Засор

— Засор.

Лиза замотала головой, отхлебнула мартини из бутылки и пролепетала:

— Это не засор, Вадик. Нельзя так говорить о… — остаток фразы утонул во всхлипах.

Ненавижу женские слёзы, они меня раздражают.

Я отвернулся к засоренной ванне. На поверхности воды, группируясь в кластеры, плавали мелкие пузыри, серыми узорами стелилась пена. А внизу бурела плотная взвесь осадка — зыбкая и тошнотворная пелена, застлавшая дно.

И запашок… соответствующий.

Пока я любовался последствиями засора, Лиза медленно сползла на холодный кафельный пол. Там она перестала хныкать и в очередной раз присосалась к бутылке — да так, что горлышко звякнуло о зубы.

Сейчас, глядя на эту опустившуюся, пьяную барби, я не понимал, как мог на неё запасть. Дура же! Да и фигурка откровенно не супер.

За последние месяцы Лиза потеряла вообще всё, что мне в ней нравилось. Умеренная худоба сменилась болезненной истощенностью. Под ясными голубыми глазами теперь вспухли чёрные круги, а вместо волос лежала нечёсанная солома.

Ещё и плачет… Чего ты ревёшь, дура? И зачем звонить мне в два часа ночи и слёзно умолять приехать в загородный особняк? Чтобы показать забитый водосток? Так я не сантехник, если что… Из потока мыслей меня вырвал звук клаксона.

— Ждёшь ещё гостей, Лиза?

— П-полли, — пробормотала она, ловя губами горлышко бутылки.

Ясно. Лучшая подружка. Тёпленькая компания, однако, собирается! Сперва бывший парень, теперь подружка. Совсем как четыре месяца назад.

— Я пойду. Встречу твою… Полли.

Лиза запрокинула голову и, неожиданно, улыбнулась. Уже в коридоре, меня догнал её истеричный, пьяный хохот.

Я открыл дверь, когда гостья уже собиралась жать на звонок.

Полли. Полина. Такая же тупоголовая барби, даром что шатенка. Мозгов нет: несмотря на метровые сугробы, прикатила на папенькином спортивном «ягуаре». Увидев меня, театрально «охнула»:

— О! Вадя, ты тоже здесь?

— Как видишь. Заходи.

Она впорхнула в дом, скинула с плеч дизайнерский полушубок и повернулась ко мне:

— Мне Лизка позвонила. Сказала — срочно. Что стряслось?

— Понятия не имею.

Полина нахмурилась:

— Где она?

— В ванной, сопли на кулак мотает. С бутылочкой на пару.

Полина присела на софу, покачала головой:

— Хреново ей.

— Я и не знал, что она так сильно переживает.

Полина достала из портсигара тонкую сигарету, закурила. Потом посмотрела на меня и прищурилась:

— Да ну! Прям невинный ангелочек! Как же так получилось, что ты не знал? Разбежались, значит, и всё? А то, что она с ума сходит — тебя не колышет?

— Всё верно, детка. Мне плевать.

— Козёл!

Я сжал кулаки:

— Слушай… ты! Я приехал сюда не твои наезды гнилые выслушивать. Я, что ли, виноват, что она спятила? У нас с Лизой возникла проблема, и мы вместе её решили.

— Позволь уточнить: у тебя возникла проблема, и ты её решил.

— Заткнись! Эта дура сама виновата. А сейчас звонит, мол, Вадик, приезжай — беда! Я проникся, приехал, а она ревёт у засоренной ванны и сосёт свой вонючий вермут.

Полина вскочила на ноги:

— Ванна, — сглотнула.

— Засорилась?!

— Да. А что?

По спине пополз неприятный холодок. На секунду мне представилось самое страшное: что эти две клуши могли спустить свёрток в… Мы встретились взглядами. Полина побледнела, у неё даже глаза обесцветились от ужаса.

— Говори правду, Полька, или — клянусь! — я тебе вмажу!

— Прости, Вадик! — она замахала руками.

— Мы перенервничали, струсили. Сам помнишь, как оно было… Лизка вообще ничего не соображала, дала свёрток мне. Ну я и спустила его в унитаз.

— Какого чёрта?! Овца ты тупая! Я же приказал вынести эту дрянь из дома и закопать!

— Вот сам бы и закопал! — окрысилась Полина.

— Короче! Вызывай сантехников, прочищайте канализацию и молитесь, чтобы предки ничего не узнали. А я сваливаю! Адьёс.

Звон битого стекла догнал меня в дверях.

Лизу мы нашли на полу — она забилась в щель между раковиной и стиралкой, вся тряслась, будто испуганный зверь, и неотрывно смотрела в сторону ванны. Глаза затравленные, лицо мокрое от слёз, губы приоткрыты, подрагивают. Из носа выдувается пузырь.

Ещё и осколки разбитой бутылки разбросаны по полу, словно льдинки.

В руке у Лизы я приметил «розочку» — девушка сжимала импровизированное оружие с такой силой, что потрескавшееся горлышко хрустело у неё под пальцами. Из сжатого кулака сочилась кровь.

— Лизка! — Полина всплеснула руками, бросилась к подруге, обняла её.

— Лизка, ты чего? Мы здесь! Всё нормально!

Полька тоже принялась плакать. Чёрт, только дуэта мне не хватало!

— Уймитесь! Обе!