Лешик проснулся. Да он, собственно, и не спал — так, придремал слегка. От конечной остановки трамвая, на котором он сейчас ехал, до остановки «Сенной рынок», на котором Лешик обычно сходил, езды было как минимум сорок минут, как максимум — с учетом всевозможных пробок, поломок светофоров и прочей дорожной дребедени — час с лишним. Поэтому, возвращаясь с работы, Лешик любил немного подремать. Тем более, что трудиться он заканчивал часам к восьми, аккурат в то время, когда на небе уже появляются звезды. Располагает, черт возьми! А если учесть, что сейчас был конец февраля, темень и вовсе стояла кромешная.
Добавить в моё избранное
14 мин, 3 сек 19302
Особенно сейчас. Лешик проснулся как раз от того, что стало как-то слишком темно. Не били по глазам огни неоновых реклам и лучи фонарей. Трамвай вообще не двигался. На улице было темно. Никаких огней, положенных быть на улице в такое время суток. Только нестерпимо яркий свет в вагоне.
— Спокойно, граждане! — раздался голос. Кондуктор. До чего визгливая баба! — Мы в депо заехали. Там дорогу надо освободить, или что-то вроде. Галь, чего там?
— Вроде передали, что «пятерка» должна заехать, чичас путя перекроет, — отозвалась из своей кабинки шоферша.
— Ниче, мы кружочек сделаем, и на выход. Так что не волнуйтесь.
— Мы и не волнуемся, — проворчал Лешик.
— А я — очень! — закричала какая-то бабулька с переднего сиденья.
— Меня внучок заждался! Очень просил: «Привези, бабань, мне киндерсюрприз», прости Господи! Где я только этого сюрприза не искала! И знаете, где нашла?
— В магазине, — пробормотал Лешик.
— У магазине! — триумфально сообщила бабка.
— Надо же, — и Лешик стал смотреть в окно. Но там ничего интересного не было. Сплошная темень — чего там разглядишь?
Вагон тронулся и проехал немного вперед, заворачивая за какое-то темное массивное строение. Потом снова встал.
— Слышь, Михална, я сгоняю? — спросила кондукторшу Галя.
— Гляну там, может, отметить чего нужно? Да и со светом разберусь. Всегда ж фонарь-то горел.
— А иди, — кивнула кондуктор Михална, толстая тетка в очках, закутанная в шерстяной платок.
— Я тут посижу. Посторожу.
Галя выскочила, а Михална пробралась в кабину и щелкнула кнопкой, закрывшей переднюю дверь.
— Посторожите, тетя, — сказал долговязый пацан с заднего сиденья. Сидевший рядом с ним такой же недоросль загыгыкал, поддерживая друга.
— А то мало че, умыкнем ваш вагончик!
— Слышьте, вы там рот закройте оба! — потребовала Михална.
— Вот тоже с месяца одва назад случай был. Один колдырь вот залез так, а водитель побежал отмечаться, ну и дверь не закрыл, думал — по-быстрому получится. Так завел, пьяница, да и погнал во всю прыть. На переезде в «уазик» влупился — только брызги полетели!
— От колдыря?
— От стекла! Все лобовое — всмятку!
— Так они же пластиковые!
— Вот и представьте, как влупился! Так Ваське, водителю-то потом — по шапке! Сейчас вон ходит, дворы метет.
— Страшная история, — зевнул Лешик.
— А вы чего смеетесь, молодой человек? В очках, а туда же!
— Вы еще скажите: «А еще шляпу надел!» — отрезал Лешик.
— И скажу! Я, кстати, запамятовала — билет-то вы взяли? Предъявите!
— Я его съел. На счастье, — и Лешик показал кондукторше цветную бумажку. Та с явным разочарованием отошла.
От нечего делать Лешик стал разглядывать пассажиров. Да их было-то — раз, два — и обчелся. Бабуська впереди, два пацана сзади, какой-то мужик в дубленке и «жириновке», натянутой на уши. И девушка в светло-коричневой шубке. Она сидела, отвернувшись к темному окну, но Лешик видел ее отражение в стекле — так отчетливо, как будто смотрел ей прямо в лицо. Внезапно он поймал ее взгляд — оказалось, что она тоже заметила его отражение, а стало быть, и то, что он ее разглядывает. У Лешика потеплели уши, и он торопливо отвернулся. Но хитрое стекло, освещенное изнутри и полностью темное снаружи все равно дало ему возможность рассмотреть девушку.
Тоненькая, с длинными каштановыми волосами и ласковым взглядом, от которого бы растаял даже снеговик, девушка пыталась придать себе вид строгой и неприступной особы, но Лешику стало ясно, что все это лишь притворство. Нет, такое слово было неприменимо для столь нежного и хрупкого существа. Наверняка именно скрывая свою незащищенность, девушка принимала вид недотроги. Уж слишком «домашним» и теплым был ее взгляд. Лешик машинально перевел взгляд на ее руки — и с непонятным облегчением обнаружил, что обручального кольца на пальце нет. Есть только элегантный перстень с переливающимся зеленоватым камнем.
— Да что за елки-моталки! — закричала вдруг визгливо Михална.
— Где Галя-то? Уже минут десять стоим, не иначе! Надо разобраться пойти!
— Не уходитя! — завопила в ответ бабка.
— Сейчас как разбежитеся все, а мы куда потом поплетемся, в темнотище-то такой!
— Сама не хочу! — отозвалась кондукторша, выставляя перед глазами сложенные ладони, прижимая их к стеклу и пристально вглядываясь.
— Дак не видно ж ни хрена! Хотя б фонарик был!
Тут что-то с силой ударило по стене вагона. Бабка с кондукторшей взвизгнули.
— Че там, а? — пацаны повскакивали со своих мест, движимые извечным инстинктом зевак — посмотреть, что произошло.
— Че там бахнуло? Теть, открой дверь!
— Знаете что! — отозвалась Михална.
— А вот и не открою! Мало ли! Можа, там террористы!
— Спокойно, граждане! — раздался голос. Кондуктор. До чего визгливая баба! — Мы в депо заехали. Там дорогу надо освободить, или что-то вроде. Галь, чего там?
— Вроде передали, что «пятерка» должна заехать, чичас путя перекроет, — отозвалась из своей кабинки шоферша.
— Ниче, мы кружочек сделаем, и на выход. Так что не волнуйтесь.
— Мы и не волнуемся, — проворчал Лешик.
— А я — очень! — закричала какая-то бабулька с переднего сиденья.
— Меня внучок заждался! Очень просил: «Привези, бабань, мне киндерсюрприз», прости Господи! Где я только этого сюрприза не искала! И знаете, где нашла?
— В магазине, — пробормотал Лешик.
— У магазине! — триумфально сообщила бабка.
— Надо же, — и Лешик стал смотреть в окно. Но там ничего интересного не было. Сплошная темень — чего там разглядишь?
Вагон тронулся и проехал немного вперед, заворачивая за какое-то темное массивное строение. Потом снова встал.
— Слышь, Михална, я сгоняю? — спросила кондукторшу Галя.
— Гляну там, может, отметить чего нужно? Да и со светом разберусь. Всегда ж фонарь-то горел.
— А иди, — кивнула кондуктор Михална, толстая тетка в очках, закутанная в шерстяной платок.
— Я тут посижу. Посторожу.
Галя выскочила, а Михална пробралась в кабину и щелкнула кнопкой, закрывшей переднюю дверь.
— Посторожите, тетя, — сказал долговязый пацан с заднего сиденья. Сидевший рядом с ним такой же недоросль загыгыкал, поддерживая друга.
— А то мало че, умыкнем ваш вагончик!
— Слышьте, вы там рот закройте оба! — потребовала Михална.
— Вот тоже с месяца одва назад случай был. Один колдырь вот залез так, а водитель побежал отмечаться, ну и дверь не закрыл, думал — по-быстрому получится. Так завел, пьяница, да и погнал во всю прыть. На переезде в «уазик» влупился — только брызги полетели!
— От колдыря?
— От стекла! Все лобовое — всмятку!
— Так они же пластиковые!
— Вот и представьте, как влупился! Так Ваське, водителю-то потом — по шапке! Сейчас вон ходит, дворы метет.
— Страшная история, — зевнул Лешик.
— А вы чего смеетесь, молодой человек? В очках, а туда же!
— Вы еще скажите: «А еще шляпу надел!» — отрезал Лешик.
— И скажу! Я, кстати, запамятовала — билет-то вы взяли? Предъявите!
— Я его съел. На счастье, — и Лешик показал кондукторше цветную бумажку. Та с явным разочарованием отошла.
От нечего делать Лешик стал разглядывать пассажиров. Да их было-то — раз, два — и обчелся. Бабуська впереди, два пацана сзади, какой-то мужик в дубленке и «жириновке», натянутой на уши. И девушка в светло-коричневой шубке. Она сидела, отвернувшись к темному окну, но Лешик видел ее отражение в стекле — так отчетливо, как будто смотрел ей прямо в лицо. Внезапно он поймал ее взгляд — оказалось, что она тоже заметила его отражение, а стало быть, и то, что он ее разглядывает. У Лешика потеплели уши, и он торопливо отвернулся. Но хитрое стекло, освещенное изнутри и полностью темное снаружи все равно дало ему возможность рассмотреть девушку.
Тоненькая, с длинными каштановыми волосами и ласковым взглядом, от которого бы растаял даже снеговик, девушка пыталась придать себе вид строгой и неприступной особы, но Лешику стало ясно, что все это лишь притворство. Нет, такое слово было неприменимо для столь нежного и хрупкого существа. Наверняка именно скрывая свою незащищенность, девушка принимала вид недотроги. Уж слишком «домашним» и теплым был ее взгляд. Лешик машинально перевел взгляд на ее руки — и с непонятным облегчением обнаружил, что обручального кольца на пальце нет. Есть только элегантный перстень с переливающимся зеленоватым камнем.
— Да что за елки-моталки! — закричала вдруг визгливо Михална.
— Где Галя-то? Уже минут десять стоим, не иначе! Надо разобраться пойти!
— Не уходитя! — завопила в ответ бабка.
— Сейчас как разбежитеся все, а мы куда потом поплетемся, в темнотище-то такой!
— Сама не хочу! — отозвалась кондукторша, выставляя перед глазами сложенные ладони, прижимая их к стеклу и пристально вглядываясь.
— Дак не видно ж ни хрена! Хотя б фонарик был!
Тут что-то с силой ударило по стене вагона. Бабка с кондукторшей взвизгнули.
— Че там, а? — пацаны повскакивали со своих мест, движимые извечным инстинктом зевак — посмотреть, что произошло.
— Че там бахнуло? Теть, открой дверь!
— Знаете что! — отозвалась Михална.
— А вот и не открою! Мало ли! Можа, там террористы!
Страница 1 из 5
