Художник

Мы взялись с Силией за руки и пошли по пустому дому. Обошли все комнаты наверху, и Силия вела пальчиком по стенам, рисовала бесконечную невидимую линию. Потом мы спустились по дубовой лестнице вниз, в холл. Лестница скрипела так, что я и не мог представить, что такое бывает, — хотелось заткнуть уши и перекричать скрип.

— Что это за чертовщина! — сказал я.

— Я думаю, с этим надо бы что-то сделать.

— Я слышала, что это как-то исправляют. Мы проконсультируемся немедленно. Нет, лучше завтра. А сегодня поужинаем, возьмем наверх бутылку чилийского «каберне» и уже больше не будем спускаться вниз до самого утра.

Последние слова Силия произнесла с особым ударением и придыханием и прижалась ко мне на мгновение грудью.

Мне сразу же захотелось схватить ее в охапку и поцеловать.

Силия присела, выскользнула из моих объятий и легко сбежала вниз по каменной лестнице в цокольный этаж. Там мы зашли в маленькую комнатку с покрытой толстым слоем пыли стиральной машиной, потом в другую маленькую комнату с многочисленным стеллажами. Дом был старый, двадцать четвертого года постройки, в подобных помещениях хранили различные осенние заготовки. Оттуда мы переместились в большой зал с окнами на южную сторону. Эта комната находилась в точности под столовым залом на первом этаже, и от ее немалой площади потолок в середине слегка прогнулся.

— Колонну. Можно поставить колонну, — сказал я и мотнул головой на середину потолка.

Силия кивнула и показала пальцем в дальний угол комнаты.

— А это что?

Я знал, что это было, поскольку предварительно обсуждал этот вопрос с представителем банка, продававшим нам дом.

— Это, детка, картины… — Чьи картины? — Силия смотрела на меня, и я видел искреннее удивление в ее глазах.

— О«кей, о» кей. Это картины предыдущего жильца.

— Здесь жил художник? — Силия была явно взволнована.

— Да, детка. Здесь жил художник. Я не знаю, кто это. Он жил тут со своей женой, она работает… работала в нашей городской больнице.

— И что? Мы обязаны хранить его картины?

— Подожди, детка, не кипятись. Художник этот умер, ну, в общем, я не знаю… Кажется? умер. Жена его потом еще жила в этом доме года три? четыре? А потом она решила съехать на квартиру. А дальше я, честно, не знаю, детка… Мы же купили этот дом у банка. Значит, его никто не выкупил у нее самой. Дом и отошел банку.

— И?

— Ричард, агент, — ну ты помнишь, этот лысый, еще говорит скороговоркой, — спросил меня, что, поскольку мы с тобой художники, то не хотим ли мы оставить себе эти старые картины. Ну, я и подумал, что можно и соскоблить, и поверх старого рисовать, и рамы стоят денег… Лампа над нами щелкнула и засветила ярче.

— Ну я сказал, пусть остаются, — виновато закончил я.

— Ну, ладно, — лицо Силии просветлело, и она направилась к стопке картин, прислоненных к стене в самом углу.

— Посмотрим, что это за творец!

Силия качнула бедрами, лукаво оглянулась и сделала несколько шагов к картинам.

— Ну, иди сюда! Поглядим.

Я подошел с ней, и мы опрокинули первую картину, придерживая ее руками от падения на пол. Потом еще одну и еще одну. На всех картинах изображался один и тот же сюжет.

— Ой, — сказала Силия.

— Что это?

— Цветок?

— По-моему, это кровавая пасть. Какой-то водоворот из мясного фарша. Фу… — Нет, цветок.

— И какой же это цветок? — язвительно сказала Силия.

— Я думаю… орхидея? Или львиный зев?

— А ты неплохо разбираешься в цветах, милый… Она обхватила меня за шею и прижалась своими влажными губами к моим губам.

У меня в голове все закружилось, и я понял, что это возникшее в животе чувство погасить не смогу. Мы бросили картины, и я ласково, но уверенно, повалил Силию на пол, завел одну руку ей под голову, а другую — под талию, навалился на нее всем своим телом и поцеловал так, что было ясно, что этим поцелуем наши игрища здесь, на полу подвала, рядом с этими картинами, не ограничатся. Силия не сопротивлялась. Она слегка изгибалась в моих руках и жадно отвечала на мои поцелуи.

— Ты, как всегда, прав, дорогой, — вдруг оторвалась Силия от моих губ и прошептала: — Мы можем использовать и холсты, и рамы.

Вдруг что-то ярко вспыхнуло, и мы остались в полной темноте. Силия замерла в моих руках, и ее пальцы вцепились в мои предплечья.

— Что случилось?

Глаза мои еще не привыкли, и я совсем не видел лица Силии.

— Не знаю, — сказал я.

Вдруг передо мной стало проявляться темно-розовое пятно, и я понял, что это лицо Силии с широко раскрытыми от страха глазами. Вся комната на мгновение наполнилась густо розовым светом, и снова стало темно.

— Боже, что это? — тихо сказала Силия.

— Думаю, у нас в тупике развернулась машина, и свет фар попал нам в окна, — сказал я.