Старик не понравился Олегу с первого взгляда. Низкорослый, сутулый, с крючковатым носом, густой нечесаной бородой и отвратительно поблескивающей лысиной — внешне он напоминал то ли сказочного Кощея, то ли какого-нибудь злого колдуна из детских мультфильмов. Вид у него был мерзкий, но запах был еще хуже. Веселовский почувствовал окутывавшую бомжа смрадную вонь еще до того как тот показался из-за угла. На противоположной стороне улицы, двигаясь очень неровной походкой или скорее серией каким-то чудом предотвращаемых падений в разные стороны.
Добавить в моё избранное
14 мин, 0 сек 3248
Прописанные медикаменты не помогали, анализы ничего не находили, врачи понятия не имели, что с ним делать. Неврологи посылали его к хирургам, хирурги — к эндокринологам, эндокринологи — к онкологам, те — к психиатрам, те к психологам но все бестолку. Никто не мог ничего найти, все указывало на то, что Веселовский здоров как бык, но головные боли не прекращались. Наконец, спустя почти месяц хождений по белым халатам, ему повезло встретиться с светилом медицинской науки — его имени и специализации Олег не запомнил. Сам осмотр занял меньше четверти часа, однако он сумел не только разобраться в проблеме, но и найти ей решение.
Ничего страшного, — сказал он тогда.
— Небольшое расстройство нервной системы. Наследственное, скорее всего. Жить будете, просто пейте… Даже сейчас спустя полгода после этого разговора Олег не мог выговорить название рекомендованного ему препарата. Его производили где-то в Азии — одна-единственная фирма. Узнав об этом Веселовский ожидал, что цена оставит его без гроша и вынудит жить на хлебе и воде, однако к его удивлению она оказалась вполне терпимой и не особо сказалась на его бюджете. Его знакомый фармаколог предположил, что компания-производитель не ожидает получить прибыли, и выпускает мизерные дозы препарата только для того чтобы использовать какие-то лазейки в местном законодательстве. Олега это особенно не интересовало, однако он находил эту мысль логичной. По словам светила его болезнь была чрезвычайно редкой и даже он сам был знаком с нею лишь потому, что любил дразнить коллег. По словам врача во всем мире было едва ли несколько сотен человек страдающих этим синдромом. Вряд ли кто-то мог рассчитывать на серьезную прибыль.
Препарат требовалось пить год, два раза в день, ровно через пятнадцать минут после еды. К счастью, принимать его утром не было строго обязательно — главное чтобы промежуток между приемами лекарств был больше четырех часов. По выходным Олег обычно принимал его в обед, так что когда случился перерыв он покинул офис и пошел в ближайшую закусочную.
Она называлась «Бургер» и с точки зрения Олега представляла собой банальную копию Макдональдса с измененными названиями блюд и уродливым логотипом в виде красно-белого смайлика, который по его мнению больше бы подошел какому-нибудь ресторану японской кухни. В свое время их было довольно много, однако корпорация клоуна беспощадно уничтожала их с помощью судебных исков. Однако по какой-то причине этой закусочной удавалось ускользать от ее взгляда. Видимо он был слишком незначителен, чтобы обращать на него внимание. Или же ему пока просто везло.
Олег не был любителем фаст-фуда, однако «Бургер» был ближе всего, а времени у него было немного. Он добрался до него за пять минут быстрой ходьбы, отстоял в очереди, сделал заказ (повезло — обслуживавший его менеджер не стал требовать от него«оригинальных» названий и принял заказ в привычной им обоим терминологии) — пару чизбургеров и картошку, забрал его и принялся искать себе место. На первом этаже было яблоку негде упасть, поэтому Олег принял решение подняться на второй. Оно оказалось верным — там людей почти не было и потому Веселовский смог удобно пристроиться за столиком, откуда открывался вид на подвешенный у потолка телеэкран. Это было одной из фишек«Бургера» — обычно заведения быстрого питания не стремились чтобы посетителей задерживало в них что-либо кроме еды, однако здесь регулярно транслировались всякие развлекательные программы. Сегодня это были музыкальные клипы, причем не стандартные — когда Олег устраивался, на экране пел и дрыгался лысый толстяк в трико и клоунском гриме, вскоре его сменил чернокожий мужчина, который пел стоя на голове, затем был сюрреалистический мультипликационный ролик, где в роли певца глаз и еще много всякого. Веселовский смотрел на это без особенного интереса, однако он закончил с едой, экран-таки смог привлечь его внимание.
Не музыкой. Женщиной. Голос у нее был так себе, но выглядела она просто сногсшибательно. Жгучая брюнетка в черном полупрозрачном платье, льнувшим к телу как перчатка, она танцевала и пела на фоне стремительно меняющихся бэкграундов. Концертный зал, вечеринка, пляж, людная улица… затем там неожиданно показалась зона военных действий, которая сменилась пустыней, а потом — одиноким островом посреди моря. Пошел дождь и вода начала подниматься, и внезапно из нее выскочила огромная рыба, которая схватила певицу за талию своей огромной пастью и потащила в море. Однако та будто этого не заметила, продолжая петь — из ее рта вырывались пузыри, а звук стал более журчащим.
Рыба тащила певицу все ниже и ниже, затем песня закончилась и на лице женщины на долю секунды показались удивление, страх, а затем она начала извиваться и размахивать руками в тщетных попытках освободиться. Камера совершила наезд на ее лицо, чтобы крупным планом показать ее агонию, а затем телевизор пискнул и по экрану забегали помехи.
«Что за хрень?» — подумал Олег, с недоумением глядя в мельтешение точек.
Ничего страшного, — сказал он тогда.
— Небольшое расстройство нервной системы. Наследственное, скорее всего. Жить будете, просто пейте… Даже сейчас спустя полгода после этого разговора Олег не мог выговорить название рекомендованного ему препарата. Его производили где-то в Азии — одна-единственная фирма. Узнав об этом Веселовский ожидал, что цена оставит его без гроша и вынудит жить на хлебе и воде, однако к его удивлению она оказалась вполне терпимой и не особо сказалась на его бюджете. Его знакомый фармаколог предположил, что компания-производитель не ожидает получить прибыли, и выпускает мизерные дозы препарата только для того чтобы использовать какие-то лазейки в местном законодательстве. Олега это особенно не интересовало, однако он находил эту мысль логичной. По словам светила его болезнь была чрезвычайно редкой и даже он сам был знаком с нею лишь потому, что любил дразнить коллег. По словам врача во всем мире было едва ли несколько сотен человек страдающих этим синдромом. Вряд ли кто-то мог рассчитывать на серьезную прибыль.
Препарат требовалось пить год, два раза в день, ровно через пятнадцать минут после еды. К счастью, принимать его утром не было строго обязательно — главное чтобы промежуток между приемами лекарств был больше четырех часов. По выходным Олег обычно принимал его в обед, так что когда случился перерыв он покинул офис и пошел в ближайшую закусочную.
Она называлась «Бургер» и с точки зрения Олега представляла собой банальную копию Макдональдса с измененными названиями блюд и уродливым логотипом в виде красно-белого смайлика, который по его мнению больше бы подошел какому-нибудь ресторану японской кухни. В свое время их было довольно много, однако корпорация клоуна беспощадно уничтожала их с помощью судебных исков. Однако по какой-то причине этой закусочной удавалось ускользать от ее взгляда. Видимо он был слишком незначителен, чтобы обращать на него внимание. Или же ему пока просто везло.
Олег не был любителем фаст-фуда, однако «Бургер» был ближе всего, а времени у него было немного. Он добрался до него за пять минут быстрой ходьбы, отстоял в очереди, сделал заказ (повезло — обслуживавший его менеджер не стал требовать от него«оригинальных» названий и принял заказ в привычной им обоим терминологии) — пару чизбургеров и картошку, забрал его и принялся искать себе место. На первом этаже было яблоку негде упасть, поэтому Олег принял решение подняться на второй. Оно оказалось верным — там людей почти не было и потому Веселовский смог удобно пристроиться за столиком, откуда открывался вид на подвешенный у потолка телеэкран. Это было одной из фишек«Бургера» — обычно заведения быстрого питания не стремились чтобы посетителей задерживало в них что-либо кроме еды, однако здесь регулярно транслировались всякие развлекательные программы. Сегодня это были музыкальные клипы, причем не стандартные — когда Олег устраивался, на экране пел и дрыгался лысый толстяк в трико и клоунском гриме, вскоре его сменил чернокожий мужчина, который пел стоя на голове, затем был сюрреалистический мультипликационный ролик, где в роли певца глаз и еще много всякого. Веселовский смотрел на это без особенного интереса, однако он закончил с едой, экран-таки смог привлечь его внимание.
Не музыкой. Женщиной. Голос у нее был так себе, но выглядела она просто сногсшибательно. Жгучая брюнетка в черном полупрозрачном платье, льнувшим к телу как перчатка, она танцевала и пела на фоне стремительно меняющихся бэкграундов. Концертный зал, вечеринка, пляж, людная улица… затем там неожиданно показалась зона военных действий, которая сменилась пустыней, а потом — одиноким островом посреди моря. Пошел дождь и вода начала подниматься, и внезапно из нее выскочила огромная рыба, которая схватила певицу за талию своей огромной пастью и потащила в море. Однако та будто этого не заметила, продолжая петь — из ее рта вырывались пузыри, а звук стал более журчащим.
Рыба тащила певицу все ниже и ниже, затем песня закончилась и на лице женщины на долю секунды показались удивление, страх, а затем она начала извиваться и размахивать руками в тщетных попытках освободиться. Камера совершила наезд на ее лицо, чтобы крупным планом показать ее агонию, а затем телевизор пискнул и по экрану забегали помехи.
«Что за хрень?» — подумал Олег, с недоумением глядя в мельтешение точек.
Страница 2 из 4
