутил головой, но улица была безлюдна. Татуировщик кивнул лысой головой, стряхивая снежинки, и закрыл дверь.

― Уютно у тебя тут, ― сказал Нобби, стаскивая кенгуруху. Он бросил ее поверх вешалки и протопал к кушетке. ― Все в пленке? Чтобы краской и кровью не испачкать?

― Конечно, ― сказал Фред. ― Ну что, я отрисовал то, что ты просил.

― Отменно, ― кивнул Нобби, и опять закашлялся. ― О черт, и правда дерьмо.

― С непривычки просто, ― пожал плечами Фред.

― С непривычки, да, ― сказал Нобби.

― Куда будем бить? Плечо?

― Ага, ― Нобби кивнул. Он присел на кушетку, и, хотя его рост не требовал, чуть ссутулился.

― В первый раз, да? ― спросил Фред, распаковывая иглу и, пока клиент не видит, смачивая ее особым раствором.

― Типа того… ― Предупреждаю, затягивает, ― говорил Фред. Машинка была бережно извлечена из чехла, игла загнана на место.

― Да я слыхал… Не думаю, что меня прям проймет, ― говорил Нобби. Словно ветер мучает раскачиваниями проржавевший язык колокола.

― Не поверишь, но многие так говорят, ― пританцовывая, Фред подошел к кушетке и выудил с полочки провод. Приделал его к примочке, затем соединил концы с машинкой. Нажал. Характерное жужжание было для его слуха музыкой.

― А потом возвращаются к тебе и портят себе всю кожу целиком.

Фред хохотнул.

― Закатай рукав, что ли.

… ― Все, можешь откатывать.

Отец Фреда смотрел на него поверх идиотских круглых очков. Фред глупо улыбался после каждого укола, становясь мягким и податливым, словно пластилин.

― Папа, мне так… Так… ― Хорошо? ― спросил отец и подмигнул. ― Послушай, у нас мало времени, а твоя мать скоро вернется. Давай по-быстрому?

Тяжело расти с осознанием, что твой отец ― еще тот извращенец. Еще тяжелее выжить после того, как он умер и зелье стало не так просто раздобыть. Фред пробовал заниматься тем, к чему его приучил папочка, но народец его бил и презирал. Фред сменил несколько штатов и дюжину работ, пока в конце концов не попался и не провел в тюрьме полгода. Оттуда он вышел сложившемся кольщиком… И кое-кем еще.

― Пап, мы ведь… Мы ведь… Ну, я имею ввиду… Ты тоже самое делаешь с мамой, разве нет?

― Верно, сынок, ― отец присел рядом и положил широкую ладонь на колено Фреда. Хотя в помещении стояла прохлада, его ладошка была влажной и скользкой. Фред закрывал глаза. Он каждый раз зажмуривался так, чтобы не мешать отцу. Иногда даже засыпал, потом папа делал слишком резкое движение ― и Фред выпадал из объятий сна.

― Папа, папочка… Папа, папочка… Папа-папочка… ― бормотал он, чтобы хоть как-то справиться с болью.

― Все хорошо, малыш, все хорошо… ― Все хорошо, малыш, все хорошо… ― Что? ― Нобби нахмурился.

― А? ― Фред заморгал, обнаружил, что его ступня уже битый час давит примочку. Он глупо улыбнулся и обмакнул кончик иглы в краску. К несчастью для жертвы, наличие краски никак не влияет на свойства зелья. ― А почему именно череп с этой штукой?

― О, это не штука. Это красная шапочка. Ты читал сказку?

― Спрашиваешь?

― Ага, спрашиваю. Так вот, это герб. Символ. Знак отличия. И мне пора им обзавестись.

― Понимаю, ― Фред поднес иглу к плечу, на котором местами были волосы, местами не очень, а где были, оставались светлыми и короткими. Бицепс выглядел скорее заплывшим, чем натренированным. Тюфяк. Резать такого будет сплошным удовольствием.

А еще Фред поражался, как легко ему все сходит с рук.