Поздний осенний вечер окутал мегаполис своей чернотой. Плотные дождевые облака, словно простыня накрыли засыпающий город, заслонив от него все звезды вселенной, и почти целиком проглотив рубиновые звезды Кремля.
Добавить в моё избранное
13 мин, 21 сек 7023
Спи спокойно дорогой товарищ.
Но город и не думает спать.
Столица вспыхивает яркой желтизной ламп и фонарей. Каждый из них, вытянувшись по стойке «смирно» словно в почетном карауле освещает строго отведенный ему участок.
Верзилы из бетона и металла молчаливо дрожат на ветру, утопая в мелкой паутине улиц и вдоль толстых артерий автомобильных магистралей. Их лучистый искусственный свет не перестает напоминать о том, что даже ночью мегаполис следит за своими обитателями. Он словно пытливый мальчишка, спрятавшись под одеялом с небольшим фонариком, в тайне читает любимую книгу — книгу судеб каждого из еще бродивших по улицам обитателей ночной Москвы Многочисленные желтые, синие, красные, оранжевые и даже зеленые квадратики окон высотных зданий тоже вносят свой разрозненный вклад в борьбу света со сгущающейся над городом тьмой. Но они в отличие от фонарей, светящих всю ночь на пролет, постепенно сдают свои позиции, исчезая на фоне мрачных силуэтов строений.
Кричащие иллюминации игорных и питейных заведений в пелене совсем недавно начавшего моросить дождичка, все еще зазывают свою пеструю публику. Их беспорядочное расположение вокруг мрачных и опустевших входов на станции метрополитена действует на психику потенциальных клиентов, словно наркотический дурман. Свет и музыка длинными невидимыми щупальцами охватывает свои безвольные жертвы, и искушенные люди, изначально стремившиеся, как можно скорее добраться домой, безнадежно оседают в этих злачных местах до самого утра — до времени, когда летящую под откос личную жизнь уже будет невозможно остановить… Редкие, полупустые желтые гусеницы стареньких «Икарусов», мигая габаритными огнями, выползают с опустевших остановок, разбрасывая тучки мелких брызг из черных придорожных луж. Пассажиров почти нет, но маршрут автобусов все еще не закончен, поэтому они продолжают свой бег по артериям города.
Юркие маршрутные такси, вырываясь из жиденького потока транспорта, словно дразнясь, несутся мимо как угорелые. Их одиночные болиды, со скоростью пули, минуют неповоротливые туши ветеранов общественного транспорта. Они первыми стараются подобрать заблудшие души припозднившихся пассажиров с собой, не оставив автобусному парку ни единого шанса.
Стечением обстоятельств, оказавшись в столь поздний час не в своем районе, одинокие прохожие быстрым шагом скрываются в подземном переходе одной из конечных станции метро. Минуя хмурые и усталые взгляды милицейских патрулей, они почти бегом проносятся мимо закрытых киосков и касс, стараясь как можно скорее вскочить в голубой вагон последнего поезда. Их шаги эхом раздаются в прохладном пространстве пустынной станции.
И вот, наконец, короткая молния состава с ровным стальным постукиванием начинает свое движение. Спертый фильтрованный воздух уже свистит в щелях дверей, напоминая о том, как спешит машинист. Поезд лишь на мгновение задерживается на почти безлюдных станциях, раз от разу подбирая редких пассажиров. И вновь одна за другой они снова сменяются непроглядной тьмой подземного туннеля… — Осторожно двери закрываются. Следующая станция Ленинский Проссс-пеект… — вежливый женский голос постепенно превращается в грубый мужской бас. Растягивается и слабеет окончательно затихая.
В ту же секунду динамики наполняются нарастающим треском и, дружно щелкнув, с легким свистом замолкают.
Автоматические двери вагона дергаются и словно в конвульсии, с лязгом сходятся, но поезд так и остается стоять у пустынной платформы станции, нарушая тишину лишь равномерным приглушенным жужжанием электромоторов. Но и этот звук постепенно умолкает — Что это? — встревожено спросила девушка, стараясь глубже спрятать руки в небольших карманах короткой белой ветровки и недовольно надула пухлые розовые губки.
Уклонившись от очередного поцелуя своего ненасытного друга, она заерзала на его коленях, случайно задирая свою красную юбочку, так соблазнительно обтягивающую изящные бедра.
— Не знаю, — честно признался парень и быстрым движением руки, привел совершенно подругу в подобающий вид.
Непонимающим взглядом он обвел полупустой вагон и находившихся в нем поздних пассажиров.
Все по-прежнему оставались на своих местах, ожидая движения, но состав так и не тронулся с места.
Некоторая странность происходящего и чрезмерная задержка, доходила до всех постепенно, проявляясь разной степенью тревожности пассажиров. Только что вошедшие стали подниматься со своих мест, другие продолжали безразлично сидеть, третьи раздраженно посматривали на часы. Кто-то продолжил спать, а кто-то, отложил в сторону бульварное чтиво, и уже с минуту растеряно оглядывался по сторонам.
— Видимо неисправность… — неуверенно нарушил тревожное молчание широкоплечий господин. Не смотря на обилие свободных мест, он продолжал стоять как истукан, держась за поручень. Его светлый костюм в тонкую вертикальную полоску, странно выделялся на фоне общей серости поезда и его обитателей.
Но город и не думает спать.
Столица вспыхивает яркой желтизной ламп и фонарей. Каждый из них, вытянувшись по стойке «смирно» словно в почетном карауле освещает строго отведенный ему участок.
Верзилы из бетона и металла молчаливо дрожат на ветру, утопая в мелкой паутине улиц и вдоль толстых артерий автомобильных магистралей. Их лучистый искусственный свет не перестает напоминать о том, что даже ночью мегаполис следит за своими обитателями. Он словно пытливый мальчишка, спрятавшись под одеялом с небольшим фонариком, в тайне читает любимую книгу — книгу судеб каждого из еще бродивших по улицам обитателей ночной Москвы Многочисленные желтые, синие, красные, оранжевые и даже зеленые квадратики окон высотных зданий тоже вносят свой разрозненный вклад в борьбу света со сгущающейся над городом тьмой. Но они в отличие от фонарей, светящих всю ночь на пролет, постепенно сдают свои позиции, исчезая на фоне мрачных силуэтов строений.
Кричащие иллюминации игорных и питейных заведений в пелене совсем недавно начавшего моросить дождичка, все еще зазывают свою пеструю публику. Их беспорядочное расположение вокруг мрачных и опустевших входов на станции метрополитена действует на психику потенциальных клиентов, словно наркотический дурман. Свет и музыка длинными невидимыми щупальцами охватывает свои безвольные жертвы, и искушенные люди, изначально стремившиеся, как можно скорее добраться домой, безнадежно оседают в этих злачных местах до самого утра — до времени, когда летящую под откос личную жизнь уже будет невозможно остановить… Редкие, полупустые желтые гусеницы стареньких «Икарусов», мигая габаритными огнями, выползают с опустевших остановок, разбрасывая тучки мелких брызг из черных придорожных луж. Пассажиров почти нет, но маршрут автобусов все еще не закончен, поэтому они продолжают свой бег по артериям города.
Юркие маршрутные такси, вырываясь из жиденького потока транспорта, словно дразнясь, несутся мимо как угорелые. Их одиночные болиды, со скоростью пули, минуют неповоротливые туши ветеранов общественного транспорта. Они первыми стараются подобрать заблудшие души припозднившихся пассажиров с собой, не оставив автобусному парку ни единого шанса.
Стечением обстоятельств, оказавшись в столь поздний час не в своем районе, одинокие прохожие быстрым шагом скрываются в подземном переходе одной из конечных станции метро. Минуя хмурые и усталые взгляды милицейских патрулей, они почти бегом проносятся мимо закрытых киосков и касс, стараясь как можно скорее вскочить в голубой вагон последнего поезда. Их шаги эхом раздаются в прохладном пространстве пустынной станции.
И вот, наконец, короткая молния состава с ровным стальным постукиванием начинает свое движение. Спертый фильтрованный воздух уже свистит в щелях дверей, напоминая о том, как спешит машинист. Поезд лишь на мгновение задерживается на почти безлюдных станциях, раз от разу подбирая редких пассажиров. И вновь одна за другой они снова сменяются непроглядной тьмой подземного туннеля… — Осторожно двери закрываются. Следующая станция Ленинский Проссс-пеект… — вежливый женский голос постепенно превращается в грубый мужской бас. Растягивается и слабеет окончательно затихая.
В ту же секунду динамики наполняются нарастающим треском и, дружно щелкнув, с легким свистом замолкают.
Автоматические двери вагона дергаются и словно в конвульсии, с лязгом сходятся, но поезд так и остается стоять у пустынной платформы станции, нарушая тишину лишь равномерным приглушенным жужжанием электромоторов. Но и этот звук постепенно умолкает — Что это? — встревожено спросила девушка, стараясь глубже спрятать руки в небольших карманах короткой белой ветровки и недовольно надула пухлые розовые губки.
Уклонившись от очередного поцелуя своего ненасытного друга, она заерзала на его коленях, случайно задирая свою красную юбочку, так соблазнительно обтягивающую изящные бедра.
— Не знаю, — честно признался парень и быстрым движением руки, привел совершенно подругу в подобающий вид.
Непонимающим взглядом он обвел полупустой вагон и находившихся в нем поздних пассажиров.
Все по-прежнему оставались на своих местах, ожидая движения, но состав так и не тронулся с места.
Некоторая странность происходящего и чрезмерная задержка, доходила до всех постепенно, проявляясь разной степенью тревожности пассажиров. Только что вошедшие стали подниматься со своих мест, другие продолжали безразлично сидеть, третьи раздраженно посматривали на часы. Кто-то продолжил спать, а кто-то, отложил в сторону бульварное чтиво, и уже с минуту растеряно оглядывался по сторонам.
— Видимо неисправность… — неуверенно нарушил тревожное молчание широкоплечий господин. Не смотря на обилие свободных мест, он продолжал стоять как истукан, держась за поручень. Его светлый костюм в тонкую вертикальную полоску, странно выделялся на фоне общей серости поезда и его обитателей.
Страница 1 из 4
