Художник

В затылке и спине — боль, непрекращающаяся жгучая боль. Кто-то тянул меня за ногу, и каждая неровность на земле превращалась в кинжал, распарывающий меня от копчика до затылка. Наверное, у меня сломаны ребра. Левая нога время от времени упиралась в неровности на земле и корни, и с резкой, пронизывающей позвоночник, болью ее подбрасывало вверх или в сторону. Я старался приподнять ногу, чтобы не болталась, но нога не слушалась. Вероятно, она была сломана. Я совершенно не чувствовал правую ступню. Казалось, что моя правая нога начинается со щиколотки, где ее сжимали чьи-то жесткие длинные пальцы. Я скользил по влажной траве в такт шаркающим шагам моего убийцы. Рывок — скольжение, еще рывок — скольжение. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Все ближе к смерти. Которая уже начала казаться мне избавлением.

— Добро пожаловать! — распахнул я перед Силией тяжелую дубовую дверь.

— Добро пожаловать в наш новый дом.

Можно подумать, что Силия здесь не бывала раньше. Все это было наивно, наивно и глупо. (Хорошо, что еще не сказал «гнездо» вместо«дом»).

Силия усмехнулась, вошла в холл и поставила сумки на пол.

Это был дом нашей мечты. Небольшая кирпичная вилла в конце улицы, у самого леса. Мы давно мечтали о собственном доме. Уже три года. Мы живем вместе три долгих года. Три года любви, объятий, интимных ужинов при свечах, страстного секса и работы. Много работы. Силия и я — художники. Мы познакомились на выставке в нашем городском выставочном зале. Город у нас небольшой, чуть более ста тысяч населения, несколько мелких выставочных салонов и один большой новый Культурный центр, построенный на пожертвования меценатов нашего городка.

Так вот, в нашем новом Культурном центре проходила выставка «Песня о смерти». Были представлены фотографии изуродованных в автомобильных авариях тел, покадровые хронологии вскрытий, просто документальная хроника работы патологоанатомов, посмертные фотографии известных всему миру личностей и прочая мутота. В общем, я это дело не очень-то привечаю, но словно какая-то сила звериного любопытства повлекла меня на эту выставку. С Силией мы встретились в буфете. Она стояла передо мной в очереди и заказала стакан ледяной газировки. Я засмеялся, и она обернулась. Посмотрела на меня своим карающим взглядом (теперь-то я уже привык) и сердито спросила, что в ее словах было такого, что рассмешило меня. Я ответил, что хотел заказать в точности то же самое, так как после просмотренного ничего, кроме ледяной газировки, проглотить невозможно. Силия не смогла сдержать улыбки, и уже через пять минут мы сидели за одним столиком, пили свою воду, и нам так хорошо было вместе. Сразу. Я понял, что хочу прожить с этой женщиной до самой смерти. Как в воду глядел.

Вещей у нас с Силией было немного: несколько коробок с книгами, одеждой и картины, мои и Силии, те, что не хранились в мастерской. Мебели у нас не было вообще. Квартира, которую мы снимали до этого, имела встроенный кухонный гарнитур со всей необходимой техникой. В спальне был просторный встроенный стенной шкаф. Спали мы на толстом матрасе, на полу. Из нашей собственной мебели был лишь массивный белый кожаный диван в гостинной, который хозяин предложил нам оставить в квартире, к тому же предложил нам выкупить его по цене нового. Мы с радостью согласились, поскольку сидели на нем и занимались на нем любовью уже два года. Здесь же, в этом новом доме, нам хотелось начать все заново, покупать все новое. Причем делать это постепенно, подбирать все тщательно и в соответствии с нашим внутренним стилем.

Дом этот мы выбирали долго. Мы просмотрели домов, наверное, тридцать. Но войдя в этот дом, мы встали в холле как вкопанные, и понимающе кивнули друг другу, еще не видя других этажей и комнат. В холле, прямо перед нами, висело огромное, от пола до потолка, старинное зеркало в резной раме. Вправо уходила на второй этаж изогнутая по стене лестница из серого дуба. За стеной, на которой висело зеркало, находилась просторная кухня с маленькой темной комнатой для прислуги. Из кухни мы попадали в светлый столовый зал с семью высокими окнами. На втором этаже было две спальни и ванная, ну а главной ценностью этого дома был подвал. Точнее, это был не подвал, а цокольный этаж с довольно большими окнами под потолком по всему периметру дома, из-за этого там всегда было светло, и мы сразу решили, что сможем, наконец, переместиться из нашей тесной мастерской в цокольный этаж и работать дома.

Перевозчики привезли наши коробки еще вчера, и они беспорядочно стояли на полу посреди столового зала, как недостроенная ребенком крепость из кубиков. Мы с Силией приехали налегке, поставили наш старенький Форд перед калиткой и перетащили несколько сумок — остатки вещей из нашей квартиры.

Я закрыл за Силией дверь. Развел широко руками и так же широко улыбнулся. В зеркале напротив стоял такой же мятый кретин и повторял за мной мои движения. Мы закрыли дверь в старую жизнь, и теперь начиналась новая.